— Еще раз, — велел Ричард. — Не хочу, чтобы в клубе подумали, что я попал на пожар.

Деревня горела? Он поджигал дома?

Она намылила волосы снова. Массировала кожу головы машинально, стараясь не думать. Не представлять. Не видеть картин того, что творилось там, в этой деревне.

— Достаточно, — голос Ричарда вернул ее в реальность.

Он поднялся из лохани — вода стекала с груди, покрытой рыжеватыми волосками. На шее отчетливо виднелась линия загара. Выше кожа была обветренной и красной, ниже — молочно-белой, почти женственной. Но ничего женственного в этом теле не было. Оно было создано для насилия — крупное, мускулистое, опасное.

Виктория взглянула на его руки — широкие ладони, толстые пальцы. Руки, которые ломали челюсти. Руки, которые могли сломать и ее.

Она протянула ему полотенце, стараясь не встречаться взглядом.

— Позови мальчишку, пусть унесет воду, — велел он.

— Я... сейчас позову. — Виктория поспешно вышла из спальни и закрыла за собой дверь.

В коридоре прислонилась к стене, пытаясь отдышаться. Сердце билось так сильно, что отдавалось в висках.

На лестнице показалась Ли Мэй.

— Хозяин закончил. Можно убирать воду, — устало произнесла Виктория.

Горничная кивнула и поспешила вниз, зовя Сяо Ли.

Виктория стояла в коридоре, глядя на закрытую дверь спальни.

Царапины. Кровь. Запах дыма. Все улики были там, на его теле. Следы преступлений, которые он совершил.

Но никто никогда не спросит о них. Никто не обвинит британского офицера. Никто не защитит похищенных китаянок.

Никто, кроме Юньфэя.

И нее.

Игла ныряла в полотно — один стежок, второй. Серьги жгли в ушах. Не по-настоящему, конечно — металл был холодным. Но казалось, что они обжигают кожу, что пятно крови на застежке въедается в плоть.

Виктория подняла руку, почти коснулась серьги, чтобы ее снять.

Но остановилась.

Ричард может спуститься в любой момент. Если увидит, что она сняла подарок...

Она опустила руку обратно на пяльцы. Еще один стежок. И еще. Нитка путалась, узор расплывался перед глазами. Где-то там, в той деревне, старик со сломанной челюстью. Женщина с разорванными мочками ушей…

А она здесь, в уютной гостиной, вышивает розы.

Шаги на лестнице заставили ее встрепенуться. Виктория отложила пяльцы. Улыбка. Нужно улыбаться.

Ричард вошел в гостиную — высокий, статный, в парадном мундире. Пуговицы, отполированные до блеска, эполеты с позолоченной бахромой. Джентльмен. Защитник империи.

Монстр.

— Я иду в клуб, — сообщил он. — Стивенс устраивает ужин. Будем отмечать успешное завершение операции.

Успешное завершение операции. Он говорит о похищении женщин как о военной победе.

— Желаю приятного вечера, — сказала Виктория.

Ричард склонился над ней, чмокнул в лоб.

— Серьги тебе идут, — отстраняясь, произнес он. — Может, куплю тебе что-нибудь еще в комплект. Ожерелье или браслет.

— Ты слишком добр ко мне, — Виктория заставила себя улыбнуться.

— Хороший муж заботится о жене, — Ричард надел фуражку и направился к двери. — Ложись спать пораньше. Ты выглядишь усталой. Отдохни.

— Да, так и сделаю.

Ложь. Она не будет спать. Подождет, пока он отъедет подальше. А потом напишет новую записку для Юньфэя.

Когда хлопнула входная дверь, Виктория, наконец, выдохнула. Дрожь, которую она сдерживала последние часы, вырвалась наружу. Тело затряслось так, что застучали зубы.

Виктория закрыла глаза, прижав ладони к лицу. Вдох. Выдох. «Записка. Нужно написать записку. Сосредоточься на этом. Только на этом».

Дрожь постепенно отступила.

Поднявшись наверх, первым делом Виктория сняла серьги. Держала их на ладони, глядя на пятнышко засохшей крови.

Выбросить их нельзя — он заметит, спросит. Но и носить она их не будет. Никогда.

Она сунула серьги в шкатулку — на дно, под другие украшения. Закрыла крышку. Вытерла пальцы о платок.

