Мавины окружили нас с суровыми лицами.

— Джоди, Матиас, Голдинг и Дэр, со мной. Остальные… у вас есть приказы.

Приказы? Какие приказы? Мои глаза расширились, когда один за другим Мавины разбежались, оставив на дороге только шесть лошадей.

— Эм, куда они направляются? Они возвращаются, верно?

— Нет. У них другая задача, — сказала она. — Хотя я ожидаю, что твой отец заплатит им тысячу зиллов, как будто они тоже сопровождали тебя в Куэнтис. Это не их вина, что туранцы скрывали чуму.

Черт. Мне очень нравилась идея путешествовать с одиннадцатью воинами, а не с пятью.

— Не волнуйся так, куколка, — усмехнулся Джоди. — Мы позаботимся о твоей безопасности.

— Поехали. — Тора мотнула подбородком в сторону дороги и гор вдалеке. — Я хочу добраться до опушки леса скелетов до наступления темноты.

Что, во имя теней, такое лес скелетов?

Я проглотила этот вопрос, когда мы тронулись в путь.

Тора ехала впереди в одиночестве. По-видимому, ее допрос был закончен.

Джоди и Матиас ехали позади нее, а мы с Эви следовали за ними, Голдинг и Дэр прикрывали наши спины.

Уже почти стемнело, когда мы пересекли невидимую границу Лейна и оказались в Генезисе.

Тора повела нас к возвышающемуся каменному массиву с расщелиной посередине, за которой образовалась пещера. В центре ее уже было разложено кольцо для костра и оставлена куча веток. Мы были не первыми, кто провел темную ночь в этом месте, и я сомневалась, что будем последними.

Круг у нашего костра был значительно меньше, всего шесть седел, но, по крайней мере, у нас было укрытие.

Тора и Матиас сидели справа от меня. Голдинг и Дэр — слева, их спальные мешки соприкасались. И Джоди по другую сторону костра. Всегда смотрящий. Вечно ухмыляющийся.

Фэйз сидел рядом со мной и грыз кусок вяленого мяса.

Эви спала, свернувшись калачиком у моего бока и дрожа всем телом.

Казалось, что каждая ночь становится холоднее предыдущей.

— Вот. Возьми это. Мы с Дэром поделимся. — Голдинг бросил мне толстую шкурку.

Рубиново-красную шкуру с розовыми полосками. Шкура таркина.

Эти шкуры ценились среди богачей. Но я сомневалась, что Голдинг заплатил высокую цену, чтобы купить эту шкуру. Нет, скорее всего, он убил монстра и сам освежевал его.

Мне потребовалось приложить все усилия, чтобы расстелить меховое одеяло у себя на коленях и укрыть Эви. Утром я проверю, чтобы оно было сложено и возвращено Голдингу до того, как она проснется.

— Спасибо.

Дэр рассмеялся над чем-то в книге, которую читал. Он наклонился ближе к Голдингу, протягивая страницу. Они склонили головы друг к другу, обменялись интимными улыбками, а затем Дэр отложил книгу в сторону и прижался щекой к плечу Голдинга.

Я и не подозревала, что они были парой. Каждую вторую ночь они держались на расстоянии, спали по разные стороны лагерного круга.

Только теперь другие Мавины ушли. И, возможно, это означало, что им больше не нужно было прятаться.

— Это запрещено, — сказала Тора, не отрывая взгляда от огня и читая мои мысли. — Когда мы присоединяемся к Мавинам, мы клянемся порвать все узы. Прошлые. Настоящие. И будущие. Но некоторые узы нельзя разорвать или проигнорировать.

В ту ночь, когда я рассказала Мавинам о миграции, один из мужчин, Моз, ушел, чтобы предупредить свою семью. Он послал к черту все правила.

— Кто такие Мавины?

— Наемники, куколка, — ответил Джоди.

У меня было подозрение, что это название было просто частью их иллюзии, призванной держать людей на расстоянии.

— Кто вы на самом деле?

— Закованные, — ответил Матиас, проводя рукой по своим каштановым волосам.

— Кем? — Королем? Востером? — Салемом?

Джоди поджал губы.

— Если ты знаешь, что для тебя лучше, ты забудешь это имя. И никогда не расскажешь о том, что тебе сказали, или о том, что ты увидишь сегодня вечером.

Это значит, что я никогда никому не расскажу о Голдинг и Дэре.

— Салем дает… поблажки, — сказал Дэр. — Чтобы мы держали друг друга на правильном пути.

— Ты хочешь сказать, что другие Мавины рассказали бы ему о ваших отношениях?

— Да. Если это означает, что их собственный долг уменьшится.

— О. — Вот вам и верность среди товарищей.

Я не могла представить, чтобы кто-то из рейнджеров Рэнсома предал доверие, которое они питали друг к другу. Тиллия знала, что Завьер на самом деле не наследный принц, и это был секрет, который она собиралась унести с собой в могилу.

— Кто такой Салем?

Джоди вытянул свои длинные ноги, скрестив лодыжки и заложив руки за голову.

— Во всех отношениях, это наш работодатель. Каждый из нас в долгу перед ним. И до тех пор, пока этот долг не будет выплачен, мы в его распоряжении.

— Что он заставляет вас делать?

— Все, что пожелает его черное сердце, — пробормотал Голдинг. — Ублюдок.

— Вы причиняете людям боль ради него?

Джоди усмехнулся.

— Ты действительно наивна, не так ли, принцесса?

Кажется да.

— Я с Мавинами с четырнадцати лет, — сказал Матиас. — Моя мать работала в борделе. Однажды ночью она имела несчастье обслуживать Салема и забеременела. Он не из тех, кто проявляет отцовскую заботу. Поэтому он решил убить мою мать еще до рождения ребенка. Я помешал ему вскрыть ее матку. Умолял его сохранить ей жизнь. Он согласился, но только при условии, что я заплачу ему тысячу зиллов. У меня не было даже деррика. Но он предложил мне сделку. Я заработал татуировку в виде звезды на своем лице и с тех пор нахожусь у него в услужении.

— Мне жаль.

Матиас пожал плечами.

— Не все так плохо. Он использует мою мать и сестру, чтобы держать меня в узде, а значит, это помогло ей выбраться из того борделя. Я нечасто их вижу, но всякий раз, когда он угрожает убить их, я, по крайней мере, знаю, что они все еще живы.

— И время от времени у нас с Голдингом бывают такие ночи, как эта, — сказал Дэр. — Ночи, когда нам не нужно притворяться.

Возможно, у них и не было преданности и секретности со стороны всех Мавинов, но у Джоди, Матиаса и Торы они были.

— У каждого из нас есть свои истории, — сказал Голдинг. — Но ты поняла смысл.

— Ты тоже должен тысячу зиллов? — спросила я.

— Две. — Он коснулся звездочки на своей щеке.

— Означает ли это, что, как только ты получишь деньги от моего отца, ты будешь свободен? — спросила я Матиаса.

Джоди рассмеялся так громко, что Фэйз выпрямился.

— Салем выигрывает. Если ты дашь нам тысячу зиллов, нам повезет, если мы увидим хотя бы половину этой суммы.

— Хватит говорить о Салеме. — Голдинг поцеловал Дэра в висок, затем откинулся на спинку седла и закрыл глаза.

Салем не собирался отпускать их, не так ли? И я подозревала, что, если он узнает об отношениях Дэра и Голдинга, каждый из них заработает еще по одной звездочке на своем лице.

У Джоди их было три. У Торы — пять.

В дневнике я читала, что она бросила свои доспехи и кожаную одежду в пустыне. Означало ли это, что когда-нибудь она освободится от Мавинов? Имела ли эта история какое-то отношение к тому, что брат Скор посоветовал мне найти воительницу?

— Ты знаешь Востеров? — спросила я.

Тора повернулась и уставилась на меня, ее искорки цвета хурмы засверкали в свете камина.

— Никогда больше не говори о братстве в моем присутствии.

Это… да.

Она встала и, не говоря ни слова, вышла из пещеры.

Дэр вернулся к чтению, а Джоди продолжал ухмыляться.

Боги, я устала от постоянного внимания. От пристальных взглядов и проверки.

— Что?

— Как тебе эта шкура? Я полагаю, ты знаешь, что это таркин?

Я так сильно стиснула зубы, что у меня заболела челюсть. Почему он не мог быть одним из тех Мавинов кто ушел?

— Ты не можешь оставить его себе, — сказал он.

Я потянулась к Фэйзу, поглаживая мягкую шерстку между его красными ушами, пока он продолжал жевать мясо.

— Это не твоя забота.

— Если это ради девочки, она только еще больше к нему привяжется. И нравится тебе это или нет, куколка, но он монстр. Избавься от него, пока он не натворил чего-нибудь, чего ты не сможешь исправить.