После ухода графа, Изодор почти час выкрикивал ругательства и проклятья в его адрес, а когда ярость схлынула, быстро собрался и направился в королевскую канцелярию. Там ему подтвердили слова графа, что все права на изобретение сабо принадлежат графине Рокан и баронессе Российской, причём с самого первого дня.

Потом Изодор оббегал всех знакомых, а те лишь пожимали плечами и бессильно разводили руками. Они не имели влияния на королевскую канцелярию.

В свои апартаменты Изодор вернулся еще более озлобленным, а там его поджидали два человека.

— Господин Изодор! Мы уполномочены на передачу денег и расчетов графине Агне Рокан. — Не представляясь заявили незнакомцы, и Изодор не смог выдержать подобного оскорбления. Он кинулся со страшным ревом на них, но по неизвестной причине тут же оказался у их ног, да еще и придавленный сверху, кажется ногой.

После затянувшихся криков и проклятий, Изодор вынужден был им отдать все деньги, и рассказать у каких ремесленников он их забирает. Уж очень незнакомцы были убедительны.

Он пообещал в ближайшее два дня составить все бумаги, и только после этого незнакомцы покинули его покои. А следом пришёл хозяин, и потребовал оплату за апартаменты, сегодня срок оплаты.

Изодор попросил подождать один день, обещал заплатить уже завтра, но хозяин, с которым предварительно поговорили Берд и Олдис был неумолим. Он выгнал Изидора в ночь на улицу, под проливной дождь.

Растирая кулаком слезы обиды и ненависти, Изидор попросил оставить его вещи до завтра, а сам пошел искать ночлег. Это было сложно без единой монеты, и Изодор впервые ночевал на улице, возле управления городской стражи. Это было самое безопасное место в столице, правда его каждый час гоняли от ворот, но он упорно возвращался. Гордость не позволяла ему обратиться к друзьям, но уже к утру он жалел о своем решении.

Его уже начавшаяся сбываться мечта о богатстве, так несправедливо прервалась. Но надежда еще была, и с первыми лучами солнца он помчался просить аудиенции у его величества. Его брезгливо остановила у входа охрана, и не пустила даже во двор резиденции. А есть хотелось до рези в глазах. Изидор ещё вчера вечером из за всех обрушившихся на его голову бед, забыл поесть. А потом было просто не на что.

Но он решил схитрить и направился к ремесленникам. У тех уже должна набраться сумма для него, а с этими, которые приходили, он потом все утрясет. И тут его осенило! Надо им предложить долю, это же так просто, часть денег они вернут этим девкам, так как пока нет ясности. А остальные поделят между собой. Ну кто будет отказываться от монет, при этом ничем не рискуя.

Такой простой выход приободрил Изодора и придал ему сил. Мечту о богатстве, к сожалению пока нужно оставить, но он обязательно придумает как ее осуществить. Про казнь брата Изодор даже не вспомнил.

Каково же было, мягко говоря удивление, когда ни один ремесленник не выплатил ему денег. Все отвечали одно и тоже:

— Обращайтесь к господам Берду и Олдрису.

А живот не переставал урчать от голода, и даже сознание слегка помутилось. А ещё он никогда не преодолевал такие расстояния пешком. На дороге собирались лужи воды, смешанные с нечистотами, которые выливали прямо на улицу. Обувь Исидора промокла ещё вчера, и к усталости прибавился непроходящий холод.

Наконец Изодор решился на отчаянный шаг, он решил продать свои вещи старьевщику, и на эти деньги поесть. Но к его изумлению хозяин вещи передал господам Берду и Олдрису. Это известие настолько ошарашило Изидора, что он уселся тут же, на крыльце и разрыдался от бессилия.

А из стоящей неподалёку кареты за ним наблюдали две пары глаз.

— Давай хоть хлеба ему дадим? Помрет же от голода, и с нас за это спросят. — Олдрис по человечески жалел бывшего компаньона графини Агны. А Берду хотелось большего, но он внял словам напарника.

— Предложи ему возвращаться в Грозд, там продолжим.

