— Мама любила, но у неё свой рецепт был, особенный. Нигде такого не могу найти, чтобы теперь повторить.

— А сейчас где мама? — спрашивает Тимур и кладет в рот ещё один.

— Мамы больше нет. Некому готовить.

При упоминании мамы по его лицу пробегает мрачная тень, как от неприятных воспоминаний, но он быстро усмиряет все накатившиеся эмоции.

— Почему международные отношения? — резко меняет тему.

— Отец так захотел.

— А ты что хотела?

— Я хотела танцевать.

— Хорошо танцуешь?

— Говорят, что да, — отламываю ещё половину сырника, Рокотов уже расправился с первой тарелкой.

— Покажешь?

— Что показать?

— Как танцуешь.

— С чего это я должна вам показывать?

— Любому творчеству и проявлению нужен зритель.

— Мне и без зрителей хорошо.

— Нравится, как в клубе на сцене танцевали?

— Хорошо двигались и как танцевали нравится, но сама бы так не хотела.

— Почему?

— Мне нравится заниматься танцами для себя, или возможно для своего парня. Но точно не разбазаривать себя для полсотни пьяных мужиков.

— А ты сама когда-нибудь танцевала на такой сцене?

— Нет и не буду.

— Тебе надо.

— Зачем?

— Ты зажата сильно. Всего боишься. Слушай, я тебя знаю, кажется, лучше, чем ты сама себя знаешь.

— Ты о чем?

— Хочешь казаться такой хорошей и прилежной девочкой, оболочка у тебя хорошая, крепкая, только я видел тебя другую. И тебе надо выпускать ее наружу, хотя бы иногда. Выгуливать, чтобы не попасть в переделку.

Тимур достает телефон и набирает кого-то.

— Сань, привет, слушай у тебя в клубе кто есть?.. Можно к тебе?

В смысле к тебе. Мне на пары надо.

Я машу головой отрицательно.

— Окей.

— Доедай и поехали, — кивает на мои два недоеденных сырника и берется за свою третью тарелку.

— Куда? У меня пары.

— Мы быстро. Пару минут.

Я заглатываю оставшиеся сырники и иду за Тимуром.

Он сворачивает в подсобки и дергает дверь.

И мы моментально оказывается в другой похожей.

— Это что?

— Это то, что тебе надо. Ну, и мне приятно будет посмотреть. Не отрицаю.

Рокотов

Тут темно. Прохладно. Пахнет чистотой. И.… вседозволенностью.

Закрываю за нами дверь на ключ.

— Где мы? Это вообще законно? — шепчет, как будто мы преступники.

— Нет, конечно, — подливаю адреналин ей в вены.

Телефоном подсвечиваю автоматы и ищу тот, который включает подсветку на сцене.

Нахожу быстро и щелкаю рубильником. Сцену заливает голубой неон по контуру снизу. Интим, как говорится, предлагать.

Беру Мию за прохладную ладонь, пропуская пальцы сквозь ее, и подвожу к лестнице на сцену.

— Хочешь посмотреть, где танцуют профессиональные танцовщицы?

Она шумно сглатывает в ответ. Оглядывается по сторонам.

— Никто не узнает. Мы тут одни, — тихо её подталкиваю к ступенькам.

Мы и правда тут одни. Я бы ни с кем не стал делить такую девочку.

— У меня проблем не будет?

Блт, как же ей хочется и как же она любит играть со своими страхами.

— Если будут, я улажу, — оставляю несколько процентов опасности для нее. — Поднимайся, — отпускаю ее руку.

Мия скидывает рюкзак на пол и поднимается на сцену.

Я иду в сторону диджейского пульта. Мы когда-то с ребятами начинали с дискотек, поэтому в общих чертах понимаю, что надо делать, чтобы включить ей медленный трек.

Настраиваю звук и подглядываю за Мией.

Мия…

— Ми-йа, — шепчу сам себе, смакуя редкое имя. Звучит как Моя. Моя девочка Мия. Только Моя.

Свет мягко освещает ее фигуру. Девушка кладет руку на металлический шест и не спеша ведет по нему. Сжимает, пробует на прочность.

Мия — как вылупившаяся бабочка, что скрыта ото всех паутиной страхов, укутанная в жесткую оболочку, как в кокон. Ее вообще кто-то видел настоящей?

Заканчиваю с музыкой и выхожу из-за пульта.

