— У нас всё будет хорошо. Я рядом. И буду рядом всегда.

Лера посмотрела на него, чуть склонив голову, как будто впервые видела так — мягкого, тёплого, по-настоящему открытого. В груди у неё стало теплее.

Она улыбнулась и тихо ответила:

— В этом я не сомневаюсь.

Они вышли из автомобиля в прохладный вечер, где над садом висела тишина, лишь мягкий свет фонарей озарял дорожку к дому. Лекс, закрыв за собой дверь машины, вздохнул глубоко, широко — с тем восторгом, который трудно было удержать внутри.

— Отец будет в восторге, — засмеялся он, едва успев шагнуть на крыльцо. — Представляешь, какой будет фейерверк, когда он узнает, что станет дедом… да ещё сразу дважды!

Лера обернулась через плечо, поднимаясь по ступенькам.

— А может… скажем чуть позже? — её голос звучал мягко, с ноткой осторожности. — Я ещё не привыкла. Хочу хотя бы немного пожить с этой мыслью. Просто — мы и это чудо, без суеты, без лишнего шума.

Лекс остановился, оглядел её с тем вниманием, в котором чувствовалась тёплая нежность. Потом шагнул ближе, поцеловал в лоб, сдерживая более бурный порыв.

— Скажем, когда ты будешь готова. Без давления. Тем более, как только Самюэль узнает… ты же знаешь его. Завалит тебя подарками, устроит банкет, начнёт искать школу и даже, наверное, первых преподавателей по фортепиано.

Лера хихикнула, чуть склонив голову на бок:

— У наших детей будет самый замечательный дедушка. Чуть сумасшедший, но невероятно заботливый.

Они вошли в особняк, где в прихожей было тихо, словно сам дом чувствовал, что сейчас для них важно спокойствие. Сняв пальто, Лекс провёл жену по коридору, и когда они вошли в спальню, Лера с облегчённым выдохом буквально рухнула на мягкое покрывало, раскинув руки в стороны, будто сбрасывая груз мыслей и эмоций.

— Может, хочешь чего-нибудь? — спросил Лекс, сев на край кровати и поглаживая её по волосам. — Тёплого чая? Печенье? Или…

Лера не дала договорить. Она протянула к нему руки, почти по-детски, с едва заметной улыбкой:

— Я хочу на ручки.

Он хмыкнул, тихо засмеялся, лёг рядом и сразу же притянул её к себе, прижимая к груди, обнимая так, будто мог бы укрыть собой от всего мира. Лера устроилась удобно, положив голову ему на плечо, и замерла.

— Вот так хорошо, — пробормотала она, зарываясь носом в ткань его рубашки. — Ты самый уютный на свете.

Лекс не ответил. Только сильнее сжал её в объятиях и закрыл глаза, вдыхая запах её волос. В этот момент мир за стенами особняка мог остановиться, исчезнуть, и ничего бы не изменилось. Потому что всё, что им было нужно, находилось здесь.

Лера быстро стучала по клавишам, взгляд сосредоточенно скользил по строкам на экране. Последний проект требовал внимания к деталям, но она уже почти закончила — оставалась пара абзацев и финальный отчёт. В комнате царила теплая суета: на мягком ковре у журнального столика их дети, Лиза и Артём, собирали мозаику. Кусочки щёлкали один за другим, а в воздухе витал задорный спор.

— Я прочитала уже пять книжек, — гордо вскинула голову Лиза. — И завтра ещё одну начну!

— А я шесть! И ещё про динозавров возьму, — не уступал Артём. — И вообще, я быстрее читаю!

— Зато я понимаю лучше! — фыркнула Лиза, подбирая синий фрагмент.

— А я запоминаю лучше! — возразил брат, надув щёки.

Лера улыбнулась, не отвлекаясь от работы, только чуть покачала головой — такие разговоры между близнецами случались часто, но каждый раз наполняли дом особой живостью.

И вдруг с улицы донёсся знакомый рёв мотора. Лиза и Артём вскочили с места, как по команде, и бросились к окну.

— Папа приехал! — воскликнули они в унисон, а следом, наперегонки, вылетели из комнаты с топотом босых пяток по полу.

Лера, чуть усмехнувшись, закончила последние строки, нажала «сохранить» и закрыла ноутбук. Она потянулась, расслабляя спину, и в этот момент в гостиную вошёл Лекс. Он держал на руках обоих детей, один сидел на плече, другая прижалась к груди, болтая без умолку.

— А мы смотрели мультик! Про пещеры, там были настоящие спелеологи! — возбуждённо рассказывала Лиза, жестикулируя маленькой ладошкой.

— А завтра будет передача про гравитацию и движение света, — добавил Артём, заглядывая отцу в лицо. — Мы будем смотреть, да?

— Конечно, это очень интересно, — серьёзно кивнул Лекс, опуская детей на пол. — А может, в планетарий хотите?

— Дааа! — радостно хором протянули Лиза и Артём. — Поедем?

— Ну, надо будет уточнить у мамы, — с таинственным блеском в глазах сказал Лекс, обернувшись к жене. Его взгляд был теплым, чуть игривым, как в первые дни их знакомства. Он будто говорил: «Разрешишь, капитан?»

Лера, сидя на диване, встретила этот взгляд и почувствовала, как всё внутри сжалось от нежности. Сколько лет прошло, а Лекс всё ещё умел заставить её сердце биться чуть быстрее, взглядом, жестом, едва заметной улыбкой в уголках губ.

— Посмотрим, — протянула она, чуть приподнимая бровь, но губы её дрогнули в улыбке. — Если обещаете хорошо себя вести, возможно, мама всё разрешит.

— Урааа! — дети подпрыгнули и снова убежали, обсуждая, кто в планетарии первым найдёт Сатурн.

Лекс сел рядом с Лерой, положив ладонь ей на колено, и она почувствовала, как усталость рассеивается.

С годами ничего не угасло. Напротив — всё стало глубже, чище, сильнее. Это было не просто чувство — это была их жизнь.

Лекс склонился ближе, обнял Леру за талию и легко поцеловал в уголок губ.

— Я соскучился, — прошептал он, прикасаясь лбом к её виску. — По тебе. По детям. По этому дому.

Лера, улыбнувшись, ответно обняла мужа, прижимаясь к его груди, вдыхая знакомый, родной запах.

— Мы тоже соскучились, — тихо ответила она. — Но... в планетарий я не поеду.

— Почему? — Лекс отстранился, удивлённо вскинув брови.

— У меня встреча, — сказала Лера, беря его ладони в свои. — Очень важная. Мы почти завершили переговоры по «Афине». Завтра подписание. Потом слияние.

Лекс присвистнул.

— Неужели они тоже банкроты?

Лера фыркнула и прищурилась:

— Мистер Шейдон, вы уверены, что хотите обсуждать с женой бизнес прямо сейчас?

— Абсолютно не уверен, — с озорным блеском в глазах отозвался он. — Особенно если вспомнить, что мы давно не навещали дедушку.

Лекс подмигнул, и Лера сразу поняла намёк. Она протянула руку, взяла смартфон со стола, села удобнее и нажала на нужный контакт.

Трубку сняли почти сразу, и в динамике раздался тёплый, по-настоящему любимый голос:

— Привет, Лерочка. Как у вас дела? Что нового?

— Всё хорошо, Самюэль. А у вас?

— Прекрасно, — отозвался он. — Мы вот с Риммой Викторовной пьём чай. Она, между прочим, очень хвалит твой последний образ с выставки. Говорит, с таким вкусом только на красную ковровую дорожку.

— Передайте ей спасибо, но всё это заслуга Рихтена. Ваш сын безумно талантливый кутюрье. — Лера рассмеялась. — А если серьёзно... Дети соскучились. Завтра у них выходной. Может быть, у самого замечательного дедушки и бабушки найдётся для них пара часов? Например, свозить их в планетарий?

В трубке воцарилась короткая тишина, а потом раздался радостный, почти ликующий голос Риммы Викторовны:

— Завтра?! Конечно, завтра! Пусть Лиза и Артём будут готовы к десяти! Мы всё организуем!

Лера улыбнулась, как будто по другую сторону линии действительно засиял солнечный свет:

— Спасибо, вы лучшие.

— Передай Лексу, что дедушка требует с него отчёт за последний вояж, — добавил Самюэль. — А тебе — отдельное спасибо за внуков. Мы счастливы.

Лера отключилась, и, подняв глаза, встретилась с нежным взглядом мужа. Лекс подошёл снова, обнял её крепче.

— Значит, завтра ты вся моя? — с лёгким шепотом у губ.

— Завтра с утра я — хищная акула на переговорах. А после — твоя, — ответила Лера, поднимаясь на носочки и целуя мужа. — Как всегда.

Лекс лениво провел пальцами по щеке Леры, все еще удерживая ее в объятиях, и чуть хрипловато сказал: