Берд без утайки рассказал ему, что имел интрижку с последней жертвой, на что Олдрис только махнул рукой:

— Это не имеет к расследованию никакого отношения. Если только кто-то не хотел тебя подставить.

— За что? — Такая мысль даже в голову Берду не приходила.

— Сам подумай, кому дорогу перешел, может увел девку у кого? — И Берд глубоко задумался. С кем крутила шашни до него Бринди, он не знал, да и знать не хотел. Она была нужна ему только для плотских утех, и как источник сплетен. Разговаривать с ней было откровенно не интересно, по причине ограниченности ее ума.

— Такая то сменила трех конюхов за лето, а другая кажется подбирается к управляющему. — Вспоминал Берд их разговоры на сене. Только сплетни и грамма разума.

Следили Берд с Олдрисом по очереди, при этом договорились, что ночью будет дежурить Берд, для этого днём он заваливался спать, на сене под крышей конюшни. За пять дней Берд и Олдрис узнали, кто из служанок бегает к конюхам на постоянной основе, кто с кем дружит, а кто любитель выпить и подраться. Но скромников среди конюхов не оказалось, все успели отличиться и показать характер. Таким образом никто из них не попал под описание одержимого.

— Значит подозреваемых осталось десять! — Резонно заметил Олдрис.

Граф Лабберт выбрал другую стратегию. Ему не по статусу было следить, поэтому он буквально прилепился к управляющему и требовал развлечений. Горст с готовностью отозвался и они в сопровождении гвардейцев объезжали окрестности. От охоты Лабберт отказался, поэтому развлечения сводились к конным прогулкам и длинным разговора обо всем. Лабберт рассказывал свою жизнь в столице и обстоятельства, которые держали его в этой глуши. Он отчаянно сетовал на желание поскорее уехать домой, только вот отец… тот поставил условие, и Лабберт может вернуться только с графиней. Какая незадача!

Управляющий Горст только сочувствовал молодому графу.

— У нас действительно глухомань, и развлечь Вас толком нечем. — Вполне искренне вздыхал он.

Про себя рассказал, что служит управляющим у Роканов уже пятый год. Никаких нареканий со стороны хозяев не получал, бумаги держит в полном порядке и строг к работникам.

В общем типичный управляющий усадьбой, даже если и ворует, то немного и очень осторожно, впрочем это будут проверять другие люди, которых отец Лабберта обещал прислать с проверкой. Сейчас они заняты проверкой городского дома Роканов. Высчитывают, сколько успел растратить бывший опекун — граф Хеймерик.

Вместе с тем, у Лабберта не было соответствующего опыта и вечерами он просто пересказывал свои разговоры с управляющим дознавателям. По всему выходило, что Трогот был хорошим управляющим, и держал дистанцию с молодым графом, но это как раз было нормой.

Привратники жили своим мирком. Это были бывшие гвардейцы, которые по каким либо причинам ушли со службы. Их поручили “раскрутить” гвардейцам, что прибыли в качестве сопровождения. Все же бывшие коллеги. Выдали соответственно крепкой настойки и закусок, и подстроили, чтобы четверо подозреваемых привратников получили выходной одновременно. Служивые славно пили и орали боевые кличи всю ночь. Из укрытия за ними следили два дознавателя, но не заподозрили в их поведении ничего странного.

Подозреваемых пять слуг отрядили в услужение дознавателям. Те их мучали беспочвенными придирками и стравливали друг с другом. Не давали сна и покоя, требуя то принести что-то, то унести. На третий день пытки, каждый из слуг был готов убить этих господ, но новых убийств не было.

Озверевшие дознаватели не могли поверить в происходящее. В ограниченном пространстве восемнадцать подозреваемых, и за почти десять дней упорной работы, дознаватели оказались бессильны. С таким они столкнулись впервые.

На очередном вечернем совете, они предложили спровоцировать одержимого.

— Граф Лабберт! А давайте завтра пустим слух, что графиня благополучно нашлась и даже собирается замуж. По крайней мере объявлена помолвка. А мы сделаем вид, что начинаем собираться в столицу, дескать наша работа здесь закончена.

