— Что… — выдохнула Лера, глаза расширились.

Резкий химический запах ударил в нос, проникая внутрь. Мир поплыл. Колени подогнулись. Сознание оборвалось, как нитка. Тело обмякло и осело в чужие руки.

***

Лекс сидел в просторной гостиной, окружённый мягким светом ламп, но ни тепло, ни уют обстановки не достигали его сознания. Он молча щёлкал по клавишам ноутбука, отправляя очередной запрос по внутренним каналам безопасности. Тёмные глаза упрямо бегали по экрану, но мысли были далеко — среди улиц, переулков и бесконечных гостиничных номеров, где могла скрываться Лера.

Рядом, у камина, негромко переговаривались Самюэль и Рихтен — обсуждали какой-то контракт, политику поставок, но Лекс почти не слышал. Только улавливал обрывки фраз. Он уже был готов вернуться к поисковым таблицам, как вдруг смартфон, лежащий рядом, завибрировал и осветился входящим вызовом.

Лекс моментально взял трубку:

— Шейдон.

— Она в городе, в гостинице, — раздался голос Макса, быстрый, напряжённый.

— Что? — Лекс прищурился. — Мои люди проверили все отели. Ни одного следа.

— Значит, плохо проверили, — отрезал Максим. — Я не знаю точного адреса, но у меня есть её новый номер. Записывай.

Лекс мгновенно выхватил блокнот и ручку, записал цифры.

— Спасибо, Макс, — сказал он серьёзно. — Я тебе должен.

Сбросив вызов, он тут же переслал номер в службу отслеживания с короткой пометкой: выяснить местоположение по этому номеру — срочно.

Телефон снова лёг рядом. В комнате стало тише — даже Уолтер застыл на месте, будто боясь прервать концентрацию.

Лекс откинулся в кресле, хмуро глядя в одну точку.

— После того как я её найду, уволю к чёрту весь отдел, который "проверял" гостиницы, — холодно бросил он.

Самюэль усмехнулся и взял в руки бокал.

— Весь ты в меня, — сказал он, не без гордости. — Упрямый, неудержимый и… не прощающий ошибок.

— Только когда речь о ком-то важном, — ответил Лекс и посмотрел на отца. — Очень важном.

Смартфон на кофейном столике коротко вибрировал и мигнул подсветкой экрана. Лекс мгновенно схватил его и прочитал пришедшее сообщение. На лице мелькнула хищная усмешка.

— Возможно, кто-то сегодня всё-таки избежит увольнения, — бросил он, вставая с кресла.

Рихтен поднял бровь, Самюэль только кивнул, а Уолтер с облегчением выдохнул, будто лично спасся от расправы.

Лекс уже был в коридоре, когда позади раздался голос отца:

— Будь осторожен.

Ответа не последовало — Лекс уже выскользнул за дверь.

Машина рванула со стоянки с таким рывком, что Уолтер, глянув в окно, только качнул головой. Шейдон ехал быстро, агрессивно, резко ввинчивался в повороты и не снижал скорость даже на лежачих полицейских. Сердце билось с раздражающей отчётливостью, как будто тело заранее чувствовало, что он близко.

Нужная улица нашлась быстро. Гостиница выглядела точно так, как сообщил отдел — невзрачная, на грани пристойности, фасад облупился, лампа над входом мигала, как в дешёвом фильме ужасов. Не больше трёх звёзд, и то с натяжкой. Лекс припарковался у входа, вышел и быстро пересёк вестибюль.

Подойдя к стойке регистрации, он спросил ровным голосом:

— Девушка по имени Лера Гордеева останавливалась у вас?

Администратор, молодая женщина с уставшими глазами и бейджиком «Вера», постучала по клавишам и покачала головой:

— Нет, такой у нас не зарегистрировано.

Лекс прищурился. Он знал Леру. Та вполне могла заселиться под вымышленным именем. Он достал из внутреннего кармана несколько крупных купюр и выложил их на стойку. Затем повернул к женщине экран телефона, где была фотография Леры с их поездки в Тенерифе.

Глаза у Веры загорелись, а лицо расплылось в улыбке:

— А, так вы про неё! Да, конечно, она здесь, только зарегистрировалась под именем Ларисы Геннадьевны. Комната 3-В, третий этаж.

