Идеальная пара.
* * *
Дамская гостиная располагалась в восточном крыле особняка — уютная, изолированная от мужского мира комната, где дамы могли говорить о том, о чем не говорят в смешанном обществе. Китайский шелк на диванах переливался в свете канделябров, на столике красовался чайный сервиз из тончайшего фарфора, а рядом — пирожные из французской кондитерской на Бунде.
Виктория чувствовала на себе взгляды. Она была здесь новенькой — всего три недели в Шанхае после переезда из Калькутты — и женское общество британской колонии, немногочисленное и замкнутое, встретило ее с той смесью любопытства и настороженности, с какой встречают любого чужака в тесном кругу, где все друг друга знают годами.
Она опустилась на диван рядом с молодой миссис Паркер, черноглазой, с румянцем на щеках, которая то и дело нервно поправляла кружева на своем платье. Напротив устроилась леди Пембертон, величественная в темно-синем атласе, а рядом с ней — миссис Харгрейвз, чья беременность была очевидна даже под широким кринолином, и миссис Бромли, чьи пышные телеса с трудом помещались в туго затянутом лиловом шелке.
— Миссис Кэрроу, — начала леди Пембертон, окидывая Викторию оценивающим взглядом, — ваше платье восхитительно! Это парижская работа, не иначе?
— Нет, миледи, — ответила Виктория, расправляя складки юбки. — Оно пошито в Калькутте. У меня была превосходная портниха-индианка.
— Индианка? — миссис Харгрейвз приподняла брови. — Вам повезло. Здесь, в Шанхае, китайские портнихи совершенно бестолковы. Я отдала одной перешить платье — она испортила весь лиф!
— О, не говорите мне о китайских слугах, — вздохнула леди Пембертон, принимая чашку чая из рук безмолвной служанки. — Это испытание для нервов. Моя горничная никак не может понять, как гладить кружево. Я объясняла десять раз!
— А моя ворует, — заявила миссис Бромли. — Я совершенно уверена. Сахар исчезает с невероятной быстротой.
Виктория сжала чашку в руках. Она вспомнила Ли Мэй, китайскую девушку, которая прислуживала им дома. Тихая, испуганная, с синяком на скуле после того, как Ричард ударил ее за плохо отглаженную рубашку.
— Моя служанка кажется вполне добросовестной, — осторожно начала Виктория. — Прилежная, старательная... Я не замечала никаких пропаж.
Леди Пембертон снисходительно посмотрела на нее.
— О, дорогая миссис Кэрроу, вы здесь недавно! Вы просто не знаете китайцев. — Она отпила чай и добавила тоном, не терпящим возражений: — Все они воры и лжецы. Такова их натура.
Виктория промолчала, опустив взгляд в чашку.
— Как вам Шанхай, миссис Кэрроу? — сменила тему хозяйка. — Отличается от Индии, не так ли?
— Да, — кивнула Виктория. — Шанхай очень отличается от Калькутты. Там все казалось... не знаю, более устоявшимся? Здесь чувствуется напряжение. В воздухе что-то... тревожное.
— О, это из-за слухов! — подхватила миссис Бромли. — Говорят, какая-то армия приближается к Шанхаю!
Юная миссис Паркер побледнела.
— Господи! Какая армия? Французы?
— Нет, нет, не французы, — махнула пухлой рукой миссис Бромли. — Эти... как их... тайпины? Или тайфуны? Что-то китайское. Какие-то мятежники. Я слышала, они хотят изгнать всех иностранцев.
— Чепуха, — отрезала леди Пембертон. — Британская армия нас защитит. Мой супруг говорит, что эти повстанцы — просто сброд, банды разбойников. Их разгонят, как саранчу.
Виктория слушала молча. Она ничего не знала о тайпинах. Ричард не говорил с ней о политике.
— В любом случае, — заключила миссис Харгрейвз, поглаживая свой округлившийся живот, — нам, дамам, не следует забивать себе голову этими страхами. Это дело мужчин. — Она устало вздохнула. — У меня скоро четвертый! Надеюсь, хоть на этот раз будет мальчик.
— У меня трое сыновей, — с гордостью заявила миссис Бромли. — Старший уже получил место в Торговом доме Джардина и Матесона! Начинает с младшего клерка в Гонконге, но Уильям говорит, что у мальчика блестящие перспективы.
