Открывает мне дверь на улицу.
— А с ней что, можете объяснить? Я должен им что-то сказать.
— Вам нет, только родственникам.
На скорой нас уже встречают. Двери сзади открыты, каталка вывезена из машины.
— Сюда ее уложите.
— Я могу с ней поехать? — опускаю полуживое тело, забираю ее рюкзак себе.
— Нет, — отрезает фельдшер и обходит автомобиль.
— Куда вы ее везете.
— Клиника Артемида.
— Что с ней, можете сказать? Это опасно?
— Ее должен осмотреть врач. Не отвлекайте.
— Что с ней? — разворачиваю его и хватаю за воротник. Смотрю в глаза и жду ответ.
— Девушка умрет, если вы меня не отпустите.
Я автоматически разжимаю пальцы и отпускаю его.
— Сердце, — запрыгивает в машину, закрывая дверь, — в больницу, быстро.
Это что, из-за меня, что ли? Сначала Борисыч, теперь Мия, что у них там за проблемы семейные. Почему не рассказывала?
Скорая включает мигалки, а я разворачиваюсь и бегу к парковке. Пока добегаю и сажусь в нее, скорая уже выехала оттуда. Я быстро на навигаторе простраиваю маршрут, завожу машину и тут же газую, выезжаю со стоянки, вливаюсь в поток. Но машин дофига. Перед скорой расступаются, передо мной — естественно, нет.
Что я наделал, что наделал… Не первый же секс у нас, чтобы она вот так падала от этого в обморок. Сердечный приступ? Она же молодая. Откуда эта херь? А если ей до этого уже плохо было?
Проскакиваю на моргающий зеленый, перекресток проезжаю уже на красный.
А если не довезут? Вот если… не успеют.
Мия, девочка моя, прости.
Маленькая такая, нежная, страстная, кошечка моя. Ну откуда я мог знать?
Она же не просто так упала. Переволновалась. Или вообще испугалась меня. Я же… блядь я даже не подумал, что это так сильно на ней отразится. С чего блин я должен был подумать? Мы с ней, как только ни трахались. Как только… но не так, конечно. Никогда не против ее воли. Но она хотела. Думал, что играла в недотрогу. Злилась на меня. Но до этого же сама шептала, как любит, как хочет. Рокотова моя…
Если с ней что-то случится из-за меня… На хрен вообще все пошлю.
А Борисыч? Надо ему сказать. А что говорить? Как мне ему теперь в глаза смотреть?
Скорая ещё отдаляется от меня, для кого-то маячки сейчас как просьба уступить дорогу, для меня как целая жизнь. Хоть бы они успели.
Голосом прошу вызвать Борисыча. Не представляю даже, что мне ему говорить. Как? Нельзя же так в лоб. И что сказать? Он когда узнает… его доверие я точно навсегда потеряю. Как и опору.
Пока идёт гудок, скорая тем временем сворачивает, я тоже перестраиваюсь.
— Да, Тимур.
— Борисыч…
— Рад слышать, Тимур, — улыбается.
— Мие стало плохо после занятий. Ее в больницу везут. Простите, Роман Борисович, это из-за меня.
— Плохо? Что с ней? Почему из-за тебя?
— Это… после моей пары ей плохо стало.
— Где она?
Сворачиваю к клинике и вижу, как дверь в скорой открывается, а Мие делают массаж сердца. Как будто откачивают. Что-то между собой быстро обсуждают.
Твою мать.
— Тимур, где она? Что ещё?
— В Артемиде…
Глушу машину и быстро выхожу из нее.
— Есть пульс, Артем Александрович, — фельдшер передает ее врачу, который выходит встречать их, — потеря сознания, давление упало, была короткая остановка сердца…
Дальше, как в тумане. Остановка сердца?
Мия до сих пор без сознания. Ее везут куда-то. Голова от движений каталки мотается, никто не придерживает. Малыш, ну ты чего?
Я уже не отвлекаю их расспросами. Пусть только спасут.
Все так суетятся с ней, что не замечают меня. Я только на ходу хватаю бахилы и накидку, и иду за ними. Ее завозят в лифт. Там консилиум целый, я бросаюсь по лестнице. Не знаю, куда везут, поэтому на каждом этаже заглядываю к лифтам.
Лифт тормозит напротив реанимация. Забегаю за ними, но меня тормозит медсестра.
— Вам сюда нельзя.
