Когда они вернулись за стол, официант уже поставил на белоснежную скатерть изысканный десерт — легкое тирамису в креманке и фруктовое карпаччо с каплями мёда и лепестками мяты. Пахло ванилью и кофе. Лера взяла ложечку, провела ею по поверхности тирамису, не спеша пробуя на вкус, и с мягкой улыбкой повернулась к Лексу:

— А как вы меня нашли, если честно? Я ведь даже номер телефона сменила.

Лекс откинулся чуть назад, глядя на неё внимательно, с лёгкой, почти мальчишеской улыбкой:

— Как только ты ушла, я понял, что не могу просто так отпустить. Поднял всех своих — от руководителей до тех, кто вообще никогда не выезжает из офиса. Искали днём и ночью. Случайно один из ребят набрёл на твой новый номер — база данных, банковская привязка… Мы отслеживали каждое движение. И когда появилось местоположение — гостиница… я помчался туда. Только немного опоздал.

Он чуть нахмурился, вспоминая.

— Уже успели увезти тебя. И… пришлось действовать.

Лера широко раскрыла глаза.

— Точно! Это же вы протаранили Адама? — Она почти подалась вперёд. — Но… это же опасно. И… ремонт наверняка обошёлся в круглую сумму. Машина ведь…

Шейдон рассмеялся, чуть приподняв подбородок.

— Лера, я мультимиллиардер. Я могу менять машины каждый день. Или даже дважды в день — если очень захочу.

Она чуть смутилась, опустив взгляд, поводя плечами.

— Мне каждый раз неловко, когда вы это упоминаете. Я… не хочу, чтобы выглядело так, будто это меня… привлекает. Я просто…

— Боишься произвести неправильное впечатление, — мягко закончил он. — Я знаю. Но ты совсем не такая. Если бы ты была из тех, кому важны только деньги и статус — ты бы не уехала и не скрывалась. Ты бы воспользовалась моментом. А ты — ушла.

Лера задумчиво посмотрела в десерт, но потом медленно подняла взгляд, и её глаза были ясными.

— Спасибо, что не воспринимаешь меня… как очередную охотницу за фамилией Шейдон.

— Потому что ты гораздо больше, Лера, — с серьёзностью ответил он. — Ты — настоящая. Именно это меня и привлекло.

Лера медленно открыла глаза, чувствуя, как щёкой прижата к чему-то тёплому и твёрдому. Пахло дорогим парфюмом, слабым, едва уловимым, но уже знакомым. Она не сразу поняла, где находится, пока взгляд не наткнулся на серо-графитовые стены, большие окна, скульптурную лаконичную мебель. Всё в комнате было выдержано в холодной, сдержанной роскоши — сталь, стекло, темное дерево, бархатно-серые ткани. Без излишеств, но дорого. Очень дорого.

И вдруг она поняла — это спальня Лекса.

Лера резко моргнула и подняла голову, обнаружив, что лежала на его плече. А он смотрел на неё — мягко, спокойно, и чуть улыбался.

— Доброе утро, — прошептал он, опуская взгляд к её глазам. — Ни за что больше тебя не отпущу.

Щёки Леры в тот же миг вспыхнули. В памяти тут же всплыло всё: ночь, его поцелуи, руки, голос… Ей было хорошо. Настолько, что она не хотела, чтобы утро наступало.

Она откинулась чуть назад и хрипловато сказала:

— Мне… нужно в душ.

Лекс кивнул, но не стал ничего говорить, только смотрел на неё с тем же тёплым выражением. Сев на край кровати, Лера провела рукой по волосам, уже собираясь встать, как вдруг её взгляд упал на кресло у стены. Там висело её платье, а рядом — дорожная сумка и свежая одежда, аккуратно сложенная, будто всегда здесь была.

Она удивлённо обернулась к Шейдону.

— Это… мои вещи?

— Уолтер позаботился, чтобы ты чувствовала себя комфортно, — спокойно ответил Лекс, поднимаясь с кровати. — Он перенес их ещё вчера вечером.

Лера чуть прикусила губу и улыбнулась:

— Забота на высшем уровне.

Через двадцать минут она уже вышла из душа — волосы еще влажные, на ней была светлая блузка и мягкие джинсы, которые чудом оказались в её шкафу. Её или шкафу Шейдона?! А разве это имело значение?! Уже нет. Лекс был готов — всё такой же собранный, элегантный, только волосы чуть небрежнее, чем обычно.

