Рука ректора осталась на моем правом плече, а на левое легла ладонь профессора Бертрана. Не знаю, что именно они делали. Кажется, даже не шевелились. Зато у меня внутри шевелилось всё. Вот такие странные ощущения, будто копошатся муравьи.

— Невероятно, — наконец, изрек Бертран. — На девочке мощнейшая защита против чужой магии, что я когда-либо встречал. И стоит очень давно. Соседке повезло, что осталась жива. Видно, собственные способности не высоки. Ударила бы сильнее, могло и голову оторвать рикошетом.

— Самое удивительно, я даже не вижу, за что зацепиться, чтобы снять эту защиту, — добавила ректор. — Она будто цельная. Нет ни начала, ни конца.

— За-зачем снимать? — пролепетала я. Признаться, мне нравилась мысль, что никто не сможет причинить магический вред.

— Затем, что кому-то, впрямь, может оторвать, как минимум, конечности, — ответила леди Клейторн. — Однако сейчас я не вижу способа разрушить защиту.

— Я тоже, — признался Бертран. — По крайней мере, пока.

— Тогда почему мне досталось от шарика-убийцы? — спросила я, вспомнив свой полет об стену.

— У шариков особая сила, — пояснила ректор. — В них совмещены магия и технологии одного из средних миров. Жуткое изобретение. Потому они и способны убивать оборотней. При других обстоятельствах наших предков победить практически нереально. В некотором смысле, они сильнее магов. А шарик устроен так, что способен пробить мощь оборотней. Он будет бить, выпускать заряд за зарядом, пока его не уничтожить. Он реагирует на любое движение. Как и случилось, когда вы сегодня вошли в класс.

Я снова поежилась. Слово «технологии» было не совсем понятно. Но я сделала вывод, что это некий механизм, как например, в часах. Только намного сильнее. Что ж, тот кто создал шарик, очень умен. А еще беспринципен. Я еще раз мысленно поблагодарила вселенную, что Кирана научили противостоять шарикам.

— Нужно сделать объявление, чтобы никто не пытался использовать магию против Киры, — предложил профессор Бертран. — Знаю, не очень приятный шаг. Но это лучше, чем собирать кого-то из студентов по кусочкам.

— Придется, — признала ректор неохотно. — Полагаю, ваш урок закончен?

— Да. Я хотел провести кое-какой эксперимент по использованию магии совместно. Но пока подожду. Ее защита способна расценить мои действия, как угрозу. Я, конечно, способен справиться с рикошетом. Но предпочту всё же сначала сам подстраховаться, прежде чем начинать полноценную работу с Кирой.

— Мудрое решение, — согласился профессор Морс.

Ректор промолчала.

Я же махнула рукой притихшему лику, и мы вместе покинули кабинет. Сердце радостно стучало. Я осталась довольна, что два сильнейших мага в Академии не знали, как подступиться к моей защите. Вот и славно. Я же не способна обороняться. Разве что кулаками. А теперь… Теперь никто точно не сунется. Ни Кейт, ни Киран.

— Спасибо тебе, — поблагодарила я Реми, когда мы отошли от кабинета Бертрана. — За то, что соврал о собаке. Ложь, конечно, не очень хорошо. Но нынче по-другому никак.

— Это моя обязанность — защищать нас. Делаю то, что могу. На магические свершения я пока не способен. Как и ты.

— Ничего. Научимся рано или поздно, — пообещала я.

Мы сделали поворот, и… я едва не налетела на Кирана.

Ну что за напасть? Будто кто другой не мог на пути встретиться? Вот сейчас возьмет, применит против меня магию, и ему оторвет голову, как и говорила ректор. И кто будет виноват? Уж точно не сам Киран.

— Только посмей что-нибудь выкинуть! — потребовала я яростно.

Парень поморщился.

— Шла бы ты, куда шла, — посоветовал он.

И тут я заметила, что он спрятал руку за спиной, а в глазах промелькнула тревога. Кажется, он направлялся по своим не совсем законным делам, а тут… я.

Отлично! Еще один повод попытаться от меня избавиться.

И тут, словно по заказу, по коридору пронеслась собачка леди Шо. Остановилась рядом со мной и снова принялась ругаться.

