После чего вернулся в Вайси, но новостей из столицы не было. А жажда новых открытий не давала Лабберту покоя. Стоило ему самому взяться за дело, и поиски графини приобрели неожиданный поворот. Значит у него прирожденный талант! Не зря же он сын своего отца? Воодушевленный своими успехами, Лабберт решил узнать подробности про опекуна и его отца, причем лично и из первых рук. Поэтому приказал готовить поездку в усадьбу графини.

Когда королевские гвардейцы пришли к графу Хеймерику, тот потерял дар речи от неожиданности. Потом понял, что нужно напирать на свое право и титул и кинулся в атаку. Да, он ищет свою подопечную, потому что это его обязанность. Почему не пришел к бургомистру и не заявил о себе? Не знал, не ведал. А иначе бы непременно! Только об одном решил молчать Хеймерик до последнего, о судьбе, уготованной Агне.

И все бы у него получилось, но молодой граф Лабберт что-то заподозрил. И отправил Хеймерика под конвоем в столицу. От этой поездки Хеймерик не ждал ничего хорошего, ясно же, что там им займутся более опытные дознаватели. И вряд ли он сможет им противостоять. Значит надо срочно придумывать новый план и отводить беду от себя. При этом нужно не допустить, чтобы богатая невеста исчезла из под его опеки.

И Хеймерика осенило! Нужно главным злодеем выставить своего отца. Дескать тот давно и безуспешно преследовал графиню, поэтому родители и спрятали ее в монастыре. По этой же причине заставил сына оформить опекунство над ней. И совсем недавно поставил сыну ультиматум: либо тот организует их свадьбу, либо отец лишит его положения, да и вовсе отречется от него.

Вместе с тем, Хеймерик не хотел такой участи графине. Отцу он действительно пообещал, что исполнит его волю, но из благородных побуждений решил оградить Агну от притязаний тирана. Поэтому разыскивал ее с одной целью — открыть ей глаза на происходящее и предложить свое заступничество, облаченное в брак с ним. Только так она могла бы обрести спокойствие. А он, исполнить свой долг благородным поступком.

С таким планом в голове, Хеймерик более уверенно подъезжал к столице. А что касается отца… это мало его волновало, сейчас каждый сам за себя. К тому же, он не мог и мысли такой допустить, что огромное состояние Агны, уплывет из его рук.

Габби и Эмма постигали жизнь прислуги. Подъем с первыми лучами солнца, сытный завтрак и работа до заката, ужин, потом водные процедуры и свободное время, до сна. С завтрака можно было взять по куску хлеба, чтобы ненадолго прерваться в обед и перекусить, запивая его простой водой.

К этому режиму девушки привыкли очень быстро, а еще им нравилось, что все дни напролет они проводят на воздухе и предоставлены сами себе. Над ними никто не стоит, и не тычет, что им делать. Примерно раз в день к ним приходила Зензи и контролировала сделанную работу. Просто сравнивала, сколько подруги успели сделать за день. При этом никаких нареканий от неё не было.

Девушки работали на совесть. Они не только боролись с сорняками в цветниках, но и подвязывали кусты роз. Попросили в конюшне и им изготовили тонкие палочки — черенки. Затем они там же раздобыли крепкие нитки, из которых обычно плели мешки, и соорудили нехитрые конструкции, чтобы кусты роз не валились к земле. Зензи оценила их придумку и похвалила. Но чем больше проходило времени, тем печальнее она становилась.

— Зензи! Все ли хорошо? — В один из дней поинтересовалась Эмма.

— Да, да… — Отстраненно ответила та.

— Невеста с опекуном не едут. Уже все сроки прошли и вестей от них нет. Граф месяц с лишним как уехал, сказал что через несколько дней вернется с невестой, и приказал готовиться к свадьбе. С тех пор тишина. Ох, не случилось бы беды… — Вообще-то слухи о задержке свадьбы давно гуляли среди слуг. Версии выдвигались самые невероятные. Начиная от того, что оба, и невеста и опекун попались в плен к лихим людям, и заканчивая тем, что опекун опередил отца, сам женился на графине и сбежал с ней подальше от отцовского гнева.

Подруги только пожали плечами на тревоги Зензи.

