Недовольство добавил тот факт, что карета остановилась не у крыльца, а не доезжая. Но Эберт это заметил, когда уже оказался на улице, под проливным дождём. Оказалось, что у крыльца стояла другая карета, и из нее выходила хорошенькая молодая девушка. Воспитание не позволило графу пройти мимо, и он предложил девушке помощь.

— Ой не надо меня уговаривать, я и так соглашусь, — весело произнесла незнакомка и начала подавать графу какие то деревянные ящички. — Я имею Вам сказать, что Вы очень вовремя.

В этот момент подоспели слуги и перехватили ящички из рук Эберта. И он наконец-то предложил руку незнакомке. Та вложила свою тонкую ладошку в руку Эберта, но он продолжал её с интересом разглядывать.

— Если Вы намерены дожидаться окончания дождя здесь, то отпустите мою руку, у меня другие планы. — Звонкий голос девушки вернул графа в реальность и он поспешно зашагал по ступеням вверх, но руку незнакомки не выпустил.

В холле их встретили слуги и в суматохе Эберта выпустил крохотную ладонь. Потом вокруг поднялся переполох, его потащили к камину, и он не успел узнать имя прелестницы.

К моменту появления отца, Эберт успел снять промокшую накидку и пододвинуть кресло поближе к огню. А сам не мог отогнать видение прекрасной незнакомки. Ее большие темные глаза, пухлые губы и легкий румянец на белоснежной коже.

Граф Готлиб разлил вино по бокалам и передал сыну. Тот не отвлекаясь от своих мыслей взял свой бокал и сделал небольшой глоток. Не успели они начать беседу, как в двери постучались, и слуга внес два бокала, от которых исходил неведомый сладкий и пряный аромат, который тут же заполнил кабинет отца.

— Госпожа Лена просила принести глин-твейн, — с запинкой произнес слуга, — чтобы господин Эберт согрелся. Будьте осторожны, напиток горячий.

Слуга передал бокал вначале хозяину дома, потом сыну и бесшумно удалился. Эберт поднес бокал к губам и сделал небольшой глоток. По телу начала разливаться тёплая волна. Он удивленно покосился на бокал, потом поставил другой, который так и держал в руке, на стол и продолжил пить горячее сладкое вино.

— Я никогда не пробовал ничего подобного, очень вкусно и прекрасно согревает. — Эберт поднял восхищенный взгляд на отца.

— Госпожа Лена прекрасно готовит, и умеет превратить простой ужин в настоящий пир. Вчера я попробовал ее пироги и соусы, и должен признать, что никогда не ел более вкусной еды. — Готлиб говорил, а сам непроизвольно сглатывал слюну, ведь дело близилось к ужину, и дом наполнили запахи выпечки и специй.

Эберт тоже распознал вкусные запахи, только вот что-то его удерживало от дальнейших расспросов. И он перешел к обсуждению тем, с которыми и приехал. Разговор длился недолго, примерно с полчаса, и на удивление протекал очень тепло и дружелюбно. А уже перед уходом Эберт обернулся от двери и спросил:

— Я у входа столкнулся с девушкой, которую не видел ранее в твоём доме. Молодая, темные глаза, пухлые губы.

— Эсфирь, она недавно приехала. — Готлиб отметил интерес сына, но оставил тому право решать самому.

— Эсфирь… — повторил за отцом Эберт, и попрощавшись ушел. А граф Готлиб потер руки и ехидно усмехнулся.

Дело в том, что первая жена Эберта умерла от чахотки, два года назад, не оставив тому наследников, и видимо Эсфирь смогла растопить лед в его сердце. Но чтобы не спугнуть счастье, граф решил не делиться своими догадками ни с кем, а в особенности с Эсфирь. Предоставив сыну возможность, самостоятельно завоевывать сердце красавицы.

Эберт возвращался домой в приподнятом настроении. Горячий напиток Лены согрел и придал сил. Разговор с отцом вышел легким и доверительным. Но больше всего его взволновала Эсфирь. Он даже посмотрел на свою ладонь, в которой ранее держал руку руку девушки. И усмехнулся, поймав себя на мысли, что впервые после смерти жены, обратил свое внимание на кого-то.

