Лера замерла. Воздух вдруг стал тяжелее. Глубоко внутри неё что-то дрогнуло. Слова, которых она никогда не слышала от самых близких, теперь звучали из уст Шейдона Лекса — человека, чьё мнение в профессиональной среде было весомее похвалы целого совета директоров. Она машинально отвела взгляд, пытаясь сдержать смущение, но чувствовала, как лицо заливает румянец.

Родители никогда не хвалили. Максимум — строгий кивок. «Так и должно быть». «Ты обязана». А теперь…

Она бросила короткий взгляд на Лекса. Он не усмехался. Он был серьезен. Спокойно уверен в каждом слове. И это выбивало её из колеи.

Он откинулся на спинку кожаного кресла, сцепил пальцы и медленно выдохнул, будто собирался сказать нечто весомое:

— Сегодня утром Глеб Викторович сделал заявление для прессы. Заявил, что Лера Гордеева подозревается в участии в финансовых махинациях. — Он замолчал, внимательно наблюдая за её реакцией. — И честно… мне непонятно, как можно так обращаться с родной дочерью.

Лера выпрямилась, словно от удара. Чашка в её руках слегка дрогнула. Она поджала губы и после короткой паузы сказала:

— У нас сложные отношения в семье.

Она старалась говорить ровно, почти без эмоций. Но голос всё же дрогнул.

— Вероятно, слишком сложные, — заметил Лекс, не отводя взгляда.

— Семьи разные бывают, — выдохнула она. — Возможно, вам это незнакомо.

Лекс хмыкнул, его губы чуть тронула ироничная улыбка.

— О, уверяю вас, очень даже знакомо. Мой отец до сих пор считает меня бездельником, а моего брата — гениального математика — обвиняет в том, что тот не монетизирует свои таланты. У нас в семье только деньги делают человека ценным. Остальное — слабость.

Лера прищурилась. Это шло вразрез со всем, что она слышала о семье Шейдона. В её представлении Шейдены были безупречны — идеальные, холодные, но успешные. И вдруг — трещина в фасаде.

— Странно это слышать. Вся ваша семья… — она чуть пожала плечами. — Вы словно родились в успехе.

Лекс рассмеялся, коротко и беззлобно:

— Успех — это упаковка. За ней не видно криков за закрытыми дверями. Молчания за семейными столами. И вечного разочарования в глазах тех, кого ты по идее должен любить.

Он отпил кофе и добавил, глядя ей прямо в глаза:

— Знаете, с вашим отцом у нас, похоже, больше общего, чем хотелось бы.

Лера откинулась на спинку стула. На секунду они просто сидели в тишине — каждый в своём прошлом, каждый со своей болью.

Затем она, чуть склонив голову, спросила:

— Шейдон — ваше настоящее имя?

Он усмехнулся:

— Шейдон — да. Лекс — укороченная форма от Лекслер. Бабушка по отцу была из Австрии. Родители посчитали, что так звучнее. «Шейдон Лекс» — как герой из романа о корпорациях и мировой элите.

Лера улыбнулась — впервые за весь разговор искренне.

— Признайтесь, — сказала она, глядя ему в глаза, — вы ведь наслаждаетесь тем, что пугаете людей своим именем?

Лекс чуть наклонился вперёд. В его взгляде вспыхнула искра, хищная и притягательная:

— А вы — тем, что недооцененная.

Он поднял свою чашку. Она — свою. И в этой легкой тишине, между двумя усталыми бойцами, разными и похожими одновременно, прозвучал тихий звон фарфора.

— За мстительных дочерей и забытых сыновей, — произнёс он. — Мы с вами… весьма интересный дуэт, мисс Гордеева.

Лера сделала глоток. И впервые за долгое время почувствовала не одиночество — а начало какой-то опасной, непредсказуемой, но своей игры.

Лекс мельком взглянул на дорогие часы с кожаным ремешком и, вернувшись к разговору с ней спокойным, почти деловым голосом, сказал:

— На время работы над проектом я готов предоставить вам жильё. Ближе к офису, чтобы не терять время. Мы работаем в жёстких сроках, и я хочу, чтобы вы были в гуще событий. А сейчас… — он встал из-за стола и пригладил манжеты на рукавах пиджака, — пора ехать. Я введу вас в курс дела.