— Что с девушкой?
— А вы кто ей?
Аааа. Чёрт.
— Брат.
— Хорошо, подождите тут, пожалуйста, — кивает на стулья в коридоре. — К вам выйдет врач.
Я запускаю пальцы в волосы и массируя голову. Зайка моя маленькая… Держись, пожалуйста. Я тебе обещаю, я никогда больше больно не сделаю. Только не умирай, малышка. Я не хочу жить с мыслью, что тебя нет где-то рядом. Что это из-за меня случилось. Что я чуть ли не самое ценное в своей жизни сам загубил.
Я не чертов романтик, чтобы так все чувствовать, как ты. Так переживать за все. Но сейчас я на грани того, что тебя может не стать. Не хочу тебя терять. Не так много таких людей, но ты одна из них. Честная, открытая, как есть, одним словом. Алчная только до меня. Чтобы я только её был. Она теперь меня не простит никогда за это. Что взял силой, грубо, против ее воли.
Горло дерет когда вспоминаю, как гуляли с ней тогда по моей стройке, в машине целовались, в Питере выходные провели. А сейчас как предатель поступил. Взял то, что хотел и бросил по факту. На свадьбу собрался. Мудила.
Что мне эти деньги? Вот я буду более счастлив? На двух машинах буду ездить? Ну круто, молодец. А вот знать, что из-за меня дорогой человек умер, что я ее довел до этого состояния…
Это я все могу держать на цепи и брать, когда надо. Она же…
Я понял, кажется…
Сегодня просто эпик был, как говорят мои сотрудники. Она все это переживала. Все это время копила просто мысли. А сегодня я. Экзамен этот ради нее устроил, чтобы найти повод побыть с ней, раз она не хочет встречаться. Не просто так же не хочет.
Рокотов...
Она так сильно за это все переживала, что довела себя.
Я откидываюсь головой и упираюсь в стену.
Только сейчас взгляд цепляет рекламу нового отделения этой клиники, которое сейчас строится и в которое можно инвестировать.
Инвестировать.
Стройка. Свадьба. Брачный договор.
Твою мать.
Смотрю на часы.
Хлопаю себя по карманам. Ищу телефон. Нет его.
В машине остался.
Я на сорок минут опоздал на подписание брачного договора.
Бежать за телефоном или с Мией остаться?
Глава 39
Делаю глубокий вдох и втягиваю носом незнакомый запах.
Я не дома и не в универе.
Больше похоже на больницу, антисептиком везде пахнет.
Больница…
Резко распахиваю глаза и просыпаюсь. Я в палате, которая очень напоминает ту, в которой лежал отец.
Что со мной?
Осматриваю себя. Вроде в порядке все.
Лекция была, потом Рокотов, потом шла по коридору, потом… потом ничего не помню.
В больничной сорочке, как будто тут уже надолго застряла. Я поднимаюсь и иду из палаты. Надо узнать хоть что-то о себе же.
Где я вообще? Что случилось?
Босиком иду по прохладному гладкому полу, ступни в ответ начинает морозить. Что-то чувствую, значит жива ещё.
Открываю дверь и выглядываю в коридор.
Никто на меня не обращает внимания, поэтому иду в сторону поста.
— Ой, а ты куда встала, девочка, — ко мне тут же спешит медсестра, — идём, тебе лучше лежать, — берет меня под локоть и ведет назад.
— А где я?
— В кардиологии.
— А что я тут делаю?
— На скорой тебя привезли, плохо стало. Ты ложись, — помогает мне вернуться в кровать, — Я сейчас позову врача.
В кардиологии? С чего бы? У меня вообще с этим проблем не было никогда.
Медсестра убегает, а через пару минут возвращается с врачом.
— Добрый день, Мия, правильно?
— Да.
— Роман Борисович — ваш отец, мне сказали?
— Кто сказал?
— Мужчина, который вас привез. Брат.
— У меня нет братьев.
— Высокий такой, темный.
Рокотов, что ли?
— Он тут?
— Уже уехал, но да, привез вас и долго ждал, когда вы проснетесь.
И не дождался. Это в карму ему не зачтется, может даже не стараться.
— Что со мной?
— Сейчас все расскажу. Вашему отцу я сообщил, что вы в больнице, о вашем состоянии в общем, но есть моменты, которые я должен обсудить с вами наедине. А вы уже будете решать что с этим делать, кому и что рассказывать.