Они прошли в просторную кухню, оформленную в светлых тонах. Белый мрамор, хром, мягкий запах свежесваренного кофе. Уолтер накрыл на двоих. Завтрак был лёгким, но сытным: омлет с зеленью, тосты, нарезка фруктов.

Пока Лера мазала тост джемом, Шейдон, как бы между делом, произнёс:

— Я всё уладил. Глеба Викторовича и Алесю отпустили. Сейчас они уже дома.

Она на секунду замерла, глядя на него, а потом мягко кивнула.

— Спасибо. Правда.

Он допил кофе и, поставив чашку на блюдце, добавил уже более сдержанно:

— Адама… не удалось вытащить. Против него выдвинули обвинения его собственные родители. Показания — официальные, плюс родители прямо заинтересованы в том, чтобы наказать сына.

Лера на мгновение опустила взгляд. Горечи не было. Только лёгкая тень сожаления. Всё-таки когда-то они были близки. Но она подняла глаза и тихо сказала:

— Я понимаю. Он сам сделал выбор.

А про себя подумала: «Лекс, как всегда, сдержал своё слово».

Шейдон лениво откинулся на спинку стула, обвел Леру внимательным взглядом и с лёгкой улыбкой сказал:

— Я готов выполнить любой твой каприз. Абсолютно любой. Но… есть одно «но».

Лера подняла взгляд, слегка нахмурилась:

— Что тебя тревожит?

Он склонил голову, поводя пальцем по краю чашки, и голос его стал чуть серьезнее:

— Я не понимаю твоих мотивов. Это… странно для меня. Ты могла бы посадить отца — за все махинации, финансовые преступления. Алесю — за то, что она пыталась убить тебя. Но ты этого не сделала.

Лера молча посмотрела в чашку, будто ища там нужные слова. Потом медленно выдохнула.

— Пока я была в отключке после аварии, я… я видела бабушку. Она стояла на берегу океана, такая спокойная, светлая. Она просила меня простить. Отпустить всё.

Она помолчала, сжав пальцами чашку.

— Я поняла одно — месть не лечит, она только продолжает разрушать. Я устала жить в страхе, в злости, в обидах. Я не хочу превращаться в тех, кто делал мне больно. Пусть это будет как прощание. Прощание с семьёй.

В кухне на мгновение повисла тишина. Только капли воды от фруктов стекали на фарфор. Лера подняла глаза на Лекса, в которых промелькнула тень неуверенности:

— Съездишь со мной? К ним. Мне страшно одной. Но я хочу поставить точку. Навсегда.

Он прищурился, уголки губ чуть дернулись, и в голосе зазвучала знакомая насмешливая мягкость:

— Я разве когда-нибудь мог отказать мисс Гордеевой?

Лера улыбнулась, чуть покачала головой и встала из-за стола. Несколько шагов — и вот она уже рядом. Приблизилась, склонившись к нему, и легко коснулась его губ коротким, благодарным поцелуем.

— Спасибо, — прошептала она, почти касаясь его щеки.

Шейдон поймал её руку и задержал на секунду, не говоря ни слова, только смотрел на неё — так, будто знал: с этого дня в их жизни начнётся новый, честный, тёплый и, наконец-то, светлый путь.

Мужчина улыбнулся — мягко, по-настоящему. Он легко обхватил Леру за талию, притянул ближе, ощущая, как она почти невесомо уткнулась в его плечо. Смеётся — звонко, по-девчачьи искренне, и в этот момент Лекс подумал, что это самый прекрасный звук из всех, что он слышал. Такой смех хочется беречь, прятать от бурь и тревог.

— Всё-таки ты умеешь делать меня счастливым, — прошептал он ей в волосы.

В этот момент на кухню бодро вошёл Самюэль, энергично потирая руки, будто уже предвкушая праздник.

— А вот и я! Рад за вас, дети мои. Ну что? Когда свадьба?

Лера застыла в объятиях Лекса, порозовела до самых ушей и поспешно отвела взгляд. Разговоров о свадьбе у них ещё не было, и внезапный вопрос застал её врасплох.

Повисла на секунду неловкая тишина, но Самюэль не дал ей разрастись. Он всплеснул руками и, театрально округлив глаза, шагнул к сыну.

— Оболтус! Балбес! Что ты медлишь?! Хватай девушку и веди под венец, пока она не передумала!

Лекс рассмеялся, покачав головой, и, чуть склонившись к Лере, поддразнил: