— Чего стоишь там? — кивает мне. — Иди сюда, — хлопает ладонью по колену в темных брюках и делает ещё одну затяжку.

Боже, он узнал меня или нет? Или сказать, что обознался? Да. Точно.

Вокруг хоть и приглушенный свет, интимная музыка, но расслабиться я не могу. Кажется, пошевелюсь и ноги сведет судорогой.

Рокотов же тушит окурок, убирает брелок в карман и поднимается. Как опасный хищник твердо и уверенно идёт на меня.

Взглядом гипнотизирует.

Я не боюсь его самого, скорее опасаюсь, что отцу расскажет, если узнает меня. Но и первой заговаривать боюсь, а вдруг всё-таки не узнал.

Чем ближе он ко мне, тем больше смущаюсь.

Опускаю глаза в пол и прикусываю губу. Узнал, не узнал? Не понимаю. От сумасшедшего сердцебиения подташнивать уже начинает. Телефон в сумочке тихо вибрирует. Не доставать же при нем.

С каждым шагом этот опасный мужчина все ближе. Останавливается в шаге от меня. Я втягиваю терпкий запах табака и дорогого парфюма. На что рецепторы тут же реагируют и плечи передергивает.

Рокотов протягивает руку и большим пальцем поднимает мой подбородок вверх, чтобы поймать мой взгляд. На полголовы выше меня. Красивый, холеный весь. Прямоугольное лицо, выразительные скулы, четко очерченная щетина. Три глубоких складки треугольником между бровей.

Мамочки.… Снова накатывает эта смесь внутри. Мне и страшно, и приятно так тянет от этой неизвестности внизу живота. Где-то внутри. Там как будто бутоны набухают и вот-вот раскроются.

Уголок его губ дергается в едва заметной полуулыбке. Большим пальцем сминает нижнюю губу, а потом проталкивает мне в рот и водит по языку.

Мозг вопит, что это опасно, но тело не слушается. Хочет подчиняться этой власти и хоть чуть-чуть узнать, кто такой мужчина. Будь кто-то другой сбежала бы, но тут как будто за плечами есть защита в виде отца. Каким бы он ни был, но моя защита для него в приоритете.

Я смыкаю губы вокруг его пальца. Я как будто в океан глубокий захожу. Там страшно, запретно и ничего не понятно, но у меня есть спасательный круг, который точно не даст затянуть меня на дно.

Рокотов облизывает губы и делает шаг ко мне.

— Удивил.

Смысл слов не понимаю. И вообще теряю логическую нить, когда Рокотов наклоняется и впивается в губы. Проталкивает язык мне в рот. Все по-взрослому. Напирает и вжимает в мягкую обивку стен, как в матрас.

На языке повисает ореховый привкус табака и горечь какого-то напитка.

Его сильные пальцы шарят по телу. Сминают талию и бедра.

Губами втягивает нижнюю губу. По властному резко. А я толком и целоваться не умею. Понимаю, что рот надо открывать и закрывать, а дальше все эти штуки с языком.

Мужчина соскальзывает рукой мне на попу и подает к себе.

В бедро упирается что-то твердое. Это же… Чёрт. Эрекция, что ли? Я что, его возбуждаю?

Что делать с этим? Я замираю и отстраняюсь.

— Девственница, что ли?

Только сейчас понимаю, что замерла и не двигаюсь.

Обводит мои губы снова большим пальцем, раздвигает до большой буквы О.

— Отсоси тогда.

Берет мою ладонь и кладет себе на брюки, сжимая член. Ёшкин, какой большой.

— Что? — аккуратно высвобождаю пальцы.

С ним бы я, конечно, девственность потеряла… но не так. Я же девочка. Мне нужны все эти цветочки, ужин, признание в любви.

— Ты же за этим пришла, — напирает голосом, и резко прижимает меня за запястья к стене. — Я хорошо заплачу, если постараешься.

Заплатит?

Так он не узнал меня? Перепутал с…

— Я не работаю тут! Вы что!

— Не важно, — наклоняется ниже и низким бархатным голосом шепчет на ухо. — Хочу сегодня твой рот на моем члене.

Вытягиваю руки вперед и упираюсь ему в грудь.

— Это шутка? — уворачиваюсь от будоражащих касаний. Такой он уверенный, мощный, энергичный, опасный.

— Нет, не шутка.

Красивый и богатый тебя заберет, как говорила Варя.

— Я.… я не буду это делать.

— А нахуя ты пришла?

Унижает своими намеками и резкой сменой настроения. Козел.

— Заблудилась.

Сводит на переносице брови и запугивает своим взглядом.

Нашел мне тоже шлюху.

Сссука.

Не говорит вслух, но цедит сквозь зубы.

Я пытаюсь показать зубки, но у природы свои законы. Выигрывает всегда хищник. Он сильнее и ловчее. Трепетная лань, типа меня, не уделает самца. Если, конечно, он сам этого не захочет.

— Мы не поняли друг друга, я пойду?

Рациональная часть хочет уйти, а у маленькой девочки внутри теплеет надежда, что он меня узнает, заберет к себе, спасет.

Рокотов недовольно отталкивается от стены и, молча достав из кармана брюк пульт, открывает дверь.

— Чё стоишь? Свободна!

Я быстро пробегаю взглядом по крепким плечам и рукам, скрытым под дорогой тканью рубашки, вижу плоский живот, наверняка и кубики там в наличии, и всё ещё выпирающую эрекцию.

Я прижимаю к себе сумочку и сбегаю.

— На глаза мне больше не попадайся, — кидает в спину.

Хах. Смешно. Больно надо.

— Не буду, — оборачиваюсь к нему, но когда дверь так близко, чувствую безнаказанность и добавляю — я сразу в память врезаюсь.

Дергаю ручку двери и выхожу.

Слышу как он тихо выругивается. Нервный какой.

Только на лестнице уже понимаю, что я это правда сказала? В память врезаюсь? Я в память врезаюсь? Ой, дура. Он же сейчас найдет себе кого-то и забудет про меня через пять минут. Скорее он мне в память врежется, как первый мужчина, у кого я потрогала член.

Мия

Мои крылья. Желания. Запреты.

Надо будет завтра юбку погладить в универ и ещё тетрадей докупить.

Провожу по руке, а там, словно отпечаток, тут же оживают застывшие воспоминания. Как сильные руки сминают кожу.

Переворачиваюсь на другой бок на своем матрасе на полу.

Ручки, фломастеры вроде бы купила. Бутылку для воды новую, точно, старая же треснула.

Влажный, шершавый язык на коже до сих пор фантомно ласкает меня.

Снова переворачиваюсь уже на другой бок.

— Ми, всё нормально? — шепчет и приподнимается на локте Варя.

В полумраке ее силуэт на кровати возвышается надо мной как гора.

— Уснуть не могу.

— Что-то случилось? Репетитор сестры же тебя не поймал?

Не поймал…

Я прикладываю пальцы к до сих пор саднящим от поцелуев губам. На кончике языка всё ещё аромат табака.

До конца и не понимаю, что там произошло. Какая-то дурацкая ситуация, но в теле до сих пор фантомно вспыхивают ощущения от касаний и крохотные мурашки пробегают под кожей.

Бесит, что все это я мечтала ощутить с парнем, в которого влюблюсь, а не с посторонним мужчиной.

— Мия? — вырывает из мыслей Варя. — Поймал всё-таки, что ли? — садится на кровати и закутывается в одеяло, как мумия.

— Не застукал, но…

— Рассказывай давай.

Я выдыхаю, страшно до сих пор.

— Варь, только никому, — сажусь напротив нее.

— Ты же меня знаешь, я если только твоему отцу, а так нет, — смеется в ответ.

Если отец узнает.…

Самое интересное, что её он уважает. Варя сама поступила на международные отношения, в отличие от меня. Я собиралась идти в артисты, готовилась туда два года. А потом… потом мамы не стало, а в ее документах я нашла имя своего отца.

Никаких танцулек. Нужна серьёзная профессия. А так как на серьёзную профессию я просто не готовилась поступать, он пропихнул меня так.

Ректор всё-таки.

— Варь, я пока пряталась, столкнулась там… наверху… в одной комнате, с мужчиной.

— В смысле столкнулась?

— Ну… короче, он принял меня за проститутку.

— И чё? Приставал?

Я кутаюсь лучше в одеяло, а сама свободной рукой касаюсь груди.

— Поцеловал.

— Воу.

— Это так неожиданно было. Я даже не успела подумать.

Останавливаюсь и перевожу дыхание. Облизываю губы и они откликаются пощипыванием.

— И чё дальше?

— Я целовалась с ним, по-взрослому.

— С языком?