Она подошла к стойке регистрации.

— Номер Адама Миронова, — спокойно произнесла она.

— Седьмой этаж, номер семьсот тринадцать, — ответила девушка с вежливой улыбкой.

Лера поблагодарила и направилась к лифту. Внутри было пусто. Под тихий звук музыки она поднялась на седьмой этаж, прошла по коридору с ковровым покрытием и остановилась у нужной двери. Поднесла карточку-ключ, и замок с лёгким писком разблокировал дверь.

— Адам, привет, — начала она, входя с лёгкой улыбкой, но фраза замерла на губах.

Она обомлела.

Адам полулежал на кровати в гостиничном халате. Простыни под ним были мятыми и свидетельствовали о том, что время он провёл в номере не в одиночестве. На полу, недалеко от кровати, валялось её синее дизайнерское платье — то самое, которое недавно забрала Алеся. Лера узнала его сразу, даже не нагибаясь.

И в следующую секунду из ванной вышла Алеся. Волосы ещё влажные, кожа румяная после душа. На ней был большой белый махровый халат отеля, небрежно перехваченный поясом.

— Ой, сестрёнка, — с насмешкой сказала она, упираясь рукой в косяк и глядя на Леру как на неуместного гостя. — А ты чего так официозно? Собрание перенесли?

Лера стояла молча, чувствуя, как сдавливает грудь. Сердце билось глухо, в висках стучала кровь. Пальцы на сумке побелели от напряжения.

— Как это понимать? — тихо, но чётко произнесла она.

Алеся, не скрывая своей ухмылки, медленно подошла к Адаму и легко обняла его за шею, словно показывая — это её территория. Склонив голову к его щеке, она сказала:

— Мы давно уже вместе, Лер. Ты ведь умная, должна была догадаться. Не обижайся — просто ты всегда была... слишком правильной. А с Адамом весело.

Адам, лениво улыбаясь, кивнул и даже не попытался прикрыться или оправдаться:

— Прости, Лера. Но с Алесей — это и в плане бизнеса перспективнее. У неё есть нужные связи, нужные лица. И, давай по-честному, — он усмехнулся, — она просто красивее тебя. Гораздо красивее.

Лера смотрела на него без эмоций. Ни гнева, ни слёз, только ледяная отрешённость в карих глазах. Молчание повисло в воздухе, плотное, будто олово.

— Мы расторгаем помолвку, — холодно сказала она. — Поздравляю вас.

Она развернулась и вышла, не оборачиваясь. Прошла по ковру коридора, дождалась лифта и нажала кнопку первого этажа. Сердце стучало тихо, глухо, будто издалека. Когда двери лифта закрылись, только тогда она позволила себе сделать глубокий вдох.

Внизу в холле всё было, как всегда: мягкий свет, лёгкий аромат дорогих духов, шуршание бумаги у стойки регистрации. Но для Леры этот отель в тот момент стал чужим. Она пересекла холл быстрым шагом и вышла на улицу.

С неба моросил мелкий противный дождик. Капли стучали по плечам и волосам, но Лера будто не чувствовала их. Шла, не доставая зонта, не замечая прохожих, машин и витрин. Шла, будто по инерции.

Всё повторялось.

Алеся — младшая, яркая, любимая, вечно окружённая вниманием и одобрением. Она отбивала у Леры всех: одноклассника, в которого та влюбилась в девятом классе; студента на втором курсе, с которым они вместе готовились к экзаменам; и теперь — даже жениха. Всегда одно и то же.

На душе было пусто. Словно кто-то вынул изнутри что-то важное и оставил только хрупкую скорлупу. Лера шагала по мокрому асфальту, вспоминая бабушку.

Бабушка Аделаида Григорьевна…

Единственный человек, кто видел её насквозь. Кто всегда был на её стороне, кто говорил:

— Лерочка, ты у меня умница. Молчаливая — но гордая. Ты не затычка в каждой бочке, ты — основа. И тебе всё воздастся, вот увидишь.

Но бабушка болела. Долго. Тяжело. И когда Лера училась на третьем курсе, её не стало. Ушло единственное тепло, которое грело Леру без условий и сравнений. Иногда ей казалось, что только бабушка по-настоящему её любила.

Мокрая, уставшая, она свернула к своему дому. Пальцы замёрзли, а дождь уже почти не чувствовался — он просто слился с её внутренним состоянием.

Лера вздохнула.

— Жаль, что тебя нет рядом, бабушка… — прошептала она.

И вдруг ей ужасно захотелось горячего чая. Как тогда, в детстве, с мёдом, с чабрецом и бабушкиной рукой, поправляющей плед.

Вместо того чтобы вернуться домой, Лера неожиданно для самой себя свернула в сторону. Асфальт блестел от дождя, и каждый шаг отдавался глухим эхом в темной улице. Она прошла мимо двух витрин и остановилась перед знакомым фасадом: компьютерный клуб. Когда-то она считала такие места шумными берлогами для неудачников. Но сегодня ей просто нужно было куда-то уйти, не туда, где её будут жалеть или осуждать. Не домой.

Она толкнула стеклянную дверь, и её встретил гул голосов, клики мышек, свечение мониторов. Воздух был тёплый, немного душный, пахнул кофе, пластиком и жареной картошкой. Лера огляделась и почти сразу увидела его — Кобакодзувари. Хотя для неё он навсегда остался Максимом.

Он сидел в углу, в зоне с более мощной техникой. Чёрные волосы чуть растрёпаны, с боков они чуть спадали на лоб, подчёркивая тёмные, внимательные глаза с хитрым прищуром. На шее — серебристый жетон на цепочке. Наушники с подсветкой висели на шее, в такт дыханию поблёскивая неоном. Макс был в тёмной спортивной куртке с отблеском, под ней — обычная серая футболка. На запястье — чёрные перчатки без пальцев и умные часы. Вид у него был собранный, сильный, немного бунтарский — но в этой уверенности было что-то странно домашнее.

Он заметил Леру — и тут же расплылся в открытой, искренней улыбке.

— А я думал, ты меня игноришь, — хрипловато произнёс он, снимая наушники. — Привет, Лер.

— Привет, Макс. Ты как всегда на месте, — Лера слабо улыбнулась, скидывая капли с рукавов пиджака. — Не помешаю?

— Ты? Да ты можешь тут хоть жить, — он развернулся к ней всем телом, убрав с колен геймпад. — Что-то случилось?

Лера немного замялась. Ответ «всё случилось» был слишком объёмным.

— Лучше скажи... Как насчёт чашечки кофе?

Максим мгновенно отозвался:

— С удовольствием. Но только если с печеньем из автомата. Ты же помнишь, мои игровые стандарты высоки, а кофейные — нет.

Она кивнула. В его голосе — привычное тепло, немного насмешки, и — никакого сравнения, никакого давления. Просто Макс. Тот, кто жил с мамой и бабушкой в соседнем подъезде, кто однажды помог ей донести сумку с книгами, а потом запнулся и сказал: «Ты вообще знаешь, что ты классная?»

— Тогда пошли. Сегодня я угощаю, — тихо сказала Лера.

Макс встал, взъерошил волосы и пошёл рядом с ней.

— Лер, знаешь… Иногда плохой день — это начало чего-то хорошего. Главное — оказаться в нужном месте. Например, рядом со мной.

Они сидели в небольшой зоне компьютерного клуба, что-то вроде мини-кафе — несколько уютных столиков, лампы с тёплым светом, шорох кофейного автомата и ровный фон игр за соседними экранами. Лера держала в руках пластиковый стакан с капучино, на столе рядом лежало печенье в шуршащей упаковке. Макс удобно развалился в кресле, наблюдая за ней поверх своего стакана.

— Ты как-то не очень сегодня выглядишь, — сказал он без осуждения, просто констатируя факт. — Что-то случилось?

Лера посмотрела в стаканчик, словно в ней можно было разглядеть ответ. Плечи у неё чуть опустились.

— Жених изменил мне. С моей сестрой.

Макс замер, не отрывая от неё взгляда. Потом моргнул и медленно выдохнул:

— Во дела…

Лера чуть усмехнулась — без радости, но и без слёз.

— Есть плюс. Буду ещё больше работать. Ну, знаешь… продуктивная личная драма, — она пожала плечами. — В конце концов, это ведь уже привычный сюжет. Алеся всегда брала то, что мне дорого.

Макс взял ещё одно печенье, не комментируя. Он знал, когда лучше просто быть рядом, не лезть с советами и утешениями. С Лерой у него было именно так — легко. По-дружески. За всё это время он ни разу не переходил границу. И она это ценила.

Решив перевести разговор, Лера отложила стакан.