А ещё ему предстояла увлекательная игра по изучению Эсфирь. Завтра он заедет к проверенным людям отца, и расспросит их об этой девушке. А затем… Что то подсказывало Эберту, что они еще встретятся.

Солнечное утро принесло запах свежей травы и сырой земли, дождь утих только под утро. А еще все кто вышел к завтраку с удивлением заметили незнакомца за столом. Молодой мужчина, волосы собраны на затылке в хвост, неухоженная борода и усы и мешковатая простоватая одежда.

Он робко сидел на краешке стула в конце стола, и вскакивал каждый раз, когда в двери кто нибудь входил.

— Ой же ж, у меня уже в глазах мелькает от Ваших поз, — Эсфирь всегда первая спускалась к завтраку, равно как первая и убегала в свою лабораторию. Поэтому она с трудом сдерживала смех, наблюдая за незнакомцем.

Наконец, когда все собрались, Эмма представилась и пригласив молодого человека сесть поближе, начала расспрашивать.

Незнакомца звали Болдер, а в прошлой жизни Лев. Он работал управляющим банком, а очутился здесь, после того как зафрахтованный частный борт, на котором он сопровождал владельца банка, потерпел крушение.

— Вы знакомы с историей ордена Тамплиеров и банка Морганов? — С нескрываемым интересом обратилась к Болдеру Агна.

— Это же азы банковского дела, — Болдер кажется даже обиделся от такого вопроса.

— А в этом мире, при всесторонней поддержке сможете повторить? — продолжила Агна. — Только про кредиты физическим лицам Вам придётся забыть, или установить предельную сумму процентов на уровне трех-четырех. А не так, что получаешь топор, а через месяц отдаешь два.

— На чем же тогда зарабатывать? — Удивлённо поднял брови Болдер.

Затем Агна обратилась с расспросами к графу Готлибу. Ее интересовало, есть ли в этом мире какие то особо почитаемые святыни, к которым каждый человек желает прикоснуться. И в ответ хозяин дома рассказал, что в далекой Импалии находится гора, куда вошла Пресвятая Дева и запретив следовать за собой, закрыла вход. С тех пор все стремятся прикоснуться хоть однажды к этой святыне. На саму гору подниматься никому нельзя, но руками, да, ими храмовники разрешают прикасаться.

Потом граф заволновался, неужели Агна собирается посетить это место? Дело в том, что дорога длинная и полна опасностей. Путники нередко бесследно исчезают на ней. Но Агна поспешила его заверить, что никуда не собирается ехать, и поделилась с ним историей становления ордена Тамплиеров.

Прославил себя этот орден многими решениями, опередившими своё время. Но главным все же было создание векселя и ростовщичество. По мере рассказа Агны, граф Готлиб позабыл про горячие блины, ровной горкой лежащие возле него. Он усиленно тер ладоши в предвкушении большого дела. При этом заваливал Агну множеством вопросов. Этот орден должен относиться к храмовникам? Нет? Какая радость. Векселя это некие золотые слитки? Обычная бумага с печатью? Да что вы говорите! И так далее.

— Печати нам изготовит столяр Бруно, людей подберем, осталось придумать название и узаконить деятельность этого ордена, или крупного банка. — Подытожила свой рассказ Агна. И неожиданно предложила, — Защита дядюшки Готлиба!

Хозяин дома немного смутился, но Агна объяснила, что все они здесь по сути находятся под его покровительством. Отсюда и название. А после обсуждения, было единодушно решено назвать новую организацию “Защита Готлиба”.

Граф Готлиб одобрил название и Болдер начал рассказать с чего следует начать, с кем и как вести переговоры, на что обращать внимание и прочее. Граф слушал его вначале внимательно, потом в пол уха, а потом и вовсе вернулся к остывающим блинам.

— Я сегодня оформлю тебе баронство, будешь сам все это проделывать. — Объяснил он свое поведение.

Болдер, только сегодня ночью очутившийся в этом прекрасном доме, хватал ртом воздух.

— Ущипните меня, разве так бывает? — Наконец выдал он. Чем внёс веселье за столом.

Если в прошлой жизни ему пришлось проделать длинный путь с самых низов, то здесь за несколько часов перед ними открылись безграничные возможности. Кому рассказать — не поверят.