— Как чудесно, — вздохнула юная миссис Паркер. — Мы с Чарльзом стараемся... Надеюсь, скоро и у нас будут радостные новости.
Леди Пембертон повернулась к Виктории.
— А вы, миссис Кэрроу? Как долго вы замужем?
Виктория почувствовала, как что-то сжалось в груди.
— Три года, миледи.
Пауза. Все дамы повернулись к ней. В комнате стало тихо — лишь потрескивание свечей и приглушенный смех мужчин из курительной комнаты.
— Три года! — протянула миссис Харгрейвз. — И... пока нет радостных новостей?
Виктория почувствовала, как краска заливает щеки.
— Нет. Пока нет.
Неловкое молчание затянулось. Виктория слышала, как зашелестело платье, как кто-то поставил чашку на блюдце.
— Не отчаивайтесь, дорогая, — наконец произнесла леди Пембертон. — Бывает, что требуется время.
— Ричард... — Виктория заставила себя говорить. — Капитан Кэрроу много служил. Мы были в разлуке большую часть времени. Индия, потом Пекинская кампания... Войны...
— Ах, да, конечно, — леди Пембертон с пониманием кивнула. — Военная служба. Это тяжело для молодой пары.
Но в ее голосе звучало сомнение. Три года — это достаточно долго. Даже с разлуками.
— Но теперь-то вы вместе? — спросила миссис Паркер с наивной прямотой. — В Шанхае. Значит, скоро будет наследник!
— Будем надеяться, — произнесла Виктория и натянуто улыбнулась.
Разговор переключился на другие темы — новые фасоны рукавов, последние сплетни о жене консула, концерт, который планировался в следующем месяце. Виктория сидела молча, машинально пригубливая чай.
Три года. Нет детей. Они думают, что дело во мне. Что я бесплодна. Ричард тоже так думает. И упрекает меня в этом почти каждый день.
Под корсетом стало трудно дышать. К вискам подступил жар. Разговор превратился в неразборчивый гул.
Виктория поднялась, стараясь, чтобы движение выглядело плавным.
— Извините, леди, — произнесла она, — мне нужно немного прохлады. Разрешите?
— Конечно, дорогая! — откликнулась леди Пембертон. — Пройдите в холл, там у окон прохладнее. А если совсем нехорошо, зайдите в мою комнату на втором этаже, там можно прилечь.
— Благодарю вас. Это просто духота.
Виктория вышла и закрыла за собой дверь. Гул голосов остался позади.
Холл встретил ее прохладой и тишиной. Высокие окна были распахнуты, тянуло ночным воздухом с реки. Свечи в канделябрах мерцали на сквозняке, отбрасывая пляшущие тени на стены.
Виктория подошла к окну. Внизу, далеко под особняком, покачивались огоньки на сампанах. Отражения фонарей золотыми змейками дрожали на маслянистой воде.
Три года.
Три года, и нет детей. Для Ричарда это вопрос чести. Наследник. Продолжение фамилии. А я...
Она закрыла глаза.
А я боюсь. Господи, как же я боюсь! Боюсь забеременеть. Боюсь рожать. Боюсь, что ребенок будет похож на него. Или что он будет бить ребенка, как бьет меня. Или что...
Голоса.
Громкие, пьяные, беззаботные.
Виктория резко открыла глаза. Голоса доносились из приоткрытой двери курительной комнаты. Она не собиралась подслушивать — просто хотела пройти мимо, вернуться в гостиную или найти укромный уголок, но...
Один из голосов был знакомым.
Ричард.
Виктория замерла.
— ...деревня близ Тунчжоу, — говорил он. — Неплохо мы там развлеклись!
Грубый смех. Звон бокалов.
— Девки визжали, как свиньи на бойне! — подхватил другой голос, кажется, майор Хагрейвз. — Одна пыталась спрятаться в курятнике. Представляете? В курятнике! Я ее оттуда за ногу вытащил.
Еще смех. Громче.
— А другая пыталась убежать, когда я зашел в дом, — голос Ричарда звучал весело, беззаботно, как будто он рассказывал анекдот. — Поймал ее за косу, как щенка за хвост. Волосы у них такие длинные, знаете? Удобно. Пришлось придушить немного, чтобы не вырывалась. Царапалась, как кошка!
— А помнишь ту в Бэйтане? — перебил его Харгрейвз с пьяным энтузиазмом. — С ребенком на руках?
