Лекс подошёл ближе и остановился позади неё, едва касаясь её присутствием, но Лера чувствовала его так, будто он стоял вплотную.

— Не стоит ни о чём беспокоиться, — тихо сказал он, глядя на отражение Леры в стекле.

— Легко говорить, — устало ответила она, не оборачиваясь. — Ваш отец не пытается выставить вас преступником.

Лекс молчал. Пару долгих секунд. А потом, почти неслышно:

— Мы... гармонично смотримся вместе.

Лера вздрогнула. Лицо мгновенно залилось краской, и она резко обернулась, чтобы посмотреть, шутит ли он. Но Шейдон уже насмешливо усмехнулся:

— Давайте поужинаем. Вы слишком худая. Скоро начну переживать за ваше здоровье.

Лера закусила губу, но ничего не ответила. Они сели за небольшой столик. Стол был красиво накрыт: лёгкий салат, тёплое блюдо, чай. Уолтер, как всегда, позаботился о деталях. Однако еда казалась безвкусной. Мысли Леры вновь вернулись к семье. К предательству. К несправедливости.

И в этот момент Лекс вдруг, будто между делом, спросил:

— Как продвигается проект?

Лера чуть встрепенулась, автоматически выпрямив спину. Глаза её стали серьёзными, голос — деловым:

— К первичной презентации всё готово. Проработаны ключевые модули, есть козыри, если возникнут непредвиденные ситуации. Команда работает чётко. Контроль на каждом этапе.

Но Шейдон смотрел не на план или структуру, не на диаграмму эффективности. Он смотрел на неё. И в его взгляде не было интереса к проекту. Он смотрел так, будто проект — это просто повод быть рядом с ней.

Мужчина задумчиво провёл пальцем по краю бокала и с лёгкой усмешкой протянул:

— Интересно, мисс Гордеева готова обсуждать со мной рабочие моменты сколько угодно… но стоит только намекнуть на что-то личное — сразу стена.

Лера выпрямилась, словно щит подняла:

— Я в первую очередь сотрудник. И выполняю свои обязанности.

Лекс коротко рассмеялся, откинувшись на спинку стула:

— А я думал, вы скажете «в первую очередь человек».

Он поднял бровь, но не стал настаивать. Вместо этого с деловым видом добавил:

— Сразу после презентации — деловая командировка.

Лера нахмурилась и резко спросила:

— Почему я об этом узнаю только сейчас?

Лекс пожал плечами:

— Потому что я ленивый и безответственный оболтус. Забыл предупредить.

Она закатила глаза, проигнорировав издёвку:

— С кем встреча? Какие материалы подготовить?

Шейдон, не меняясь в выражении лица, спокойно ответил:

— Возьмите купальник. И пару коктейльных платьев. Всё остальное — моя забота.

Лера застыла, чувствуя, как внутри разрастается лёгкая паника. Она привыкла к чёткому контролю, к структуре, к точной информации. А сейчас всё ускользало из её рук, как песок. Шейдон внезапно улыбнулся. Его взгляд стал прямым, почти прожигающим. Он медленно произнёс:

— Скажите, мисс Гордеева… а вы часто ревнуете своего работодателя?

Лера побледнела. Словно её прижали к стене, без возможности отступить. В горле пересохло, дыхание перехватило. Она открыла рот, но не нашла слов. Всё в ней бунтовало — гордость, страх, обида и... что-то ещё. То, что она не могла себе позволить.

Лера быстро подавила бурю эмоций, вспыхнувшую внутри. Отпустила плечи, вздохнула — ровно, спокойно — и, с невозмутимым выражением лица, произнесла:

— А как часто вы, мистер Шейдон, выносите своих сотрудников на плече из офиса? Это тоже часть вашей системы мотивации?

Лекс хищно прищурился, уголки его губ приподнялись в довольной усмешке. Он откинулся на спинку стула, не отводя взгляда от девушки:

— Вот и подтверждение. Мисс Гордеева всё делает, чтобы спрятать настоящие чувства. Прячется за работой, за логикой, за сарказмом. Ни единой трещины. Ни одного случайного слова. Всё под контролем. Всегда. Но зачем?

Лера сухо, отстранённо ответила, не встречаясь с ним взглядом:

— Не понимаю, о чём вы. Спасибо за ужин.

