Оксана слушала с мягким выражением лица, подперев щёку рукой. Римма Викторовна довольно кивала, и от этого её серебристые волосы, убранные в пышный пучок, чуть закачались.

— Ты молодец, Лерка, — тепло сказала Оксана. — Правда. С тобой стрим получился живой, душевный.

Лера чуть смущённо улыбнулась, обхватив чашку обеими руками. Её щёки разрумянились от горячего чая и внимания.

— Спасибо. Это всё Макс вытянул. Я… так, фон.

— Скромничает, — фыркнул Максим. — Зрители в тебя влюбились, а ты говоришь «фон».

Римма Викторовна снисходительно махнула рукой:

— Влюбились, не влюбились — дело наживное. Главное, чтоб человек был настоящий. А Лера — настоящая. Вон, как внука моего прикрывала, как старалась. Видно, не просто так рядом.

Лера мягко рассмеялась, глядя в чашку.

— Как у тебя дела, милая? — вдруг спросила Оксана. — Где живёшь сейчас?

Лера на миг задумалась, затем тихо ответила:

— Пока у работодателя. Но ищу съёмное жильё. Хочется уже что-то своё, встать на ноги, стать независимой…

Римма Викторовна кивнула серьёзно, ставя перед Лерой ещё кусочек пирога:

— И правильно. Женщина должна стоять крепко. На ногах, на уме, на характере. Надеяться можно только на себя, милая. А всё остальное — как повезёт.

Максим ухмыльнулся, но промолчал, только откинулся на спинку стула, грея ладони о чашку.

Обстановка была почти сказочной — уютной, тёплой, как в книгах о добре. На фоне Римма Викторовна рассказывала о новой песне, над которой работала. Оказалось, она собирается участвовать в фестивале авторской музыки.

— Надеюсь, голос не подведёт, — с озорством сказала она. — А то молодежь нынче такая требовательная. Ходят с наушниками, и пойди их удиви!

Оксана с воодушевлением делилась впечатлениями о новом сериале:

— Представляете, героиня на шестидесятом году жизни пошла учиться программированию. И у неё начало получаться! Я прям вдохновилась.

Все смеялись, перебрасывались репликами, спорили о сериале.

Лера смотрела на эту небольшую кухню с облупленной плиткой, с затёртым подоконником, и вдруг поймала себя на мысли, что здесь — дома. Что эти люди, пусть не по крови, но по духу ближе ей, чем родная семья. И, наверное, это было единственно правильным и честным в тот вечер.

Лера смотрела на сцену пустым, выжженным взглядом. Ведущий — сухой мужчина в сером костюме — с деланным воодушевлением зачитывал итоги тендера. Его голос глухо отдавался в зале, будто доносился сквозь вату.

— Комиссия установила попытку подкупа со стороны представителей корпорации «Атлант». На основании внутренних расследований, а также в соответствии с пунктом 4.3 регламента, победителем тендера признана компания «Эрида», — с важным видом произнёс он.

Аплодисменты раздались не сразу. Несколько человек захлопали вяло, неуверенно, потом — громче, организованнее. Кто-то вскочил, кто-то отошёл в сторону, говоря по телефону. Радость мелькала у отдельных лиц, но не у Леры.

Она стояла, как будто за стеклом, и смотрела в пространство. Победа. Та самая, ради которой она терпела, сражалась, работала ночами. Победа, которую когда-то представляла сладкой, искрящейся, освобождающей.

Но сейчас внутри — ни трепета, ни ликования. Только ровная пустота.

Она медленно повернула голову и взглянула на Лекса, стоявшего рядом. Он, казалось, даже не слушал. Его взгляд был устремлён куда-то вглубь зала, а лицо — спокойное, чуть хмурое. Никакой улыбки, ни признака торжества. Словно исход тендера вообще не имел для него значения.

И в этот момент к ним резко приблизился Глеб Викторович. Его лицо побагровело, губы дрожали от ярости, голос прозвучал резким раскатом:

— Ну что, довольна?! — почти выкрикнул он.

Он уже не сдерживался. Посыпались обвинения:

— Ты нас предала. Ты с ним заодно. Ты снова подвела свою семью! Ты мошенница, Лера!

Глеб Викторович махал рукой, его лицо искажала смесь злобы и обиды, он почти трясся от напряжения. Но Лера только моргнула. Ни дрожи, ни слёз, ни возражений. Словно он говорил сквозь нее, мимо. Она устала. До такой степени, что даже боль не отзывалась. Однако рядом с ней медленно шагнул вперёд Шейдон Лекс.

— Я бы попросил, — холодно, тихо, но с пугающей чёткостью произнёс он.

Глеб Викторович осёкся.

— Мисс Гордеева — мой сотрудник. Все обвинения, ранее выдвинутые против неё, официально сняты. У вас нет ни морального, ни юридического права бросать в её сторону такие слова.

Голос Шейдона звучал спокойно, но под этим спокойствием таилась сталь. Он стоял между Лерой и её отцом, как невидимая преграда, как стена.

Глеб Викторович что-то ещё пробормотал, отступая на шаг. Но его пыл погас, наткнувшись на ледяной взгляд Шейдона. Он резко развернулся и пошёл прочь, сжав кулаки.

Лера всё это время стояла молча. Не поблагодарила. Не произнесла ни слова. Только мельком взглянула на Лекса — и её лицо снова стало закрытым.

Эта победа не принесла ни мира, ни света. Она просто... случилась.

Шейдон скользнул по Лере взглядом — она выглядела бледной, ссутулившейся, будто усталость лежала на плечах тяжёлым мокрым пледом.

— Мисс Гордеева, — негромко произнёс он, подойдя ближе, — вы выглядите вымотанной. Хотите — поезжайте домой, отдохните. Все формальности я улажу сам.

Он говорил почти мягко, в его голосе была небрежная забота, тщательно скрытая за привычной деловой интонацией.

Лера встретилась с ним взглядом на краткий миг, кивнула коротко:

— Спасибо. Было бы неплохо.

— Водитель отвезёт вас, — добавил Лекс, уже доставая телефон.

— Благодарю, — ровно ответила она. Сухо, по-деловому, так, как будто между ними не было ни турнирных выходных, ни ужинов, ни взгляда в полумраке кухни.

Она развернулась и спокойно вышла из зала, не оглядываясь. Сев в машину, Лера пристегнулась и сказала почти шепотом:

— В офис «Эриды», пожалуйста.

Водитель, как и всегда, молча кивнул. Машина мягко тронулась. За окнами промелькнули улицы, вывески, лица прохожих — всё как будто шло мимо, не касаясь её.

Офис встретил её тишиной. Привычный холл, слегка гудящий лифт, серо-синие стены. Она поднялась на верхний этаж, шагнула в свой кабинет — светло, чисто, немного прохладно.

Лера положила на стол всё, что символизировало её причастность к «Эриде»: смартфон, ноутбук. Минуту стояла в нерешительности, а потом села. Потянулась к ящику, достала лист бумаги. Писала быстро, коротко. Не то заявление, не то благодарность — всё вместе. Последний вздох уходящего.

Склонилась над листом, перечитала. Ровный, ясный почерк. Ни капли эмоций, как и должно быть в финале. Сложила лист, положила поверх ноутбука. Посмотрела на всё это ещё раз. В кабинете было спокойно. Чересчур спокойно.

Медленно вышла, не оборачиваясь. Захлопнула за собой дверь и, постояв на крыльце, оглядела вечерний город. Серое небо, неоновые блики, прохожие с зонтами. В груди сжалось — здесь ей нравилось. Здесь она была собой. Здесь работала, доказывала, верила, надеялась.

Но всё кончилось.

Он — не из её мира. Слишком блестящий, сильный, свободный. А она... она просто девушка, которая однажды подумала, что может быть рядом с кем-то вроде Лекса.

Лера вытерла щеку ладонью — когда успела прослезиться? — и быстрым шагом направилась прочь. Нужно было идти вперёд. Нужно было начать всё заново. С чистого листа.

***

Лекс закрыл за собой дверь, сбросил пиджак на спинку стула в прихожей и, расстегивая ворот рубашки, прошёл на кухню. Он ожидал увидеть Леру — усталую, но уже с чашкой кофе в руках, возможно, с тем рассеянным выражением лица, которое появлялось у неё после сложного дня. Но кухня встретила его пустотой и тусклым светом лампы над столом.

— Где Гордеева? — бросил он, даже не глядя на Уолтера, который как раз вынимал из духовки запечённые яблоки.