Глухой гнев скользнул по позвоночнику, пробежал искрами по плечам. Лера даже не дослушала. Пальцем коснулась экрана — звонок сброшен.

Несколько секунд она сидела неподвижно, затем медленно повернулась, посмотрела на смартфон. Внутри копилось что-то горячее и темное, словно клубящийся дым. Девушка схватила телефон и…

…а потом с силой швырнула смартфон в стену.

Сухой, глухой удар — и звонкое хрустальное эхо, когда экран разлетелся на кусочки, будто разбитая витрина. Осколки брызнули по полу, словно подчеркивая: точка.

Лера осталась сидеть на краю кровати, сжав ладони в кулаки. Дышала тяжело, сквозь стиснутые зубы, чувствуя, как горячая волна гнева и боли поднимается от живота к груди. Гнев — не на мать. Не на Алесю. Даже не на отца. На себя. За то, что все ещё ждала другого разговора. Того, где её выслушают. Поверят. Пожалеют, может быть.

Но снова — обвинения. Упрёки. Как будто она — предатель. Как будто вся вина, грязь и ложь, сотворённая отцом и покрытая матерью, была лишь досадным недоразумением, которое обязана исправить она. Старшая. Умная. Заменимая.

«Извиниться перед ними? Помочь Алесе?» — Лера усмехнулась. Это было уже не смешно, а горько. Как во сне, она встала, подошла к окну и, упершись лбом в холодное стекло, закрыла глаза.

Где-то там, под светлыми облаками, продолжался день. Город жил своей жизнью — шумел, мчался, кипел. А здесь, в этой комнате, — внутри неё — было всё то же ощущение: никому не нужная правда, ненужная дочь, никем не любимая женщина.

И всё же в груди крепла решимость. Новая. Прямая, как стрела.

— Нет, — сказала она вслух. — Я никому больше ничего не должна.

***

Шейдон, устроившийся в кресле у каминной полки, расплылся в удовлетворённой улыбке.

Рядом, прислонившись к мраморной стойке, стоял его младший брат — Рихтен. С платиново‑белыми, хаотично откинутыми назад прядями, с резкими скулами и узкими светлыми бровями он напоминал всполох холодного пламени, выбитого из мрамора. Узкий смокинг, шитый тонкой чёрной кожей, сидел на нём, будто отлитый по фигуре; матовые лацканы улавливали отблески огня, а на плечах ещё искрилась драпающая крошка золы — последняя деталь с вечерней съёмки: стилисты щедро сыпали искрами для драматического кадра.

— Сто тысяч буквально только что были варварски уничтожены, — тихо, но весело произнёс Рихтен, проводя ладонью по отсветам на рукаве.

Лекс, не отрывая взгляда от планшета, лениво перелистнул новостную ленту:

— Смартфон у Леры был из бюджетных. Даже к лучшему.

— Хм? — Рихтен вопросительно вскинул бровь, а потом сообразил и одобрительно кивнул. — Ты это спланировал?

— Думал найти повод сам, — признался Шейдон, — но, как видишь, повод нашёл меня. Искренний всплеск эмоций ценен. Его не купишь.

В этот момент в гостиную вошёл Самюэль Шейдон — седина на висках, неизменно прямые плечи. Он окинул сыновей тёплым, чуть насмешливым взглядом:

— Опять баклуши бьёте? Я вижу, корпорация процветает, раз два главных её хищника сидят у камина.

Рихтен оттолкнулся от стойки, едва заметно покачивая плечами:

— У меня через неделю показ новой коллекции. Слишком много фурнитуры, перьев и пафоса; приходится контролировать каждый шов.

Самюэль вздохнул:

— Мода — глупейшее вложение. Больше похоже на хобби, чем на бизнес.

Младший Шейдон рассмеялся, мягко, искренне:

— Пап, ты говоришь так каждый сезон… и всё равно сидишь в первом ряду, как самый преданный поклонник. Так что жду тебя на показе.

Самюэль не удержал улыбку—‑та самая тень доброты, которую умели вызвать только эти двое. Он осторожно поправил манжет, бросил короткий взгляд на старшего сына:

— И ты тоже придёшь, Лексингтон. Хватит строить хитроумные планы в одиночку. Иногда полезно посмотреть на подиум и вспомнить, что в мире есть не только цифры и сделки.

Шейдон закрыл планшет, поднимая глаза:

— Сделаю пометку в календаре, отец.

