— Рабочие вопросы решаются без проблем, — ровно ответила она, осторожно избегая подробностей.

Лекс усмехнулся, бросив на отца лукавый взгляд из-под полуопущенных век.

— Подозрительно дипломатично, — хмыкнул Самюэль, — я ж говорил, что он оболтус. Эксплуатирует бедную девушку с утра до вечера.

Лекс потянулся, не прерывая при этом пристального, почти обволакивающего взгляда в сторону Леры.

— Исправлюсь, — сказал он томным, чуть пониженным голосом. — Обещаю.

Лера почувствовала, как по спине пробежал жар, а внутри что-то невольно сжалось — как будто не обещание прозвучало, а скрытая угроза. Или… предчувствие.

Отец, видимо, решив не замечать этого странного напряжения, щёлкнул пальцами, будто только что о чём-то вспомнил:

— Кстати, Рихтен, сегодня же у тебя показ? Почему бы нам всем не сходить? Что скажешь, Лера?

Та слегка растерялась, потом покачала головой:

— Благодарю за приглашение, но у «Эриды» сегодня презентация. Очень важная.

Лекс картинно вздохнул, сложив ладони в жесте смирения:

— Мисс Гордеева вновь заставит меня работать… Какой ужас.

— Слава небесам! — оживился Самюэль, хлопнув ладонью по подлокотнику. — Хоть кто-то моего бездельника наконец-то вразумляет.

Лекс смерил отца взглядом с лёгкой иронией, затем посмотрел на часы:

— Что ж… Время не ждёт. Нам действительно пора.

Он обернулся к Лере, и, прежде чем она успела что-либо возразить, легко, как будто так и было задумано, приобнял её за талию. Его рука оказалась тёплой и тяжёлой, уверенной, будто с самого начала принадлежала именно там.

Лера сделала шаг, и, не успев опомниться, уже шла рядом с ним, будто ведомая невидимой силой — наполовину из-за вежливости, наполовину от желания побыстрее уйти из этой комнаты, наполненной слишком многими взглядами.

Шорох одежды, хлопок закрывающейся за ними двери, короткое «До вечера!» от Шейдона — и они исчезли из поля зрения семейства.

Вскоре Лера сидела в кожаном салоне автомобиля, а мягкий гул двигателя заглушал шум мыслей. Шофёр молча вёл машину вперёд, улицы за окном проносились полосами света и теней.

Лекс молчал, сидя закинув ногу на ногу, неотрывно глядя в окно. Но даже в этой тишине Лера чувствовала — он держит ситуацию под контролем. И её.

Лера склонилась над столом, внимательно перечитывая финальный блок документов. Текст отчёта ложился чётко и ровно, таблицы сходились, диаграммы не расползались — всё было идеально. Она убрала последнюю папку в общий блог документов, выдохнула и впервые за весь день позволила себе лёгкую улыбку. Внутри ощущалось приятное напряжение — ощущение того, что всё под контролем, всё готово, всё на своих местах.

— Рад видеть мисс Гордееву в хорошем настроении, — раздался из-за её спины бархатный голос.

Она даже не вздрогнула — интонации Шейдона Лекса уже давно стали для неё узнаваемыми, как звук почтового уведомления. Лера обернулась и увидела, как он неторопливо входит в кабинет, в идеально скроенном тёмном костюме, с ленивой улыбкой на губах и внимательным, всё подмечающим взглядом.

— Документы подготовлены. Презентация сверстана, материал проверен, — чётко отчиталась она, скрыв за деловым тоном свою недавнюю расслабленность. — Мы полностью готовы.

— Конечно, — хмыкнул Лекс, закатив глаза. — Надо было сразу догадаться. Хорошее настроение у мисс Гордеевой может быть только по делу.

Он остановился в нескольких шагах от неё, затем — выдержав эффектную паузу, как будто был ведущим на презентации дорогих часов, — протянул ей коробочку. Глянцевую, белую, с логотипом последней модели смартфона.

Лера застыла. Посмотрела сначала на коробку, потом — на него. И вдруг, без раздражения, но с каким-то уставшим, даже обречённым вздохом, чуть опустила плечи.

— Неужели не угадал с цветом? — с лёгкой усмешкой спросил он, склонив голову набок.

— Я возьму его… — медленно сказала она, беря коробку двумя руками. — Но только на время. Пока работаю на вас. И, пожалуйста, Шейдон, больше не дарите мне ничего. Это неуместно.