— Зато мы цветники успеем в порядок привести к их появлению.

— Да-да… — Рассеянно ответила Зензи и ушла.

Подруги каждый день осторожно судачили над происходящим. Берд вовсю крутил роман с язвительной Бринди. Которая оказалась и первой сплетницей в усадьбе. Она охотно раскрывала человеческие тайны, кто с кем и после кого… Но самое главное, она доподлинно, с ее слов, знала о смерти семьи Рокан. Да, Габби оказалась именно одной из “Клана шести”.

Вначале молодого графа загрызли дикие звери в лесу. Он отправился на прогулку, так вот конь его вернулся, а самого нашли спустя неделю. Да и то опознали по одежде, дикие звери объели мясо до костей.

Старый граф слег сразу, как узнал о пропаже сына. А когда увидел то, что от него осталось, старика хватил удар. После потери сына и мужа, старая графиня враз постарела и заснув однажды вечером, так и не проснулась. И богатство им не помогло, в один месяц втроем ушли. А что касается Агны, так ее еще до смерти сына, граф отослал в монастырь. Принято так у богатых, чтобы молодые девушки перед вступлением во взрослую жизнь, научились молитве и скромности в монастыре.

Берд расспрашивал Бринди, но пару раз в неделю покидал подругу под разными предлогами и сбегал к Эмме и Габби, чтобы поделиться новостями. Встречаться они придумали в глубине сада, посторонним туда вход был запрещен, что было на руку беглецам.

— До того, как Бринди рассказала подробности смерти семьи графов, я был уверен в причастности к этому опекуна. А сейчас склонен верить в злой рок. Места здесь глухие, дикого зверья много. Такая беда со всеми могла случиться. — Берд приводил свои доводы, и с ним сложно было поспорить.

В другой раз он сообщил подругам, что их поиски в Вайси не прекращаются, еще и в ближайших городах их ищут. Рабан, его доверенный слуга, усиленно следит за всем. Поэтому очень вовремя они спрятались.

А еще через два дня в глубине сада нашли убитой Бринди. Зензи отправила подруг проверять, не поспели ли яблоки, и вот они то наткнулись на тело. С дикими воплями Эмма и Габби ворвались в дом и вскоре все узнали о страшной находке.

— Ещё одна! — Загадочно произнесла Зензи.

Эмма проводила Зензи, Трогота и Берда к телу. Габби идти наотрез отказалась. Берд напросился потому что, дескать отец у него охотник, и обучил его отличать раны, оставленные разным зверьем.

Он долго осматривал тело несчастной, и наконец сказал:

— Это не зверье. Ее задушили руками, а потом, уже мёртвой нанесли удары чем то острым, чтобы подумали на диких животных. — Его заявление произвело эффект разорвавшейся бомбы.

А потом его отозвали в сторонку Зензи и Трогот, чтобы рассказать, что это не первая найденная девушка. Были и другие, только вот их находили в лесу, неподалёку, и списывали на зверье. Зачем девушки в одиночку уходили в лес? Да кто этих дур знает. А вот так чтобы рядом с домом, в саду? Такого не случалось.

— Возможно и тех не звери убили… и скорее в лес их оттащили специально. Бринди бы тоже здесь не оставили, я почти уверен, только вот нашли ее раньше, чем предполагал убийца.

— Ты хочешь сказать, что убийца среди нас? — Зензи произнесла и закрыла рот руками, а ее глаза расширились от ужасной догадки.

— Вы ведь и сами это понимаете. — Ответил Берд.

— Я могу попробовать помочь. Отец кое-что рассказывал про таких людей — одержимых. Они как мы с вами, живут, едят, а внутри их разрывает жажда крови, которую можно заглушить лишь убив, но не навсегда. Чем больше они убивают, тем сильнее их жажда. Она съедает их изнутри и требует новых жертв. Сами они не остановятся — не смогут. — Трогот сплюнул на землю и гнусно выругался.

А вот Зензи приняла неожиданное решение, и поручила Берду найти эту гадину. Затем они договорились, что правду знают только они втроем, никого больше нельзя посвящать в их план. С Берда она сняла всю работу, но для виду он оставался на конюшне. Трогот не возражал.