В трёх мужских улыбках — таких разных и удивительно похожих — мир, казалось, на мгновение встал на паузу, прежде чем заговоренные искры за плечами Рихтена рассыпались и растворились в тёплом воздухе гостиной.

На пороге гостиной появилась Лера — в свободной светлой блузе и узких брюках, волосы собраны в небрежный пучок, с которого уже начинали выбиваться пряди. В руке она сжимала крохотную записную книжку, заменявшую ей смартфон, пока тот лежал в виде осколков в её спальне. Она намеревалась лишь быстро найти Шейдона, предупредить, что ненадолго отлучится из офиса во время обеда, чтобы купить новый телефон — но как только переступила порог, замерла.

В комнате царила теплая полутень, мерцал камин, и вся семья Шейдонов была в сборе. Лекс стоял у кресла, откинув руку на его спинку. Рядом — высокий мужчина с холодной элегантностью в облике, с платиновыми волосами, зачесанными назад, и кожаным пиджаком, сидевшим так, будто его сшили прямо на теле. За ним, в лёгкой тени — отец, статный и властный.

Леру будто окатило ледяной волной — не от страха, скорее, от неожиданности оказаться в центре внимания столь… специфического трио.

Рихтена она узнала сразу. Легенда в мире моды, основатель «Nova». Алеся в своё время просто сводила всех с ума рассказами об этом модном доме: «гений кроя», «повелитель силуэта», «он изобретает не одежду, а настроение».

Мужчины, заметив её появление, поднялись — каждый в своём ритме. Лекс сделал шаг навстречу, его губы чуть тронула ухмылка.

— Лера, разреши представить. Это мой младший брат — Рихтен.

— Очень рад познакомиться, — голос Рихтена оказался неожиданно бархатистым и притягательным. Он шагнул вперёд и протянул Лере ладонь.

Она улыбнулась — сдержанно, но с уважением:

— Я тоже очень рада. Впечатлена вашей работой, месье Шейдон. Ваши коллекции — это не просто одежда, это драматургия в ткани.

Она протянула ладонь для короткого делового рукопожатия. Но Рихтен не пожал её руку, а вместо этого медленно, с неприкрытым изяществом, поднёс её к губам и поцеловал тыльную сторону.

— Ваша вежливость не менее изысканна, чем моя последняя коллекция, — сказал он с лёгкой полуулыбкой, не отпуская её взгляда.

Щёки Леры моментально залились краской. Она не привыкла к такому вниманию. Особенно к подобному обращению.

На мгновение повисло напряжение. Взгляд Леры метнулся к Шейдону — и она заметила, как его глаза сузились, а челюсть едва заметно сжалась. Он смотрел на брата так, будто готов был испепелить его на месте.

Рихтен бросил быстрый, чуть лукавый взгляд в сторону Лекса, с плохо скрытым удовольствием в глазах. Сделал шаг назад, будто извиняясь — но по нему было видно, что он наслаждается ситуацией.

— Ну, хоть кто-то по-настоящему ценит мою работу, — усмехнулся он, оборачиваясь к отцу. — А то здесь мода считается едва ли не постыдным баловством.

Самюэль хмыкнул и, как всегда, уклончиво улыбнулся, но уже смотрел не на младшего, а на Леру. Шейдон шагнул ближе, почти незаметно касаясь её локтя:

— Всё в порядке?

Лера отвела взгляд, снова вернув себе самообладание:

— Хотела предупредить: мой телефон сломался. Я на пару часов отлучусь в обед, чтобы купить новый.

— Купим тебе телефон. — Голос Лекса был спокоен, но в нём проскальзывало что-то непоколебимо приказывающее. — А сейчас... побудь с нами. Раз уж ты застала семейное собрание, значит, пришло время немного приоткрыть занавес.

Он говорил, не глядя на неё, а всё так же изучающе смотрел на брата. И если бы взгляд мог жечь, в смокинге Рихтена уже бы тлела аккуратная прореха.

Самюэль откинулся на спинку кресла, сцепив руки на животе, и с прищуром посмотрел сначала на Леру, потом на старшего сына.

— Ну что, мисс Гордеева, хорошо ли ведёт себя мой сын? — с ленивой ухмылкой в голосе, в которой всё же звучал лёгкий вызов.

Лера невольно улыбнулась, стараясь держаться ровно, как и полагается помощнице генерального.