Одрис кряхтя покинул карету. Работа конечно у него хорошая, денежная. Только вот годы берут свое и следить за преступниками круглые сутки уже тяжело. А может закончить это дело и попроситься на тихую работу? Да, денег поменьше, но зато спать будет в тепле, да и обедать по расписанию. С этими мыслями он и подошел к Изидору, и ласково с ним заговорил, а уже через полчаса тот с жадностью ел кашу, запивая ее взваром.

Потом они втроем вернулись в Грозд, но Изодор продолжал всячески юлить и изворачиваться. Берд с Одрисом устали от него и были готовы легонько ударить камнем по непутевой голове. Они заставили его устроиться на работу помощником к бывшему конкуренту, и обещали забирать половину заработанных им денег, в счет погашения долга. А спустя неделю Изидор повесился, оставив длинное письмо, в котором обвинял всех и вся в своей смерти.

Берд долго ругался, что подлец так мало мучился, и кажется ничего не понял. А Олдрис только посмеивался и радовался предстоящему возвращению домой.

Лабберд в одну из прогулок преподнес Агне золотой браслет, украшенный гранатами и бриллиантами, которые ярко сверкали даже в свете факелов. К его удивлению, девушка приняла подарок, и не стала ломать комедию, что укрепило Лабберда в верности его выбора.

У него потели ладошки и напрочь терялось красноречие в присутствии Агны. Он смотрел в её глаза и не мог ни о чем думать, становилось тяжело дышать и пересыхало во рту. До встречи с ней, он никогда не испытывал таких чувств. И первое время долго размышлял над этим, но тревога прошла, как только Агна ответила ему согласием.

А вечером он, проводив ее до двери покоев, отправился к отцу.

— Мне нужно с тобой поговорить. — Решимость опять его покинула, когда речь зашла о ней. Лабберд перебирал край манжета, и никак не мог подобрать слова. А отец терпеливо ждал и кажется был абсолютно спокоен.

— Как мне жениться на Агне? — Выпалил наконец Лабберд и тут же испугался сказанного, ведь его желания обрели наконец форму, пусть пока только слóва, но они уже материализовались.

— Нужно подарить ей изящное кольцо и попросить стать твоей женой, не сразу конечно, вначале полгода-год вы будете помолвлены, а уже потом…

На это тяжело вздохнув Лабберд ответил, что процедура то ему известна, но Агна же последняя из рода Роканов, и если она выйдет замуж за него, ее род перестанет существовать. Но Готлиб предложил иной подход. После свадьбы, Агна останется Рокан, и все дети тоже будут иметь ее фамилию.

— Ты согласен на такой вариант?

Согласен ли Лабберд? Да на все что угодно, лишь бы жениться на Агне. Но конечно надо с ней поговорить.

А вот Готлибу все было предельно ясно и понятно. Он давно заметил взаимную симпатию молодых, но не подавал вида, а только украдкой наблюдал за ними. Он не пытался их сближать или нарочно оставлять наедине, зачем? Так воспитывали его и он, в свою очередь, не старался оградить детей от сложностей мира. Пусть лучше все исследует сами, но под его присмотром.

Поэтому и продумал заранее, как недопустить вырождение клана Роканов.

Олег и Эсфирь заказали каждый по самогонному аппарату. Прямо как дети малые! Они так и не смогли доказать друг другу свою правоту и решили устроить этакое соревнование.

Помимо этого, Олег попросил изготовить ему хирургические инструменты, пока самые простые — зажимы, скальпели, пинцеты, ножницы, и набор игл. Он заранее подготовил рисунки, описал размеры, приложив тут же импровизированный сантиметр. В течение всего разговора ювелир бросал тревожные взгляды на графа Готлиба, а тот каждый раз утвердительно склонял голову, в подтверждение слов мальчика.

Чуть позже Олег приготовил закваску в деревянной кадке, литров на десять, из пшеницы и меда, договорился чтобы кадку установили в кухне, у очага, на котором постоянно что-нибудь готовили. Перчатку резиновую взять было негде, поэтому он обмазал крышку густым слоем глины, с несколькими слоями холщовой ткани. И приходил дважды в день, чтобы послушать закваску.