— Думаешь, от меня так просто избавиться⁈ Нет! Я стану твоей тенью, Кира Монтрэй! Буду везде следовать за тобой, пока не расскажешь ректору, что мою хозяйку преследовали! Что это она была целью, а не эта истеричка Бертран!

Я зарычала. В буквальном смысле.

Что за издевательство⁈

Вот интересно, у леди Шо есть родственники, которым полагается передать всё ее имущество, считая питомицу?

— Что ты сделала собаке? — задал Киран тот же вопрос, что недавно и профессор Бертран.

Я глянула на парня волком. На мгновение даже захотелось, чтобы он применил магию. Не мощную, чтобы обошлось без катастрофы. А как Кейт. Дабы обзавелся шипами.

— Ничего я не сделала этой упертой собачонке, — прошипела я, понимая, что достигла предела. Вот-вот последует эмоциональный взрыв.

— Сделала! — не унималась мелкая упрямица. — Ты не хочешь помогать. А должна. Должна!

— Поговори у меня! Укушу. Больно.

Неожиданно в коридоре появилось еще одно действующее лицо. Мой пес Ричард. Он оскалился на собачку леди Шо, и та поджала хвост.

— То-то же, — изрек пес. — И нечего тут истерики закатывать.

Он не мог знать, чего именно требовала от меня собачка. Но быстро смекнул, что это неправильно, когда чужая питомица голосит на хозяйку в коридоре, привлекая ненужное внимание.

Я собралась, было, уйти. Вместе с ликом и псом. Подальше от Кирана. И собачки. Как вдруг тот охнул и… уронил на ковер странный предмет, тот самый, что прятал за спиной: дощечку в форме ромба с вырезанными на ней узорами. Кажется, она начала тлеть и обожгла парню руку.

— Да чтоб всех! — выругался Киран, попытался поднять имущество, но ничего не вышло. Он продолжил ругаться, дуя на пальцы.

— Идемте, — шепнула я псу и лику.

Во что бы парень ни ввязался, это не моё дело. Лучше не быть свидетелем его секретов.

Собачка леди Шо за нами не пошла. Побоялась связываться с Ричардом. Только прохныкала что-то вслед.

Мне было ее жаль. Честно. И я понимала, в чем-то она права. Педагогам стоит знать, что целью могла быть леди Шо. Но разве не безумие рассказать об этом и подставить под удар себя. Леди Шо уже мертва. Справедливость для мертвых важна. Но она не перекрывает риск для живых. А мне категорически не хотелось следовать за хозяйкой собачки.

И всё же…

— Скажи, есть способ доставить письмо обитателю Академии инкогнито? Чтобы никто не узнал, что отправитель я? — спросила я у Айви, когда дошла до спальни. Кейт еще не вернулась от лекарей, и можно было говорить спокойно.

— Нет, — ответила соседка. — В Академии действует отслеживающая магия на письма. Много лет. Раньше были инциденты. Студенты слали конкурентам послания с угрозами. Рассказывают, одна девушка чуть не покончила с собой, потому что ее довели. С тех пор автора любого письма можно легко определить. Ректор за этим пристально следит. Она за здоровую конкуренцию, без ударов в спину.

— Ясно… — пробормотала я.

Что ж, я попыталась. Но нет, так нет.

— А зачем тебе? — насторожилась Айви.

— Просто проверяю одну гипотезу, — отмахнулась я. — Не бери в голову.

— Как твои успехи в высшей магии?

— Пока никак, если честно. Сила есть, а толку нет.

— Всему своё время. Научишься. Главное, дар в наличии, — Айви вздохнула. — Хотела бы я владеть высшей магией. Это открывает немало возможностей в будущем. Мы — двуликие — и так многого лишены. Хочется хоть каких-то подарков от вселенной.

— Чего именно мы лишены? — спросила я озадаченно.

Способности (пусть и не выдающиеся) имеются у каждого, есть предназначение — работа в средних мирах. Наши студенты бы в нижних пожили. Там всё вообще беспросветно, если подумать. Даже за неделю в Академии я сделала вывод, что двуликие чувствуют себя более свободно, чем мои бывшие земляки. Там правила, правила и правила. Особенно для женщин. А на тех, кто выбивается из толпы, сразу клеймо, от которого не отмоешься.

— Всем хочется иметь нормальную семью, — проговорила Айви. — Но увы и ах.