Лекс без слов отдал деньги, забрал с протянутой руки ключ-карту и повернулся к лестнице. Лифт ждать он не стал — слишком долго. Поднимаясь по лестнице, он ощущал, как в груди нарастает странное, тяжёлое напряжение. Предвкушение встречи боролось с тревогой. Что он скажет, когда увидит её? Что она скажет ему?

Третий этаж. Коридор. Таблички с номерами. 3-В. Лекс замер на секунду, положив ладонь на дверную панель. Глубоко вдохнул. Потом приложил ключ-карту и нажал на ручку. Дверь поддалась.

Лера медленно приходила в себя, как будто выныривала из мутной глубины. Голова была тяжёлой, тело не слушалось. Она попыталась поднять руку — и тут же поняла, что не может: запястья были крепко связаны. Грубая верёвка врезалась в кожу. Она сидела на жёстком стуле в темной комнате, где тусклая лампочка под потолком мерцала и потрескивала.

В соседней комнате слышались голоса. Раздражённые, громкие. Лера узнала их сразу.

— Надо с ней что-то делать! — злобно шипела Алеся. — Пока она не вернулась в жизнь Лекса. Пока он не нашёл её. Мы ещё можем всё вернуть!

— Ты в своём уме? — огрызнулся Адам, голос дрожал от напряжения. — Это похищение!

— Ты потерял бизнес, семью, наследство! — истерично парировала сестра. — А всё из-за неё! Из-за этой правильной, идеальной Лерочки! Она всё время лезет туда, где её не просят! Она всегда была помехой!

Лера слабо пошевелилась, чувствуя, что верёвка на одной руке чуть ослабла. Если будет шанс — нужно бежать, мелькнула мысль. Но шаги застали её врасплох — она замерла.

Скрипнула дверь. В комнату вошёл Адам. За ним, как тень, скользнула Алеся. Она сразу встала чуть в стороне, скрестив руки и глядя на Леру с выражением ядовитой победы.

Адам остановился в паре шагов, молча глядя на связанную девушку. В его глазах метались обида, злость и — боль. Он, кажется, ждал... извинений?

Но Лера молчала. Смотрела на него ровно, спокойно, несмотря на связанное тело и пересохшие губы.

— Ты во всём виновата, — зашипел Адам. — Ты разрушила мою жизнь.

Алеся довольно улыбнулась, наблюдая за этой сценой, как режиссёр, поставивший идеальный акт мести.

Адам резко наклонился, нависая над Лерой, его лицо было совсем близко, дыхание горячее, тяжелое. Он ждал, что она отведёт взгляд, что затрепещет, что умолкнет. Но Лера смотрела прямо ему в глаза — без страха, с какой-то почти ледяной ясностью. Спокойствие в её взгляде только сильнее выводило его из себя.

Алеся рассмеялась где-то сбоку — хрипло, фальшиво.

— Ну что, старшая сестричка, торгуемся? — Она обошла Адама и встала рядом с Лерой. — Всё просто. Свяжешься с Шейдоном, скажешь, что тебе нужны деньги. Для меня. Миллионов десять. А мы тебя отпустим.

Лера повернула голову к сестре, глядя на неё с усталым презрением.

— Вы не получите ни копейки.

Слова прозвучали тихо, но чётко, без тени сомнений. Улыбка Алеси погасла. Глаза сузились, губы сложились в тонкую линию.

— Тогда ты сделала свой выбор, — прошипела она.

Адам дернулся. Его руки сжались, и он с силой схватил Леру за горло.

— Всё пошло наперекосяк из-за тебя! — Он зашипел ей в лицо. — Из-за тебя я лишился всего! Семьи! Будущего! Ты расторгла помолвку и разрушила всё, к чему я шёл!

Пальцы сжимались крепче. Лицо Леры побледнело, но она всё так же молча смотрела на него. Без истерики, без мольбы. Только усталость — глубокая, выжженная усталость в глазах, как у человека, который слишком долго держался и теперь не был уверен, стоит ли вообще бороться.

— Сделай это, — подначивала Алеся, стоя за спиной Адама. — Ну же, ты всё равно не выйдешь сухим из воды. По крайней мере, будет справедливость.

Адам дрожал, его дыхание сбилось. Он стиснул зубы, но не двигался. Он смотрел в глаза Леры, и что-то в этом взгляде останавливало его. Не страх, не слёзы — их не было. Только тишина и бездна.

Он не знал, почему рука всё ещё не поднялась. Но знал — если поднимется, дороги назад не будет.