И да, когда я спустился вместе с гостем на плиты ангара, и мы с ним уже и распрощались… Мой взгляд вдруг остановился на парне, который стоял, привалившись к столбу и нет‑нет да и бросал взгляд в нашу сторону.

Вообще, конечно, парень, как парень. Только чёрный.

Последний день нашего пребывания на станции прошёл в непрерывной беготне.

С самого утра я, едва умывшись и проглотив на бегу что‑то – я даже не помню, что именно, бодрой рысцой направился в местный околоток. И не подумайте, что это я сам так решил.

Просто проснулся я в этот день не от звонка будильника, а от того, что вибросигнал коммуникатора сердито жужжал, а сам гаджет яростно подпрыгивал на стоявшем рядом столике.

Это мой давешний знакомец из местных сил охраны порядка, господин Даймет, напомнил мне, насколько сильно он хочет меня видеть…

Ну и мне тоже хотелось узнать хоть что‑нибудь о том, что двигало парнями, которые решили меня оглушить, опутать сетью, и, скорее всего, куда‑то утащить. И вряд ли меня там ждало что‑то хорошее…

В общем, приняв входящий, я сонным голосом пообещал этому омерзительно бодрому господину, что буду у него как только, так сразу.

До офиса блюстителей пиратской законности я добрался довольно быстро. Да и там, если честно, провёл совсем немного времени.

Объяснительную я надиктовал загодя, так что тут я просто передал Даймету файл с пристёгнутой к нему ЭЦП.

А он, как и обещал, рассказал мне, как обстояли дела с расследованием нападения на меня, любимого.

Если коротко, то никак. То есть, этих парней нанял сотрудник службы по мигрантам. Некто сержант Зауэр.

Дело в том, что все эти ребята попали в систему Латоти голыми и босыми, без гроша за душой.

И светило им не самое приятное будущее – работа за еду на 4‑й планете, или на астероидах… Там жизнь была… не сахар, так скажем. И не особенно длинная она там была, жизнь‑то…

Ну, или арена им светила. А так как у них была военная подготовка и профильные нейросети, то да, по правилам, по ним по всем в первую очередь плакала именно арена. Тем более, что рабочие вакансии даже на астероидах были сейчас заполнены.

Каждый из них должен был захлебнуться в собственной крови под рев трибун. Рано или поздно. Так или иначе.

Именно так кончает большинство тех, кому не везёт туда попасть. И только те, кто по праву может называть себя профи, имеют возможность избежать этой незавидной участи.

Выживают только те, кому за счет собственного мастерства и везения удаётся поднять сумму, достаточную для приобретения статуса резидента. Вернее, те из них, кто, получив эту сумму, не сильно тянет со сменой рода занятий.

А то везение, это штука такая… Вот ты раз за разом побеждаешь, ты крут и находишься на самой вершине рейтинга. И вдруг, ни с того, ни с сего, госпожа Фортуна повернулась к тебе филеем – и ты уже булькаешь кровью и бьёшься в агонии на песке арены…

Так вот. Этот самый сержант предложил ребятишкам не пыльную, как следовало из его слов, работёнку. А именно – скрутить фраера ушастого и уволочь его в одну из дальних подсобок. Делов‑то…

Сомнений в успехе быть не могло – их шестеро, а фраер один. И времени на то, чтобы его скрутить, должно было уйти не более пяти минут – и это при самых плохих раскладах. Так что даже самые резвые охранники добежать на место происшествия никак не должны были успеть.

Как заверил их Зауэр, полиция минут через десять должна была появиться, не раньше. Может, так оно и случилось бы… Но на их беду Даймет только заступил в должность, а потому энтузиазм у него буквально хлестал через край. И, вследствие этого, охрана прибыла на место гораздо раньше, чем ожидалось.

На этом, собственно, и всё. Когда пришли за Зауэром, то он уже был комнатной температуры. То есть бедняга преставился прямо на рабочем месте – в собственном кабинете. В самый, так сказать, подходящий момент – и от совершенно естественных причин – от кровоизлияния в мозг… Сгорел на работе, однако.

