— Да твою мать…. - замахиваюсь телефоном, когда вызов сбрасывается.

— Тшшш, Рокот, — тормозит Фет.

— Не отвечает теперь.

— Уже лучше, чем просто заблокирована. Значит, был прав.

— Мне надо найти ее.

— Слушай, давай сначала решим с Львовичем, а потом езжай куда хочешь.

— А вдруг он до неё добрался. У меня уже паранойя развивается. Везде видится подвох.

— Надо Сане звонить. Он поможет найти.

Мы переглядываемся с Фетом. Я только подумал об этом.

— Пусть он работает. Найдется она.

Набираю Сашку.

— Да, — резко, отрывисто.

— Сань, Рокот. Как дела?

— Почти. Не отвлекайте вы меня.

— Сань, можешь пробить один номер? Очень надо.

— Рокот, ну не сейчас.

— Сейчас.

— Мы делом занимаемся или….

— Или! — перебиваю его. — Она беременна, черт знает где, без денег и дома. Борисыч ее выгнал. Найди пока она глупостей не наделала.

— Бл*ть, ладно, диктуй номер… Скину сообщением.

Знаю, что не любит, когда его отвлекают, но сейчас вопрос жизни и смерти. И он не откажет.

Скидывает адрес.

— Держи телефон, — Фет протягивает ещё один, — я закинул туда денег. а то тебя потом будем искать.

— Спасибо, — накидываю куртку и обуваюсь.

— На ключи от машины. Быстрее будет.

— Спасибо, брат, — хлопаю его по плечу и оставляю.

Дверь открывается медленно, как будто с неохотой. Свет из коридора разрезает полумрак комнаты, и в проеме появляется Мия. Волосы растрепаны, глаза прикрыты, будто она ещё спит. Она смотрит на меня так, словно не понимает, кто перед ней.

Дыхание сбивается, ноги словно прилипают к полу. Она стоит передо мной, в своей домашней футболке, немного помятой от сна, и я не могу ни двинуться, ни сказать слово. Только один шаг вперёд, и мои руки уже находят её талию. Пальцы ощущают мягкость ткани, прохладную кожу под ней.

Прижимаю её к себе, почти судорожно.

Ногой толкаю дверь, чтобы захлопнулась. Её тело теплое, хрупкое, а дыхание, слегка сбившееся от неожиданности, обжигает мою шею. Губы находят её лоб, скользят вниз, к виску. Сердце гремит в ушах, будто хочет пробиться наружу.

— Тимур? — шепчет и хлопает ресницами. — Как ты меня нашел?

Губы касаются её. Сначала осторожно, будто боясь сломать, но она не двигается. А потом её руки поднимаются, цепляются за мою куртку, словно ищут опору. Губы раскрываются, и воздух между нами взрывается, как если бы кто-то поджёг фитиль.

Целую так, как будто это наш последний раз. Горячий язык. сладкое дыхание. Маленькая моя. Хочется сжать, обнять и спрятать ото всех.

Поднимаю и усаживаю на комод, чтобы была повыше. Пьянею на ходу от нее. Руки выворачивает и ломит, так хочется ее всю сейчас. Но нельзя.

— Ты опять уйдешь? — шепчет в губы. Надрывно. Волнуется.

— Как ты себя чувствуешь? Как ребёнок?

— Нормально все. Как ты узнал?

— Искал тебя и узнал.

— Ты не ответил на мой вопрос, ты уйдешь?

— Да.

Отстраняется тут же.

— Собирайся, поедешь со мной, — неожиданно для себя предлагаю.

— Куда?

— Отвезу тебя в безопасное место, потом решу вопросы и вернусь за тобой.

— Какие вопросы?

— Мия, не важно.

— Важно. Ты мне не доверяешь?

— Доверяю, но не хочу, чтобы ты волновалась, — обнимаю ладонями ее лицо.

— Я так ещё больше волноваться буду. Я не понимаю, что происходит.

— Я не явился на подписание брачного договора. Сейчас меня будут искать. Но мы с ребятами кое-что придумали, Саня сейчас доделает и я поеду к Львовичу, это мой тесть не состоявшийся, буду с ним договариваться.

— А просто так нельзя уйти?

— Нет. Это бизнес, там большие деньги вложены.

— Это из-за меня все? — округляет свои глаза.

— Нет, это из-за меня, Мия. Ты не при чем.

— Я устала так, ты то приходишь, то уходишь. То бросаешь, то возвращаешь. Я не понимаю, чего ждать от тебя в следующий момент и поэтому переживаю ещё больше.

