Она тряхнула головой, скидывая с себя этот морок. Конечно, можно будет и немного пощекотать себе нервы, но потом. После того, как основная задача будет решена.

Она не имеет права обмануть ожидания хозяина. При мысли о Стиле она испытала сложную эмоцию, в которой причудливо смешались преданность, готовность разбиться в лепёшку ради него и сладкое тянущее чувство внутри – ожидание очередной волны эйфории…

Тут она увидела, что Ковальски наконец‑то вышел в бар и теперь озирался по сторонам, подслеповато щурясь. Просто глаза его ещё не перестроились, так как он резко выскочил из хорошо освещённого коридора и тут же погрузился в полумрак бара.

Наконец, он разглядел Лунару, которая сидела перед стойкой, а над ней горела яркая неоновая реклама. Собственно из‑за этой рекламы он и не разглядел её сразу.

– Кое‑что есть, – объявил он, наткнувшись на её взгляд.

– А что именно? – прищурилась девушка. – я, например, уже знаю, где он. Только толку от этого не так уж и много…

– Почему? – удивился Збигнев.

– А потому, – она улыбнулась и кивнула на инфопанно, где продолжалась реклама сегодняшнего поединка.

Ковальски умолк, и минут пять посвятил тому, чтобы вникнуть, о чём говорилось в этой рекламе. Лунара с лёгкой улыбкой смотрела на его лицо, где отражалась явная ненависть к этому Князеву…

– Да, у него что‑то личное с этим Ржавым связано, – подумала она, – и, похоже, что кроме негативных чувств Ковальски к нему ничего не испытывает.

Ковальски вдруг качнулся и обернулся к бармену, который стоял неподалёку – но с другой стороны стойки:

– Милейший, скажи‑ка, а через тебя я могу сделать ставку на бой на арене? – услышав это, Лунара подумала, что Ковальски, вдобавок ко всему ещё и азартен. Главное, чтобы он лудоманом не оказался…

– Конечно, уважаемый, – с готовностью ответил бармен. Ставку тут можно было сделать где угодно. С тотализатором сотрудничали все поголовно. Ибо это было выгодно.

– Вот, примите ставку на этого, – он смешно наморщил лоб, – … Пхука… Пхи…

– Пхукунци, – услужливо подсказал бармен.

– Да‑да, Пхука… Короче, ты понял. – и извлёк из кармана стопку анонимных чипов. – вот… – сказал он, вывылив чипы на стойку.

– На всё? – деловито осведомился бармен.

Ковальски кивком подтвердил, что да, на все.

– Поднесите сюда коммуникатор или карту ФПИ, – предложил бармен, кивнув на считыватель. Ковальски мазнул по нему ФПИ, и, убедившись, что там появилась отметка о ставке и её размерах, отправил карточку обратно в карман.

– А я и не знала, что вы игрок, – Лунара искоса посмотрела на Збигнева, – и много поставили?

– Всё, что было, – зло выдохнул Ковальски. – я поставил всё против этого типа, – вдохнул воздух и страшно прошипел – ненавижу…

– Думаете, это ему повредит? – Лунара откровенно веселилась.

– Надеюсь, – проворчал Ковальски.

– Ладно, хватит эмоций, – Лунару по‑прежнему интересовало то дело, ради которого она отправилась за несколько килопарсек от станции, успевшей стать для неё почти родной. – что там за инфу про Князева вы нарыли?

– Мне сказали, где стоит на ремонте его корабль.

– Ага, это уже что‑то, – сказала она, после чего посмотрела на Збигнева и продолжила, – ну, пока у нас есть время, пойдём туда. Может быть нам что‑то интересное и расскажут. Информация лишней не бывает. И поручите своим людям – пусть найдут расписание шаттлов. Нам будет нужно завтра спуститься на планету и попасть в этот город… Как его? – она посмотрела на Ковальски, ожидая, что тот подскажет это странное название…

– Меан‑Ка? – неуверенно спросил эсбэшник.

– Точно, – согласилась Лунара, – в общем, завтра мы должны оказаться там. И чем раньше, тем лучше.

Идти до конторы «Волшебник и технарь» оказалось не особенно далеко. Попетляв по коридорам, спустившись и поднявшись по нескольким эскалаторам Лунара, со спутниками добрались до пучка лифтовых шахт.

