Но, хвала Ушедшим, наши скафы всё‑таки держали эти импульсы без вреда для нас. Так что, получается, турели можно и потом загасить. Они сейчас, конечно мешают, но это не критично.

– Хватаем излучатели! – скомандовал я. – Режим «бронебойный»! Теперь всё будет по взрослому!

Завязалась яростная перестрелка. Тот охранник, на которого налетели дроны бестолково метался по залу, то ли пытаясь увернуться от них, то ли дроны вывели из строя его оптику и сканеры, и он теперь мало что видел.

Я решил, что в любом случае его надо успокоить и произвёл несколько выстрелов по дёргающейся фигуре.

Оружие Джоре показало себя с самой лучшей стороны, и этот тип распростёрся на стальном полу в неестественной позе.

Гвидо, прикрываясь массивной энергоустановкой, вёл беспокоящий огонь, не позволяя оставшемуся противнику маневрировать и вести прицельную стрельбу.

Дрищ держался чуть позади, перенаправив дронов на единственного живого противника. Этот охранник тоже вёл себя очень беспокойно. Он начал метаться, стремясь избавиться от «Шершней» и не дать Гвидо по себе попасть. Но он помимо того, что продолжал беспорядочно дёргаться, ещё и стрелял абы куда…

Я, тяжело дыша, огляделся. Бой закончен. Турели подавлены, а второй охранник дымящейся грудой железа лежал на полу Только вот Дрищ…

– Дрищ! – я увидел, что тот сидит, прислонившись к стене, и зажимает рукой плечо.

– Живой, – прохрипел Дрищ. – Только рука не работает. Плазмой зацепило.

– Чиж, как слышишь? Реакторный блок под контролем, – доложил я. – У нас раненый. Я обернулся к Дрищу, – держись боец, заштопаем в лучшем виде. Ты только не раскисай.

Встроенный в его скаф медицинский модуль уже начал работать. Он провёл диагностику, впрыснул страдальцу под кожу коктейль из регенераторов и обезболивающих.

Я подошёл к Дрищу и осмотрел рану. Плазменный заряд прожёг броню и оставил глубокий ожог на плече. Кибердок шипел, накладывая регенерационную повязку.

– Пару часов полежишь спокойно, и будешь почти как новенький, – сказал я и ободряюще улыбнулся. – Но в бой пока лезть не надо. Ты сейчас не боец. Останешься здесь, будешь контролировать реакторный зал и держать связь с Чижом.

– Понял, – кивнул Дрищ. – А вы?

– А мы, – я поднялся и посмотрел на Гвидо, – идём дальше. У нас ещё куча дел. Надо разобраться с теми, кто в караулке сидит. Их там четверо. Да и Пхукунци сам себя не поймает, и людей Аргуссоса надо вытаскивать… В общем, есть, чем заняться.

– Удачи, командир, – сказал Дрищ.

– Спасибо, – усмехнулся я. – Она нам, ой, как пригодится.

Я махнул рукой Гвидо, и мы направились к выходу. А Дрищ остался на попечении роботов‑уборщиков, которые уже деловито сновали между трупами охранников. Они, наверное прикидывали, как половчее ухватить эти куски мяса, запечённые в железной скорлупе.

Караулка никуда не делась. Недалеко от входа в реакторный зал располагалась дверь из тусклого, исцарапанного металлопласта, втиснутая между двумя массивными опорными балками.

Чиж, окопавшийся в серверной и чувствовавший себя там полновластным хозяином, вывел на мой тактический интерфейс картинку с тепловых сенсоров, которые всё ещё работали.

Четверо. Один развалился в кресле у пульта и лениво листает что‑то на голографическом экране. Судя по всему, смотрит то, что к службе отношения не имеет. Трое стоят полукругом, переговариваются, жестикулируют. Оружие в кобурах, бронекомбезы расстёгнуты, шлемы сняты и лежат на столе рядом с початыми банками энергетика. Расслабились, однако. Гостей вообще не ждут.

Я присел у стены, жестом подозвал Гвидо и Тихого.

– Работаем, – я сначала обратился к Гвидо. – Бык, врываешься первым. Я за тобой. А за Тихим, – тут я перевёл взгляд на него, – остаётся контроль коридора. Их там в караулке четверо. К бою не готовы. Но если кто всё‑таки вырвется, то не дай ему далеко уйти.

