— Мисс Гордеева, вы собираетесь сопротивляться, если я последую отцовскому совету?

Лера посмотрела на него с полуулыбкой, прикусила губу, но не успела ответить — в кухню вошёл Рихтен, по привычке не стучась.

— Вот я и думаю, почему всё веселье всегда проходит без меня?

— Потому что ты тоже оболтус, — не моргнув, отрезал Самюэль, и уткнулся в чашку с чаем, как ни в чём не бывало.

Лекс не выдержал и расхохотался.

— Вот, Рихтен, получи свою дозу веселья, — усмехнулся он, притянув Леру ближе и с удовольствием отмечая, что теперь её смех звучит рядом с ним — и что он ни за что не позволит ему исчезнуть.

В доме Гордеевых, как ни странно, не изменилось ничего — всё тот же вычурный интерьер с налётом показной респектабельности, та же натянутая тишина в воздухе и холодный запах дорогих духов и претензий.

Едва Лера пересекла порог, как её встретил голос отца, тяжёлый, как пуля.

— Ну наконец-то! Надо же, снизошла! — с угрозой в голосе начал Глеб Викторович. — Ты хоть понимаешь, чего нам это стоило?! Ты разрушила всё! «Атлант» несёт убытки, и мы вынуждены продать компанию! Компанию, которую мы готовили для Алеси!

— И теперь, — с ледяной интонацией подхватила Вероника Николаевна, — младшая дочь остаётся без наследства, без будущего. Из-за тебя! Мы дали тебе всё, Лера, а ты...

— Я пришла попрощаться, — спокойно перебила Лера, не повышая голоса. — Я покидаю семью. Это мой выбор. Надеюсь, вы встанете на путь исправления. Бабушка очень этого хотела. Она мечтала, чтобы мы были дружной семьёй. Чтобы мы были счастливы.

— Глупости, — фыркнула Алеся, скрестив руки. — Какая ещё бабушка? Всё, что ты сделала — это развалила нашу жизнь. Себе дорогу расчистила — и нас уничтожила.

Лера молча покачала головой. Она и не ждала, что её поймут. Их мир всегда был другим. Холодным, как мрамор в прихожей. И если раньше это ранило, теперь вызывало только тихую печаль.

— Хватит, — прозвучал ровный голос Лекса.

Он шагнул вперёд, встал рядом с Лерой и обвёл собравшихся пристальным взглядом.

— У вас есть месяц. Чтобы подумать. Чтобы начать жить по-другому. Иначе — откроются дела Глеба Викторовича и Алеси Глебовны. И тогда виновники понесут наказание. По всей строгости закона.

В комнате наступила ледяная тишина. Никто не произнёс ни слова.

— У вас месяц, — повторил Лекс, чуть хмыкнув, а затем повернулся к Лере. — Пойдём, дорогая.

Она кивнула, не оборачиваясь. И только когда дверь за ними захлопнулась, Лера почувствовала, как из груди вырывается долгожданный вздох — будто гора свалилась с плеч. Как будто внутри наконец стало тихо.

Они сели в машину. Водитель молча вырулил с парковки, направляя авто прочь от той жизни, которую Лера оставляла за спиной.

Впервые за долгое время она не жалела ни о чём.

Лера сидела, глядя на Лекса, и внутри всё мягко ныло от какой-то тихой, нежной радости. Ей впервые в жизни по-настоящему повезло. Неудачи, предательства, одиночество — всё это осталось где-то позади. Теперь рядом был он. Спокойный, уверенный, надёжный. Лекс. Её Лекс.

Шейдон, не отрывая взгляда от дороги, вдруг произнёс, как бы между прочим:

— Кстати… «Эрида» теперь полностью переходит под твоё управление. Считай, это мой подарок в честь помолвки.

Лера удивлённо повернула голову.

— Мы… помолвлены? — в голосе звучала полуулыбка.

Лекс бросил на неё взгляд и, хмыкнув, сказал:

— Сейчас исправим.

Он сунул руку во внутренний карман пиджака и достал маленькую бархатную коробочку. Лера затаила дыхание. Щелчок — и крышка открылась. Внутри лежало кольцо. Шикарное, но сдержанное. Холодный минимализм платины, лаконичная огранка бриллианта. Без кричащего блеска — но Лера сразу поняла: оно стоит целое состояние.

— Мисс Гордеева, — Лекс улыбнулся уголками губ. — Выйдете ли вы за меня?

Лера не стала даже притворяться растерянной. Она уже знала ответ.

— Да, — мягко, чётко.

Шейдон аккуратно взял её ладонь и надел кольцо на безымянный палец. Оно село идеально. Как будто было создано только для неё.