Обсудили план с разных сторон и в конце одобрили. При этом договорились подключить к обеспечению порядка гвардейцев. Те совсем разленились от сытой жизни. Им предстояло круглосуточно патрулировать самые отдаленные уголки поместья.

Габби с Эммой совсем скоро привыкли к высоким гостям и ничего не боялись. Габби несколько раз случайно попалась на глаза графу Лабберту Бериду, но тот её даже не заметил. К осени работы у подруг прибавилось. Нужно было собрать урожай, и подготовиться к зиме, а зимы здесь холодные, по словам Берда.

Лук и чеснок девушки заплели в косы, и подвесили на кухне. На удивленные взгляды кухарки Киль ответили, что в одном из домов такое видели. И им показалось это хорошим решением, но если она против, они сделают как она хочет. Киль не была против.

Морковь здесь оказалась необычного фиолетового цвета, но Эмма уверила Габби, что первая известная морковь действительно была такой. А вот неизвестный подругам корнеплод оказался земляной грушей. Его можно грызть сырым, запекать или варить, но главное его преимущество — он долго хранится, практически до следующего урожая.

После того, как все было убрано, девушки задумались о сохранности цветников. Жаль, если розы замёрзнут. Поэтому подруги задумались укрыть их на зиму лапником, но до этого цветы следовало непременно обрезать. Вот только привычного секатора здесь не было и девушки попросили нож у Киль, затем его посильнее наточили и пошли работать.

К концу первого дня, их стали обходить стороной даже те, кто раньше терпимо относился к их зеленоватой коже. Все руки девушек покрылись царапинами, а чересчур активная Эмма даже оцарапала щеку, когда нагнулась, чтобы поудобнее подлезть к опасным цветам.

Но подруги не сдавались и спустя два дня одержали сокрушительную победу над колючками. Потом они попросили у Зензи помощника и отправились в близлежащий лес за лапником. Конюх решил воспользоваться ситуацией, и больно ущипнул Эмму за низ спины, но тут же встретил решительный отпор в виде пощёчины и двух злых подруг. Он понял свою неправоту, искренне раскаялся и больше они к этому вопросу не возвращались.

Еще спустя два дня девушки заботливо укрыли цветы и задумались. А дальше что они будут делать? Земля по ночам уже промерзала, да и работы на улице не осталось. Неужели их попросят… с этим они и обратились к Зензи.

— Пресвятая Дева с вами! Нам за зиму надо обстирать и отмыть всю усадьбу, боюсь что до весны не успеем все сделать. — Замахала на них руками Зензи.

Подруги прикинули предстоящий фронт работ. Сколько усадьба тысяч квадратных метров? Шесть или восемь, а может и все десять. Повсюду ковры, шторы, пледы… а стирают здесь исключительно руками и корнем мыльнянки. Вначале надо натаскать воды из колодца, потом её нагреть и накидать туда корней мыльнянки, а вот уже на следующий день, можно приступать к стирке.

Дальше все проще, прополоскать и повесить сушить, но не пропустить момент и еще влажные шторы развесить по окнам. Иначе будут заломы на ткани.

Но это ещё не все. Дело в том, что усадьба отапливались каминами, и сажа от них собиралась повсюду. Ее тоже нужно вымыть отовсюду, со стен и потолков в том числе.

К девушкам каждый день приходил Берд и рассказывал последние новости. Таким образом они не сколько не удивились, когда в один из дней среди слуг прошел слух, что графиня нашлась и собирается замуж за кого-то из столицы.

Что касается чувств к Габби, Берд давно понял, что он ей не пара и никогда не станет ровней. Поэтому сейчас он испытывал к девушкам скорее братские чувства, но иногда задумывался, могло ли у них с Габби что нибудь случиться, приняв он другое решение?

Поднадоевшие порядком высокие гости облегченно вздохнули и сообщили что больше им здесь делать нечего, соберут вещи и через пару дней уедут.

А на следующее утро, возле конюшни, нашли тело очередной жертвы.