До одури хочется распаковать это все. Потому что будто в замочную скважину подсмотрел, какая она настоящая. Огненная, дерзкая, смелая, когда ничего не угрожает или наоборот вопреки чему-то. Разгадать так на ходу и не получается.

Мия обнимает ладонями пилон и с легкостью подтягивает себя выше. Собранные в высокий хвост волосы взлетают в воздухе. Она медленно и завораживающе движется на шесте, руки скользят по холодному металлу, а тело выгибается в такт музыке.

Я включаю камеру на телефону и снимаю ее.

Она выгибается на нем, словно сексом с ним занимается. Туника натягивается и очерчивает волнующие контуры фигуры. Бля, я бы вообще к х**м сорвал все и на голенькую посмотрел.

Музыка наполняет клуб, задает ритм ее движениям. Она как бабочка в потоке ветра ловит темп, двигается то быстрее, то медленнее. Пластичная такая. Даже не знаю, в какой позе попробовать ее сразу.

Мия закрывает глаза и кажется даже забывает про меня, танцует очень чувственно и откровенно. Просто парящий сексуальный мотылек.

Устремляется вверх по пилону, капец что творит. Это с виду нежная и женственная, но без силы и мышц такое не просто повторить. Раздвигает ноги в шпагате и тут я реально жалею, что на ней надеты леггинсы.

Вот это я точно хочу без одежды увидеть. Когда переворачивается в воздухе, даже задерживаю дыхание. Они то, девчонки, что тут танцуют профессионально, могут все. Но навыки Мии не знаю. А если упадет?

Даже дергаюсь, чтобы подстраховать, когда отпускает руки и скользит вниз. Но торможу, когда она перехватывается и тормозит.

И опять мысль, что она на шесте точно занимается сексом. Я еле сдерживаюсь, чтобы не подняться туда к ней и не заменить ее партнера.

Она так во всем отличается. Она танцует не ради работы. Ей не надо демонстрировать свое тело несколько часов подряд, она кайфует тут. Глубокие, плавные движения головой, ногами, телом.

Музыка затихает и Мия спускается, касаясь пола.

Она устало вздыхает и улыбается сама себе. Довольная, что все получилось. Но не для меня, а для самой себя. На меня вообще не смотрела. Зато я смотрел.

Убираю телефон, пока не заметила.

Это только для меня.

— Браво, — хлопаю в ладоши. — Иди сюда, — подзываю к краю сцены.

— Что? — плетется ко мне.

— Давай помогу слезть, — подзываю пальцами ещё ближе.

Она подходит и присаживается на корточки. Умничка какая, сама ко мне в руки. Даже не поняла ещё…

Беру за талию так, что ей приходится упереться руками мне в плечи.

Ловлю ее взгляд и довольно усмехаюсь, что наконец у меня в руках. Расширенные зрачки, частое дыхание — для нее это точно был секс. Своеобразный.

Мия как будто понимает что-то, на выдохе приоткрывает свои пухлые цвета персика губы, чтобы сказать что-то, но поздно. Тяну на себя и помогаю самортизировать прыжок, а когда она касается пола, корпусом толкаю к сцене и прижимаю, чтобы не сбежала.

Блт, губы эти сочные. Без блеска и помады. Ее нельзя испортить, нельзя вымазаться. Они как будто созданы для того, чтобы я наклонился и впился в них.

Можно только брать полностью.

Губы на вкус такая мягкие и упругие, как в первый наш поцелуй. Пахнет чем-то еле уловимым и цветочным. Нежная моя бабочка. Так опасно ей сделать больно или надломить где-то, но порхать над ней ещё сложнее.

Беру её за хвост волос и накручиваю на руку. Пробую чуть сильнее, чтобы узнать ее границы.

Отвечает на поцелуй. Извивается в моих руках и трепещет, как мотылек. Куда же ты залетела, глупая?

Естественная такая, открытая, неопытная. И я ей помогу эти крылья раскрыть. Покажу другой мир. Удовольствий, секса, похоти.

Вжимаюсь в нее бедрами. Пусть почувствует, как хочу её. Как упирается в нее мой член. И как я сдерживаюсь, чтобы не раздеть ее сейчас.

Задираю тунику и пальцами впиваюсь в нежную бархатистую кожу. Оставляю на ней отметины. Сминаю упругую попу. В этой девочке вообще есть изъяны?

Она на каждое мое действие часто вдыхает и выдыхает, но не отталкивает.