Он прищурился, с тем лукавым выражением, которое Лера уже научилась узнавать:

— Я, признаться, не смог удержаться. И… кое-что ещё приобрёл.

Лера вопросительно подняла брови. Лекс протянул руку и взял с переднего пассажирского сиденья изящную коробку с тиснёным логотипом.

— Девочки ведь любят подарки?

Она рассмеялась, тепло, искренне, всё ещё глядя на него с той самой влюблённой нежностью, в которой уже не было страха. Только доверие. И любовь.

Любопытство взяло верх. Лера аккуратно приподняла крышку коробки, и её глаза тут же загорелись.

Внутри лежали туфли — настоящее произведение искусства. Глубокий чёрный бархат мягко поблёскивал в свете, а каблуки были выполнены из металла цвета розового золота. Они изгибались в замысловатом, почти сказочном орнаменте, напоминающем переплетение листьев и ветвей. Всё это выглядело словно сотворённым для эльфийской королевы — утончённо, дерзко, совершенно.

Лекс легко посадил Леру к себе на колени, так, чтобы её ноги покоились на его. Снял с неё туфли и с удивительной бережностью надел новую пару. Лера ожидала, что будет жать или натирать, но туфли сели идеально. Как будто были сделаны по индивидуальному заказу — впрочем, она в этом не сомневалась.

— Удобно? — мягко спросил Шейдон, погладив её по ноге.

— Очень, — прошептала Лера, всё ещё любуясь.

— Ты войдёшь в «Атлант» как победительница, — с лёгкой улыбкой сказал он.

Лера нахмурилась:

— При чём тут «Атлант»?

Лекс усмехнулся:

— А кто, по-твоему, купил компанию?

Лера закатила глаза, не сдержав мягкое бурчание:

— Какое расточительство...

Лекс спокойно пожал плечами:

— После слияния «Атлант» станет частью «Эриды». Это для тебя.

— Мне не нужны деньги, Лекс.

Он кивнул, всё ещё удерживая её ноги на коленях:

— Я знаю. Но так уж вышло, что моя невеста — жуткий трудоголик. А я, как ответственный жених, просто обязан обеспечить ей подходящие условия.

Лера рассмеялась и покачала головой. В этот момент она чувствовала себя не просто счастливой — она чувствовала себя любимой.

В здании «Атланта» царила гнетущая тишина. Сотрудники, обычно суетливые и оживлённые, теперь были тише воды, ниже травы. Боязливо прятали взгляды, старались не попадаться на глаза. По офису словно прокатился ледяной ветер — появление Шейдона Лекса внушало страх. Его молчание было красноречивей слов, а холодная сосредоточенность делала атмосферу невыносимо напряжённой. Каждый знал: пришёл конец старому порядку.

Лекс взял в руки папку с ключевыми документами, отдал последний короткий взгляд на обескураженный совет директоров и, не сказав ни слова, направился к выходу. Лера шла рядом. Её уверенная осанка и спокойный взгляд заставляли некоторых сотрудников сдерживать дыхание. Они вышли на улицу и сели в машину.

Когда двери закрылись, Лекс откинулся на сиденье и довольно усмехнулся.

— Теперь ты будешь внушать им такой же ужас, — заметил он, глядя на Леру искоса.

Она склонила голову, задумавшись:

— А что будет с сотрудниками?

— Советую уволить всех и набрать новых, — небрежно пожал плечами Лекс. — Но решение за тобой. В любом случае — я поддержу тебя.

Машина плавно тронулась с места. Снаружи начали мелькать улицы, но Лера вскоре поняла, что они едут вовсе не домой. Она повернулась к Лексу:

— Мы куда?

Он, не глядя на неё, спокойно сказал:

— Тут неподалёку домик стоит без дела. Купил когда-то со скуки. А теперь думаю, пора перевозить туда свою семью. С отцом мне было комфортно — деловые вопросы, жильё, всё рядом... но теперь в этом нет нужды.

Машина остановилась. Водитель вышел и распахнул дверь. Лера ступила на тротуар… и обомлела.

Перед Лерой возвышался роскошный особняк, больше похожий на дворец из снов — мрачновато-графичный, загадочный, величественный. Глубокий, насыщенно-чёрный фасад с сотнями теплых огней, льющихся из высоких арочных окон, словно делал здание живым. Камень фасада, резные детали, кованые балконы, стройные колонны и башенки — всё говорило о безупречном вкусе и баснословном богатстве. Дом не просто стоял — он царил над ландшафтом, выстроенный на террасах с каскадами лестниц, фонтанами и аккуратными садами. Вода стекала по мраморным уступам, отражая в себе свет ламп и вечернее небо. Это было не просто жилище — это была крепость, храм и произведение искусства в одном. Дом, в котором можно жить как королева.