Удивительно вовремя, хочу сказать – и это навело меня на совсем невесёлые размышления…

В общем, причины, по которым кто‑то попросил Зауэра меня отловить, остались неизвестны.

А вот на мой вопрос, а не были ли причиной этого нападения охотники за головами, я получил отрицательный ответ.

Дело в том, что контроль въезда тут хоть и ненавязчивый, но весьма строгий. И охотникам за головами сюда вход воспрещён. То есть совсем.

И если у кого‑то из них хватит дури попытаться сюда как‑то проникнуть, то после этого жить он будет очень плохо, но очень недолго, да…

Все лицензированные охотники за головами известны, потому с их отловом проблем нет.

А если заведётся кто‑то хитрый и без лицензии, и попытается для своих целей использовать механизм дуэли, то и на него управа найдётся…

Если вызов тому, на кого открыт контракт, бросает кто‑то, кто в системе появился меньше года назад, то очень вероятно, что дуэль отменят, а этого товарища возьмут в оборот. Крепко так возьмут…

Да и в любом случае, правила дуэлей таковы, что в случае гибели разыскиваемого лица вознаграждение уходит в бюджет Анклава, и все участники дуэлей подписывают соответствующие бумаги, в которых говорится, что на награду за голову противника они не претендуют… То есть охотникам за головами тут ловить нечего. Не окупается риск при любых раскладах.

И, раз это не охотники за головами, то тогда кто? Кто меня этому Зауэру заказал? И зачем обязательно живым? Иначе, зачем сетка? Да и светошумовая граната?

Кинули бы плазменную…

Нет, это конечно меня не убило бы. Сейчас у меня и регенерация уже к пятидесяти процентам приближается, и крепость костей и всего прочего уже выше сорока процентов… Так что выжил бы, да… Но несколько неприятных минут мне было в этом случае гарантировано…

Ладно, будем думать, соображать… Следить за развитием событий и держать ухо востро. В любом случае, всё когда‑нибудь прояснится.

На этом я с симпатягой Дайметом распрощался, и пошёл обратно. Должен же был кто‑то руководить сборами и прочими действиями, которые нужно было, кровь из носа, совершить до нашего отлёта…

Когда я вернулся к кораблю, то застал там людей Бобера. Они привезли с собой огромный тягач с платформой и монструозную подъёмную установку. С помощью всего этого они и собирались утащить наш фрегат в доки, принадлежавшие фирме.

И, что меня немного удивило, так это то, что сам Бобер почтил нас своим визитом. Как выяснилось из нашего разговора, ему всю ночь не давали спать мысли о чёрных сферах. Он всё‑таки придумал некий план, следуя которому рассчитывал разбогатеть.

Само собой, ни о чём нельзя было говорить до тех пор, пока я не дам добро. Вот за получением моего согласия на работу по этой схеме он и пришёл сюда вместе со своими работягами.

Едва увидев, что я приближаюсь, он выдвинулся мне навстречу и взял под локоток:

– Доброе утро! – лучезарно улыбнулся он. От него пахло сигарами и натуральным кофе. Гад. Я вот синтетики этой как с утра наглотался, так и хожу…

– Утро добрым не бывает! – назидательно ответил я.

– Нет, бывает! – возразил мне большой начальник, и, словно фокусник, извлёк непонятно откуда объёмистый титановый термос. Сноровисто открутил крышку, в которую тут же хлынула струя натурального кофе. Горячего и безумно ароматного…

– Может быть это сделает ваше утро немного добрее? – задал он провокационный вопрос. Но меня и провоцировать‑то не нужно было. Я тут же выхватил у него крышку, куда был налит кофе и с наслаждением втянул в себя бодрящий запах.

Я пару минут попивал волшебный напиток. Даже зажмурился, как кот, лежащий на чём‑нибудь пушистом, мягком и тёплом.

Убедившись, что я теперь настроен сравнительно благодушно, Бобер перешёл к делу. Прежде, чем начать разговор, он извлёк из кармана какой‑то маленький девайс с клипсой, и прицепил его к грудному карману.