Гвидо молча кивнул, его глаза за стеклом шлема хищно блеснули. Он перехватил излучатель, проверил заряд – индикатор горел ровным зелёным – и двинулся к двери.

Я достал из подсумка светошумовую гранату. И мысленно поблагодарил Дрища, который настоял взять этих гранат с собой как можно больше.

Тихий занял позицию у противоположной стены, вжавшись в небольшую нишу чуть поодаль, и взял на прицел дверной проём.

– На счёт три, – шепнул я. – Раз… два… три!

Гвидо с разворота врезал ногой по двери. Та с оглушительным грохотом слетела с петель и влетела внутрь, сбив с ног ближайшего охранника, который как раз стоял около неё. Я швырнул гранату в проём, отвернулся, зажмурился. Но даже сквозь закрытые веки и поляризованное стекло шлема белая вспышка резанула по глазам. Да и громыхнуло знатно. Раздались крики ослеплённых и оглушённых охранников.

А Гвидо был уже внутри. Его массивная фигура, подсвеченная аварийным освещением караулки, двигалась с неожиданной для таких габаритов скоростью. Излучатель в его руках плевался злыми короткими импульсами. Я влетел следом, ловя картинку боковым зрением.

Двое охранников, ослеплённые и оглушённые, пытаются достать оружие, но двигаются медленно, словно в густом сиропе. Мой излучатель выплюнул счетверённый импульс, который пробил грудную пластину ближайшего ко мне охранника. Тот рухнул навзничь, даже не вскрикнув. Ещё один пытался вскинуть игольник, но я опередил – выстрел в голову, и его тело обмякло, сползая по стене.

Гвидо добивал третьего. Тот, уже еле живой, пытался отползти к пульту. Но таки словил импульс и затих.

Четвёртый охранник, который, видимо, меньше всего пострадал от гранаты, поскольку успел нырнуть под стол, вдруг метнулся оттуда длинным перекатом к двери и выскочил в коридор… но тут же нарвался на Тихого. Тихое шипение излучателя, и его тело грузно осело на пол, дёрнулось пару раз и замерло.

– Чисто, – сказал я, опуская излучатель.

– Чисто, – эхом отозвался Тихий. Он уже сканировал коридор в обоих направлениях, готовый к новым сюрпризам.

Гвидо опустил оружие, оглядел караулку, заваленную телами, и хмыкнул.

– Четвёртое‑пятое поколение нейросетей, – заметил я, переворачивая носком ботинка одного из убитых. На его затылке виднелся стандартный разъём, но чуть менее потёртый, чем у тех, что мы встречали раньше. – броня тоже ничего так. Если бы они были настороже, могли бы и проблем доставить. А так, можно считать, что нам повезло.

– Повезло, – согласился Гвидо. – Но это пока. Дальше может быть хуже.

Я вызвал Дрища по мыслесвязи.

– Дрищ, принимай караулку. Мне нужно, чтобы ты сделал дипфейк – и голосовой, и видео. Пусть все, кто будет связываться с этим постом, видели те же рожи и слышали те же голоса. Пхукунци не должен ничего заподозрить.

– Понял, командир, – отозвался Дрищ. Его голос звучал бодро, но я слышал в нём нотки усталости – ранение давало о себе знать. – Уже подключаюсь. У них тут стандартные протоколы, ничего особенного. Через пару минут будет готово. Кстати, я тут глянул логи их переговоров – они докладывали наверх каждые полчаса. Следующий сеанс через пятнадцать минут. Я сгенерирую отчёт, что тут всё спокойно.

– Отлично. Работай.

Я обернулся к Тихому.

– Что у Чижа?

Тихий на мгновение замер, слушая доклад по общему каналу. Его лицо за стеклом шлема оставалось бесстрастным.

– Чиж говорит, что Пхукунци забеспокоился. Связи с центральным искином нет уже почти час, и он это заметил. Сейчас он вызывает техников и охранников, орёт, требует объяснений. Посылает сейчас две группы – по два охранника и два техника в каждой – выяснить, что случилось с главным искином. Идут в нашу сторону.

– Две группы, – я задумчиво почесал подбородок. – Значит, четыре охранника и четыре техника. Техников надо только станнерами, а вот охранников можно и просто валить, чтобы наверняка. Чиж, ты слышишь?

– Слышу, командир, – отозвался Чиж.