Села за стол, обмакнула перо в чернильницу.

«Он вернулся. Судя по всему, все произошло, как он планировал. Царапины от ногтей на лице — женщины сопротивлялись. Кровь на одежде. Запах дыма — наверное жгли дома. Будьте осторожны».

Остаток вечера Виктория провела в гостиной с книгой, которую не читала, ожидая, когда слуги уйдет спать. Около половины одиннадцатого она выскользнула в сад через черный ход. У каменного льва подняла горшок с азалиями и спрятала записку.

Готово.

Она отряхнула пальцы от земли, и взгляд упал на стену в дальнем конце сада. Ту самую, через которую перелезалон .

— Юньфэй, — прошептала Виктория. — Будь осторожен. Пожалуйста.

Ветер прошелестел в листве — словно ответ. Или это было только ее воображение?

Она постояла еще секунду, потом направилась в дом.

Дело сделано. Теперь только ждать.

Часы тикали.

Одиннадцать часов. Полночь.

Виктория не могла читать, не могла вышивать — мысли путались, не давали сосредоточиться. Просто сидела, обхватив себя руками, пытаясь согреться, хотя в гостиной было тепло.

Звук паланкина заставил ее вздрогнуть. Ричард вернулся.

Она быстро встала, оправила юбку, вышла в прихожую. Ричард покачивался, держась за дверной косяк.

— Виктория! — расплылся в улыбке. — Моя прекрасная женушка! Ждала меня?

Запах перегара ударил в лицо.

— Конечно, — она взяла его под руку, стараясь не показывать отвращения. — Пойдем, я помогу тебе...

— Поможешь? — отмахнулся он. — Не нужно! Я праздную!

Он ввалился в гостиную и плюхнулся в кресло. Рука потянулась к графину на столике.

— Может, достаточно на сегодня? — осторожно заметила Виктория.

— Не указывай мне что делать! — огрызнулся он, но тут же снова улыбнулся. — Но ты права, ты права... Хорошая жена.

Плеснул себе виски. Сделал глоток.

— Сегодня замечательный день!

Виктория села на край дивана, сложив руки на коленях. Изобразила любопытство на лице — жена, интересующаяся делами мужа.

— Все вышло как нельзя лучше! — Ричард откинулся в кресле, расплескав немного виски на мундир. — Товар, понимаешь? У нас есть товар!

— Товар?

Он допил залпом виски, потянулся налить еще. Рука дрогнула, графин звякнул о край стакана.

— На складе в этом… как его… Цаоду… Ну и название, черт побери!.. Скоро погрузим на корабль, и... — он широко махнул рукой, снова расплескав виски, — все!

Виктория распахнула глаза, изображая наивность.

— Все?

— Все схвачено, дорогая, — усмехнулся Ричард. — Все схвачено. Капитан — умный малый. Знает постоянных покупателей. Если дело пойдет…

Он наклонился вперед, понизив голос до пьяного шепота.

— Мы станем богатыми! Понимаешь? Богатыми!

— Какой ты умный, — выдавила Виктория. — Я и не знала...

— Это не женское дело, — отмахнулся Ричард. Зевнул широко, по-звериному. — Устал... Черт, как же я устал...

Стакан выпал из его руки, покатился по ковру. Ричард попытался встать, пошатнулся.

— Пойдем. — Виктория быстро подошла, протянула руку. — Я помогу тебе подняться.

Он навалился на нее всем телом — массивный, тяжелый. Виктория едва удерживала равновесие, каждая ступенька давалась с трудом. Его дыхание было хриплым, горячим на ее щеке, от него несло виски и табаком.

Наконец они добрались до спальни.

Ричард плюхнулся на кровать, не снимая сапог. Виктория начала стягивать их с него — как делала много раз.

Когда она освободила его от сапог и мундира, Ричард вдруг схватил ее за запястье.

— Иди сюда! — хрипло приказал он.

Она замерла.

— Ты пьян, Ричард. Тебе нужно поспать.

— Иди. Сюда, — жестче повторил он. — Я твой муж. И у меня есть права.

Виктория хотела сказать, что сейчас не время — у нее еще не закончились месячные. Но представила его реакцию: упреки в бесплодии, обвинения, что она не выполняет свой долг. Крови шло совсем немного. Он не заметит, пьяный и в темноте.