Лера моментально выпрямилась. Резкий порыв словно выдернул её из мыслей, она натянула на себя знакомую профессиональную маску — отточенную за годы в «Атланте»: прямая осанка, сосредоточенный взгляд, никаких эмоций. Она кивнула и спокойно, почти гордо шагнула вслед за Лексом.

Ресторан встретил их тихим гулом голосов, лёгким звоном столовых приборов. Никто не оборачивался — здесь богатые привыкли к присутствию власти и дорогих костюмов. Лекс шёл чуть впереди, но чувствовалось, что он ощущает её шаг, её присутствие рядом. Он открыл перед ней стеклянную дверь, выпуская Леру на залитый солнцем мрамор крыльца.

У дороги уже ждал автомобиль — чёрный, сверкающий, с тонированными стёклами. Водитель вышел, открыл заднюю дверь, и Лекс жестом пригласил её сесть первой. Лера скользнула внутрь, и почти сразу почувствовала, как за ней хлопнула дверь. Салон был просторный, мягкий, пах дорогой кожей и чем-то ещё — дорогим, глубоким… и откровенно мужским.

Лекс сел рядом, не слишком близко, но и не оставляя слишком много пространства. Он бросил коротко:

— В «Эриду».

Водитель молча кивнул, даже не взглянув в зеркало, и плавно вывел автомобиль на проспект. Машина скользила по асфальту, будто вода по стеклу — мягко, уверенно, не замечая кочек и ритма городского шума.

Лера сидела, сложив руки на коленях, и смотрела в окно, будто оттуда можно было найти ответы. На самом деле внутри неё всё сжалось в тугой ком. Сердце билось слишком громко. В ушах стоял глухой стук крови. Она ощущала рядом Лекса — его ровное дыхание, еле уловимый запах одеколона. Он был слишком близко, слишком реальный, слишком… настоящий.

Этот аромат — тёплый, пряный, с какой-то ноткой дерзости — пробирался под кожу. Он будто говорил: «Со мной играют по моим правилам».

Лера сжала пальцы чуть крепче. Она отвернулась к окну, чтобы не выдать дрожи, не показать, как её захлёстывают эмоции. Ей хотелось быть ледяной, собранной, неприступной. Ведь это был её шанс. Единственный. Может, последний.

— Я справлюсь, — шепнула она себе. — Я докажу им всем. Себе. Ему. Им. Всем.

Она вспомнила, как вчера сидела за родительским столом, как мать укоризненно глядела, как отец делал вид, что её не существует, а Алеся ворковала, строя глазки Шейдону. И как он, не глядя на сестру, смотрел только на неё — на Леру.

Она до сих пор не понимала, почему он это делает. Почему он здесь. Почему он предложил ей работу. Но знала одно: пути назад нет. И впереди — всё, что она должна забрать у жизни. Потому что теперь у неё появилась цель. И если ради неё нужно будет стать ледяной — она станет. Если нужно будет сжечь мосты — она не моргнёт.

Лекс слегка повернул голову и мельком взглянул на неё. Не спрашивал, не комментировал. Но будто чувствовал — она уже готова. Готова вступить в игру.

Мужчина скользнул по девушке взглядом, задержался чуть дольше, чем позволял деловой этикет, и тихо сказал:

— Вы избегаете смотреть на меня, мисс Гордеева.

Лера вздрогнула от прямоты его слов, медленно обернулась и встретилась с его взглядом. Уголки губ Лекса были приподняты в той самой улыбке — опасной, самоуверенной, порочной. И красивой. Слишком красивой, чтобы не вызвать беспокойства.

Она взяла себя в руки, выпрямилась и сухо ответила:

— Я уже обдумываю проект. Частично знакома с деятельностью «Эриды», есть идеи, которые можно предложить.

— Знали конкурентов в лицо? — с усмешкой уточнил Лекс, лениво откинувшись в кресле.

Лера не моргнула:

— Мониторинг — основа стратегии. Особенно когда речь идёт о таких игроках, как ваша компания.

Он хмыкнул, будто получал удовольствие от каждой секунды разговора с ней.

— Вы ещё не приступили к работе, а я уже очарован, — пробормотал он, почти вполголоса.

Лера хотела спросить, что именно он имел в виду — её профессионализм или… что-то совсем другое, но не успела. Машина плавно замедлилась. Водитель молча вышел и распахнул перед ней дверь, протягивая руку.