Она встала, взяла свою пустую тарелку и чашку и направилась к мойке. Движения были выверены, почти театрально аккуратны, как будто от этого зависел её внутренний баланс. Вода струилась тонкой линией, Лера тщательно мыла посуду, стараясь не думать, не чувствовать, не оглядываться. Но она ощущала — всем телом — как Шейдон не сводит с неё взгляда.

Она вытерла руки о кухонное полотенце, повернулась — и в тот же миг врезалась в чью-то тёплую, крепкую грудь.

Сердце подпрыгнуло в груди. Лера резко вскинула голову — и замерла, встретившись с ледяным тёмным взглядом Лекса. Он стоял совсем близко. Слишком близко. Его рука легко, почти неуловимо, приподняла её подбородок. Порочная, почти невыносимая улыбка тронула его губы.

— Так какая же вы настоящая, мисс Гордеева?

У Леры задрожали коленки. Но она всё ещё молчала, не смея отвести взгляда.

Лера уперлась ладонями в грудь Шейдона — теплую, плотную, как броня. Он даже не шелохнулся. Ни шагу назад, ни движения, будто перед ней стояла стена. Только холодный, насмешливый взгляд сверху вниз и дразнящая полуулыбка на губах.

— Вы… вы снова нарушаете моё личное пространство, — пробормотала Лера, почти обиженно. — И не даёте мне уйти.

Лекс медленно шагнул в сторону, освобождая проход. Жест был таким нарочито великодушным, что Лера вздохнула сквозь стиснутые зубы.

«Всё. Достаточно. Соберись», — мысленно скомандовала себе она. В голове уже возникал план: переодеться и вернуться в офис. Погрузиться в цифры, презентацию, отчёты — всё, что угодно, только бы не думать, не чувствовать, не сгорать от жара, что оставался на коже там, где он её едва коснулся.

Но стоило ей почти пересечь порог кухни, как позади раздался лениво-насмешливый голос Лекса:

— Даже не думайте прятаться в работе, мисс Гордеева. Сейчас же — в постель. Иначе харассмент продолжится. Я лично приду вас убаюкать.

Лера остановилась как вкопанная. Поджала губы. Потом громко фыркнула:

— Вы невыносимы, Шейдон.

И почти бегом пересекла коридор, скрывшись в своей комнате. Дверь закрылась со щелчком, и через секунду замок был повернут — на всякий случай.

Она прижалась спиной к двери, чувствуя, как сердце стучит в ушах. И почему-то не могла стереть с лица глупую улыбку.

«Сон? После этого?»

Но стоило лечь, как тёплая волна усталости накрыла с головой. Подушка приняла её голову как-то особенно ласково, и Лера, вопреки собственным страхам, уснула почти сразу. Глубоко. Спокойно. С ощущением, что где-то рядом — человек, который, возможно, не даст ей упасть.

Лера проснулась внезапно — настойчивый виброзвонок вцепился в тишину комнаты, как раздражённый шершень. Слепо потянувшись к тумбочке, она нащупала смартфон и, не глядя на экран, смахнула на вызов.

— Лерочка, — раздался раздражённо-вкрадчивый голос матери. — Ты что, совсем стыд потеряла? Работаешь у конкурентов, как тебе вообще в голову пришло так опозорить семью?!

Девушка лежала на спине, не отрывая взгляда от потолка. Небольшое световое пятно от щели в занавесках плавно скользило по потолку. Она долго молчала. Слишком долго, чтобы это не вызвало раздражение.

— Это всё? — наконец спокойно спросила она. — Или будет продолжение морали?

— Ты издеваешься? — голос матери стал на тон выше. — Твой отец вне себя. Алеся переживает. Ты обязана извиниться перед ними обоими. И помочь с проектом. Мы знаем, что ты недоделала свою часть перед увольнением, а теперь, будь добра, возьми и исправь. Помоги сестре, если у тебя есть хоть капля совести.

Лера медленно села на кровати, глаза её оставались пустыми, лицо — каменным.

— Алеся взяла мою работу, — тихо произнесла она. — Просто подписала своим именем. А вы, конечно, сделали вид, что всё нормально.

— Как ты смеешь такое говорить?! — в голосе матери просквозил настоящий шок. — Это твоя младшая сестра! Ты что, жадничаешь для неё, что ли? Не можешь немного поделиться? Ты всегда была эгоисткой, Лера, только мы раньше этого не видели!