Лекс не ответил сразу. Подошёл ближе, сел на край её стола, позволив себе беззастенчиво рассматривать её лицо, её сдержанную строгость, эту броню из правил и рамок.

— С вами слишком тяжело, Гордеева, — сказал он мягко, почти с восхищением. — Как с налоговой.

— Я работаю за зарплату, мистер Лекс, — напомнила она спокойно. — Не за подарки.

Он усмехнулся, сдвинув бровь:

— Но ведь это не единственная причина, верно?

Она нахмурилась, но промолчала.

— Вы просто боитесь меня, — добавил он, не отводя взгляда.

Лера посмотрела на него. Долго. Спокойно. Потом аккуратно положила коробку с телефоном на край стола, точно туда, где его рука могла бы её снова забрать.

— Я боюсь только одного, мистер Лекс. Делать что-то, за что потом будет стыдно.

И с этими словами она повернулась к монитору, оставляя его в тишине, лицом к лицу с собственными мыслями.

Шейдон ненадолго замолчал, позволяя повисшей тишине заполнить пространство между ними. Он смотрел на Леру пристально, с лёгкой усмешкой на губах, будто изучал под микроскопом особенно интересный образец.

— Меня поражает, — наконец сказал он, голосом тёплым, почти весёлым, — насколько вы держите под контролем каждое своё слово, каждое движение, каждую эмоцию. Серьёзно. Вы, наверное, никогда в жизни не сделали ничего безбашенного, Гордеева?

Лера закрыла папку и откинулась в кресле, будто её сдержанность вдруг стала тяжёлой ношей. Она посмотрела на него спокойно, но в её взгляде мелькнуло что-то едва уловимое — то ли усталость, то ли тихая боль.

— Мне не нравятся такие, как вы, мистер Шейдон, — проговорила она, чуть наклонив голову и сделав интонацию нарочито мягкой, почти ласковой. — Вы уверены, что мир вращается вокруг денег. Что всё и все имеют свою цену. Что можно купить любого человека. Даже если он притворяется, что не продаётся.

Лекс прищурился, уголок его рта дёрнулся.

— А ваша младшая сестра, — лениво протянул он, вставая и небрежно поправляя манжеты рубашки. — Похоже, активно пользуется этой возможностью.

Он прошёлся по кабинету, оглядывая полки, как будто здесь был впервые. А потом, остановившись у окна, небрежно бросил:

— Кстати, на презентации будет Алеся. И ещё одна компания, «Афина». Она представляет свой проект — «Атлант».

Лера побледнела. Её пальцы судорожно сжали подлокотники кресла, но голос прозвучал ровно, почти шепотом:

— …Адам Гром.

Шейдон обернулся, чуть приподняв брови:

— Вы его знаете?

Пауза, затянутая, давящая. И лишь потом, с сухим, болезненным оттенком в голосе:

— Мы были помолвлены. Пока он не переспал с моей младшей сестрой.

На миг в кабинете воцарилась абсолютная тишина. Даже уличный шум за окнами, казалось, притих, давая место тяжелому дыханию и горькой откровенности.

Шейдон чуть кивнул, будто ставя галочку в каком-то своём внутреннем списке.

— У вас весёлая семейка, — заключил он с оттенком удивления, но без насмешки. — Даже не знаю, сочувствовать вам или восхищаться вашей выдержкой.

Он подошёл ближе и, сев на край соседнего стола, заговорил мягче:

— Но можете не волноваться. «Афина» на самом деле там только для одного — протолкнуть «Атлант». А теперь становится ясно почему. Слишком личное. Слишком грязное. Их слабости сыграют против них.

Лера отвела взгляд и медленно выдохнула, будто сбрасывая напряжение.

— Не допустите, чтобы это выглядело как месть, — попросила она. — Мы должны выиграть по-честному.

Лекс усмехнулся, встал и медленно направился к выходу.

— Что вы, Гордеева, — сказал он, оборачиваясь с порога. — Я честный, как налоговая. Вы же сами это заметили.

И, не дождавшись ответа, исчез за дверью, оставив после себя запах дорогого парфюма и ощущение, что что-то важное в их отношениях только что изменилось.

В просторной, залитой дневным светом переговорной царила напряжённая тишина, как перед бурей. Воздух дрожал от концентрации амбиций и скрытой вражды. Один за другим представители компаний выходили к пегборду, презентуя свои проекты — сдержанно, с напускной уверенностью, с улыбками, которые не доходили до глаз. Каждый пытался перетянуть внимание на себя, каждый играл свою партию, опасаясь оступиться на глазах у конкурентов и потенциальных инвесторов.