Тут они погрузились в просторный лифт, куда набилось ещё немеряно народу, и поехали к уровню, где искомая контора и находилась.

Увидев забавную вывеску с волшебником и гаечным ключом, Лунара поняла, что они уже рядом.

Наконец они упёрлись в дверь из прозрачного материала, которую пришлось толкать. Толкал один из этих… которые Фы, а Лунара с Ковальски стояли чуть поодаль. Второй Фы был отправлен узнавать про то, как попасть на поверхность к этому городишке…

В общем, дверь начала своё вращение вокруг вертикальной штанги и они вошли в просторный холл. Воздух тут был гораздо свежее, чем в коридорах станции. Лунара отметила про себя. что на кондиционерах и вентиляции тут не экономят.

Да и вообще, не экономят. Холл был чистым. Но, не смотря на почти стерильную чистоту, чуть поодаль деловито гудел робот‑уборщик…

И тут перед ними, как по волшебству появился великан.

Ну, если и не великан, то очень крупный мужчина, с заметным брюшком и пегой окладистой бородой. Одет он был в синий рабочий комбез, кое‑где украшенный масляными разводами.

– Ну, заходите, что дверях‑то стоять? – прогудел он.

Тут Ковальски шагнул вперёд и встал перед ним:

– Нам нужен хозяин фирмы! – провозгласил он.

– Ну так вот он я, – хмыкнул великан, – а зовут меня Радомир Бо́бер.

– О, у меня прадеда Радомиром звали, – вдруг ни с того, ни с сего выдохнул Ковальски.

– А тебя‑то как зовут? – пробасил Бобер, наклонившись к собеседнику, – да и панночку вашу?

– Збигнев Ковальски! – с некоторой рисовкой представился эсбэшник.

– А у меня отца Збигневым звали, – расплылся в улыбке хозяин фирмы.

– А девушку нашу зовут Лунара, – продолжил раздухарившийся Ковальски.

– Фриц. – коротко сказал Фэ, хоть его об этом никто, если честно, и не спрашивал.

07.01.2026

Я вышел из раздевалки и двинулся ко входу на арену. И, стоило мне только покинуть внутренние помещения, как в уши ворвался гул людских голосов, резкие гудки фанатских дудок и прочий шум, который стоит над большим стадионом во время важных матчей. Яркий свет Латоти ударил в глаза.

Я немного сбавил шаг, чтобы успеть рассмотреть трибуны и саму арену. Когда я окажусь на ней, то времени глазеть по сторонам, боюсь, уже не будет.

Ну, что сказать… Все было построено с умом. Весь комплекс представлял из себя крытый прозрачным пластиком колизей. То есть, места зрителей располагались рядами по стенам огромной воронки, которая, расширяясь, поднималась вверх, покуда не упиралась в перекрытия.

Ну а внизу была сама арена – то самое место для драки, засыпанное мелким белым песочком. Интересно, а насколько твердо это покрытие? Я, конечно, смогу на любом грунте нормально двигаться, но всё равно…

Хотя, что это я? Узнаю же не позже, чем через минуту.

Несколько мгновений у меня ушло на то, чтобы окинуть взглядом публику и оценить её. Большинство, следует отметить, были одеты очень богато. Женщины были сплошь красивы. Ну, при таких деньгах это было совсем не удивительно. А тут собрались люди, в большинстве своём вовсе не бедные…

Косметическая медицина в Содружестве неуклонно развивалась и деньги могли сейчас из любой дурнушки сделать королеву красоты – только плати…

Но сегодня все эти люди и прочие разумные собрались тут, чтобы увидеть кровавое, первобытное зрелище.

Они будут наблюдать, как два здоровых мужика будут стараться разбить друг другу головы тяжёлыми тупыми предметами.

Ну да, сражаемся‑то мы утяжелёнными боевыми посохами. Тяжёлыми и тупыми, да… И в живых останется только один.

Этот павиан, Пхукунци, сегодня утром мне об этом сообщил, кривя свою харю в угрожающей гримасе.

Я, собственно, этого и ожидал, но не удержался от того, чтобы сказать ему – смерть его меня вовсе не опечалит, а напротив, сделает немного богаче.