Обогнув общее здание, прошли по дорожке в направлении хозяйственных построек с характерным запахом. При приближении вонь усиливалась, но в общем она немного отличалась от той, которая царила на улицах городов, поэтому никого не смутила.

Подходя ближе, дверь конюшни открылась и оттуда показалась знакомая фигура старушки. Агна с Эммой перешли на бег и быстро миновали разделяющие их расстояние.

— Софи! Мы за тобой приехали. — После объятий и радостных слез выпалила Агна. Старушка немного отстранилась от девушек, окинула их недовольным взглядом и после затянувшейся паузы ответила:

— Пойдёмте ка молочка попьем. — Она резво развернулась и зашагала в конюшню. Потом пропустила девушек но преградила путь Лабберду. — Погуляйте Ваше сиятельство, нам без посторонних поговорить надобно. — И не дожидаясь ответа захлопнула дверь перед носом удивленного графа.

Лабберд не сразу пришел в себя от такой неожиданности. Вообще-то, мало кто мог позволить подобное поведение по отношению к нему, а если быть точным — вообще никто. Он немного постоял, но потом начал осматривать постройки и скотный двор. Он ходил кругами и на очередном повороте увидел стремительно приближающуюся к нему настоятельницу Ильму, в сопровождении четырех девушек.

Ее появление вызвало неприятные воспоминания, но вместе с тем, он понимал, что лучше ему самому объясниться с ней и тем самым оградить от этого Агну с Эммой.

Разговор с настоятельницей вышел длинный и липкий. Она стремилась затащить графа в кабинет, постоянно причитая что несмотря на скромные пожертвования, ей удается содержать монастырь в чистоте и порядке, хотя это так сложно, при отсутствии средств.

Лабберд время от времени бросал взгляды на дверь, за которой скрылись подруги и наконец отстегнул от пояса самый крошечный мешочек с монетами. Он передал его настоятельнице, пообещав непременно зайти позже. Другого выхода отделаться от нее он не видел.

Ильма заполучив монеты и пообещав что будет ждать графа в кабинете, удалилась.

Прошло ещё прилично времени, прежде чем появились Агна с Эммой. Плечи опущены, глаза заплаканы, носы опухшие. Они опустив головы и понурив плечи поведали, что Софи наотрез отказалась с ними ехать. Привыкла уже, да и привязалась к монастырским животным. Все предложения девушек она отвергла, но пригласила почаще ее навещать.

Лабберд, в свою очередь, поведал о разговоре с настоятельницей, чем привел Эмму в ярость. Она требовала немедленно пойти и забрать деньги обратно.

— Она же их себе оставит, ни на какие благие дела не потратит. — Сокрушалась Эмма всю дорогу до кареты. И только там они опомнились, что гостиницы Софи не передали. И деньги. Для этого Лабберд отрядил двух гвардейцев, наказав им вручить подарки любой ценой. Хоть у дверей оставить. Но Софи приняла мешки и деньги с благодарностью и пожелала всем легкой дороги.

Девушки с Лаббердом разместились в карете, и вскоре в сопровождении гвардейцев двинулись в ближайший городок — Вайси. Зайти к настоятельнице так никто и не пожелал. По дороге Агна не сдерживая тяжелых вздохов передала разговор с Софи.

— Агна, мы часто принимаем решение за других, и считаем что делаем им лучше. Но мы не знаем всех обстоятельств жизни человека, и кроме того, только он сам может решать свою судьбу. — Эти слова успокоили Агну, да она и сама все понимала, вот только сердце продолжало болезненно сжиматься при воспоминании пухленькой невысокой фигурки.

В Вайси приехали когда город окутала ночь. Лабберд предложил на выбор — остановиться у бургомистра этих земель, или в комнатах при хорошем трактире. Девушки сочли комнаты лучшим вариантом.

Карета остановилась у освещенного факелами каменного крыльца. Вскоре заглянул один из гвардейцев и сообщил, что все готово, можно располагаться на ночлег. Лабберд помог выйти Агне и Эмме, а гвардейцы, не теряя времени, уже заносили сундуки с одеждой внутрь.

На втором этаже добротного каменного дома, четыре крепких двери, сейчас они были раскрыты. В дальнюю, ту что слева, занесли сундук с вещами девушек, а напротив, вещи Лабберда.