— Ещё одну проблему решу и больше никуда не уйду.

— Рокотов… как ты достал меня…

Скользит под мою куртку, тянет её вниз. Она падает на пол с глухим звуком. Пальцами нащупывает рубашку, тянется к пуговицам, но я хватаю её за запястья, останавливаю. Не сейчас. Не так.

Провожу пальцами по её щеке, кожа горит.

Глаза в глаза.

Приглаживаю растрепанные пряди.

Это так правильно сейчас. Быть с ней, бороться за нее и нашего ребёнка.

С тех пор как расстались тогда в машине, так хорошо, как сейчас, ещё не было.

Прижимаю её к себе.

Волосы щекочут лицо, запах кожи бьёт в голову, как самое крепкое вино. Залип на ней, как мальчишка.

— У тебя телефон в кармане, — шепчет мне в шею.

Прислушиваюсь, точно.

— Собирайся, поедем, — киваю Мие.

— Да у меня ничего нет, — пожимает плечами.

— Тогда одевайся. Да, — отвечаю Сане на мобильный.

— Рокот, все готово. Можно ехать.

Выдыхаю и подаю Мие пуховик.

— Понял. Спасибо за адрес, кстати.

— Нашел?

— Да.

Отключаюсь.

— Что случилось? — тут же спрашивает.

— Всё нормально, не волнуйся. Дела.

— Я всегда буду за тебя волноваться. Поэтому лучше рассказывай. Что у вас за дела?

Тимур ведет одной рукой машину, второй — сжимает мою ладонь. Сосредоточен, молчит. Про свои дела рассказывать не хочет.

А я и так догадываюсь, о чем они.

Рокотов сейчас выглядит так, словно на его плечах мир, который вот-вот рухнет.

Не узнаю. Тот Тимур, что ворвался в мою жизнь, ломал все, соблазнял, добивался, сейчас хочет все исправить.

— Почему ты вообще согласился на этот брак? — слова вырываются, прежде чем успеваю их обдумать.

На светофоре тормозит и оборачивается ко мне. Будто ощупывает каждую частичку моего лица. Ещё секунду молчит, а потом вздыхает, медленно проводит рукой по волосам.

— Мы с Львовичем, отцом Софи, познакомились год назад. Был общий проект, потом он познакомил меня с дочерью, — говорит ровно, почти без эмоций.

Загорается зеленый, снова едем.

— Слово за слово, Львович начал продавливать меня и предлагать выгодный всем союз. Я не хотел детей. Его дочка не могла их иметь. У неё проблемы со здоровьем. В общем, для него это была гарантия, что Софи не останется одна. Взамен я получаю хорошее приданое. Ну ты видела.

Та земля.

— Она не сможет забеременеть?

— Да. Но по их брачному договору и мне пришлось бы сделать операцию, чтобы тоже не иметь детей. Фактически, они обезопасили себя, что их семейный капитал никуда не ушел.

— А кому они собирались оставить все свое наследство?

— Нашего ребёнка бы выносила суррогатная мать.

— И ты на это согласился?

— Почему нет? Детей я не хотел. А власть и деньги — да.

— А наш ребёнок? Его ты тоже не хочешь?

— Мия, давай не будем торопиться. Сейчас это пока только слова, я не могу это почувствовать или потрогать. Я не могу сказать, что я не хочу то, чего я не понимаю. А я не понимаю, потому что у самого ничего этого не было. Но я точно знаю, что хочу быть с тобой, — крепче сжимает мою руку. — С ребёнком ты будешь или без. И за тебя я буду бороться.

Мне приятно. Но осадок все равно присутствует.

Он не хочет детей. С другой стороны, сам не понимает, что это. А может, ему даже понравится?

— Не опасно сейчас идти против него?

— Не опасно, но сложно. Надо будет договариваться. Я тебя отвезу к себе, подождешь меня там.

— А если этот Львович предложит что-то ещё более выгодное?

— Выгоднее тебя? — усмехается мне уголком губ.

Меня….

— У меня ничего нет. Ноль приданого. Что не предложи, все будет выгоднее меня.

— Перестань, — снова сжимает мою ладонь, — я и так заработаю денег, на нас двоих или троих. Лучшее приданое это ты сама.

Да. За меня так отец не топил, чтобы вышла выгодно замуж.

— Отец сегодня приходил.

— Я знаю, говорил с ним.

— Обо мне?