Ближайшие к выходу покои занимали гвардейцы, и судя по оживлению на лестнице, покои на третьем этаже тоже.

— Сейчас нам принесут воду и кадки для мытья, а следом еду. Я распорядился, чтобы подали в покои. — Лабберд окинул взглядом уставших девушек.

— Спасибо. Мы позовём Вас, как будем готовы. — Откликнулась Агна и смущенно улыбнулась.

Покои представляли из себя три просторные комнаты. В первой камин, добротный стол со стульями, на полу опрятный домотканый ковер. Вторая и третья комнаты, предназначались для сна. Помимо широких кроватей с балдахином, там находились по небольшому прикроватному столику и яркому коврику на полу. Одну из стен, в каждой комнате, украшала шкура большого зверя. У узкого окна, в одной из комнат, гвардейцы поставили сундук с вещами.

А слуги и гвардейцы не теряя времени вовсю таскали воду. Агна с Эммой помогли друг другу снять платья и с большим удовольствием погрузились в тёплую воду.

— Нам нужна баня, с вениками, и комнатой отдыха. — Прикрыв глаза вслух рассуждала Эмма, — от мытья в этих тазиках никакого удовольствия, только грязь размазывать.

— Угу, — согласилась с ней Агна, — и небольшой крытый бассейн, чтобы голышом плавать.

Вскоре вода начала остывать, и девушки наскоро обмыв себя натянули чистую одежду. Следом попросили, чтобы воду унесли и пригласили Лабберда на ужин к себе. Он тоже успел за это время помыться и сменить одежду.

После плотного ужина, Лабберд пожелал подругам доброй ночи, напомнил закрыть дверь на засов, и удалился. Подруги заснули еле дойдя до кровати, сказалась бессонная ночь накануне.

Утром девушек разбудил шум и топот ног в коридоре, и совсем скоро в дверь тихонько постучали. Служанка уточняла, можно ли нести воду для умывания. Сон унес грусть вчерашнего дня, переживания и усталость. А после утреннего туалета и вовсе к Агне с Эммой вернулась присущая молодости радость жизни.

Они вышли из своих покоев одетые, собранные и готовые к новым впечатлениям. По лестнице сновали гвардейцы, один из них проводил девушек на первый этаж, где за одним из столов их ожидал Лабберд. Он поднялся при появлении девушек, а Агна по привычке погладила браслет на руке, тот самый, что подарил ей молодой граф.

— Доброе утро! — Поприветствовали друг друга молодые люди и приступили к завтраку.

Трактир оказался крошечным, всего на три стола. Чистые светлые стены, сухой пол и узкие длинные окна, сквозь которые пробивались солнечные лучи и шум проснувшегося города. За двумя соседними столами разместились гвардейцы. Часть завтракала, остальные ждали своей очереди и помогали слугам спустить сундуки с вещами.

— Мы вчера не дошли до главной площади, если мы не торопимся вернуться в столицу, предлагаю немного прогуляться. — Лабберду хотелось растянуть их путешествие. Здесь, вдали от остальных домочадцев и хлопот, он чувствовал единение с Агной, и кажется, она была не против.

Получив согласие девушек, он придумал план прогулки, и тихонько усмехнулся. Не зря в прошлый раз он столько времени провел в этом городе, сейчас он сможет показать интересные места как заправский горожанин.

Прогулка началась с посещения городской площади. В центре возвышалось здание городской ратуши, место где размещались власти города. Пожалуй самое оживленное место в городе, возле него сновали кареты и всадники, а также пешеходы. От разглядывания Лабберда, Агну и Эмму оторвал звонкий голос, эхом отражающийся от каменной мостовой: “Баронесса Эмма Российская ищет соотечественников”. Мальчуган лет десяти старался перекричать шум от карет и лошадей, и кажется ему это удавалось.

Переглянувшись, молодые люди направились дальше по улице, несколько раз свернули, дорогу показывал Лабберд, и вышли к воротам городского парка. Суета отступила, и взору молодых людей предстали праздно прогуливающиеся люди. Дорожки утопали в зелени молодой листвы, а под ногами похрустывали мелкие камушки. Навстречу попалась молодая, одетая в темно-синее платье женщина. Она вела за ручку мальчика, лет пяти и что-то попутно ему рассказывала.