– Ржавый, повернись‑ка, – раздался из‑за спины голос Чижа. И было в нём какое‑то предвкушение…

Я обернулся. И мне в уши ворвался дикий крик, который издали глотки Чижа и Дрища:

– Сюрпри‑и‑из! – я аж от неожиданности непроизвольно зажмурился. Глотки то у них луженые, и орали они от души… Когда проморгался, увидел, что на столике стоит тот самый кейс, в котором и была упакована та самая базовая станция…

– Опять цирк с конями, – вздохнул я, но на этот раз без расстройства. Ребята меня подстраховали и прихватили таки этот чемодан с собой. И их предусмотрительность сэкономила нам немало времени, следует отметить…

Маячок,как я и ожидал,тут же отозвался на наш запрос, и данные о его текущем местонахождении высветились на мониторе. Нажав несколько сенсоров я переместил эти координаты в блок расчёта варпа. И уже спустя десять минут наш «Мавр» встал в разгон к тому месту на орбите, где спрятался «Скотовоз».

Вообще да, пора, всё‑таки, в отпуск – только в самый последний момент перед прыжком активировал автовключение стеллс‑режима.

Если бы я про это не вспомнил, то радары наших чернокожих друзей нас засекли бы без малейшего труда, стоило только нам выйти из варпа в расчётной точке.

Но, так или иначе, а всё прошло нормально. После того, как мы вышли из варпа, нам оставалось совсем немного – подойти поближе к огромной туше десантного корабля.

Нам следовало приблизиться к нему настолько близко, чтобы мы могли обеспечить устойчивый обмен данными с нашим шпионским девайсом, закреплённым на броне «Скотовоза».,

Всё получилось без сучка и задоринки. Данные поступили к нам, и наш искин тут же принялся за их тщательную обработку.

А мы начали отстреливать зонды, которые будут мониторить окружающее пространство.

И, кстати, мы стали свидетелями того, как к пузатому «Скотовозу» швартовался выглядящий по сравнению с ним маленьким, «Мучитель».

Либо расходники подвезли, либо свежую партию кандидатов в рабы. Но ничего, этому свинству осталось продолжаться не так долго…

Вот наберём ништяков, продадим, купим то, что нам нужно для исполнения наших задумок… А вот потом займёмся этим холодильником вплотную.

Давненько мы этим ребятишкам хвостики не прищемляли. А уже пора бы.

Завершив работу над созданием новой сети наблюдения за «Скотовозом» мы перешли к главному пункту нашей программы – а именно к путешествию на наш секретный планетоид.

Добираться туда я решил окольными путями. Хоть у нас и стеллс‑режим, и вроде никто о нашем присутствии рядом со «Скотовозом» не подозревает… Но я решил совершить несколько хаотичных варп‑прыжков по системе, что бы стряхнуть с хвоста возможных преследователей.

Да, скорее всего, их нет. Но попробуйте это объяснить моей паранойе…

Все, кто на борту, кстати, отнеслись к этим моим фобиям с пониманием. Никто не возражал. Даже напротив – Чиж одобрил и поддержал.

Но, так или иначе, а в конце‑концов мы оказались около этого затерянного на просторах космоса небесного тела.

Первое, что мы сделали – это тщательно ощупали нашими системами обнаружения всё пространство окрест. Ну а что? А вдруг кого сюда занесла нелёгкая?

Само собой, стеллс‑режим был включён, и чтобы нас разглядеть, надо было быть, ну, очень глазастым.

Но, похоже, что смотреть тут на нас, красивых, никого не нашлось. Пространство вокруг было пустым и безжизненным.

Прежде, чем опускаться на поверхность планетоида, мы аккуратно приблизились к картографическому спутнику, который тут нарезал вокруг него круги уже больше месяца.

Приблизились мы затем, чтобы получить то, что этот спутник у нас тут наснимал и насканировал во всех мыслимых и немыслимых диапазонах.

Полученное тут же отдали искину, чтобы он вдумчиво эти огромные массивы данных творчески обработал и дал нам максимально полные сведения об объектах, что находились в исследованной зоне.

И пока искин жевали усваивал эту инфу. Мы посвятили время решению увлекательнейшего вопроса – а именно выбору имени для этого нашего планетоида.

А то он пока у нас, по нашему же недосмотру, какой‑то безымянный. Нехорошо.

– А давайте назовём его, – Чиж мечтательно закатил глаза, – Абраксас! – сказав это, он пристально посмотрел на нас, ожидая какой‑нибудь реакции.

Но ни я ни Дрищ даже не знали, как и реагировать‑то. Поскольку это имя нам ничего не говорило.

– А это кто? – спросил Дрищ, немного стесняясь своего незнания.

– Эх, темнота… – вздохнул Артём, – это забытое тёмное божество, несущее не только тьму, но и свет, ибо они не могут существовать друг без друга… – все это он произнёс замогильным таким голосом. Ну, примерно таким голосом у нас в детдоме, когда мы маленькими были, было принято рассказывать страшилки после отбоя. Когда воспитатели уставали бдить и расходились спать.

Дрищ явно не проникся этим диалектичным божеством. Это по его лицу было понятно.

– А у тебя какие предложения будут? – этот вопрос я ему и адресовал.

Тут Дрищ не по детски задумался, а потом несмело предложил:

– У нас, ну, там, где я и Гвидо жили раньше, была легенда о человеке по имени Манасс. Он оскорбил одну из богинь, и боги наказали его вечной жизнью. При этом он не мог построить себе дом, завести семью и жить нормально.Он был приговорён к вечному странствию… Я предлагаю назвать планету Манасс… Она же тоже летит в неизвестность, у неё нет своей звезды и её путь никогда не завершится.

– Гммм, – это я прочистил горло, прежде чем начать говорить, – любая планета находится в пути… Многие летят куда‑то, как наш планетоид… Хотя большинство летает по кругу… И путь любого небесного тела когда‑то оборвётся. Я предлагаю назвать эту планету Квиетус.

– А это кто? – вопрос задал не Дрищ, как я ожидал, а Чиж. И при этом посмотрел на меня с явным интересом.

– Это просто слово, – улыбнулся я, – слово из одного из мёртвых языков Ушедших. Джоре ведь тоже ушедшие. – пояснил я свою логику, – Это слово означает «освобождение от жизни», «последний вздох», «то, что гасит»… Ведь планетоид наш не просто безжизненный… На нём оставлены следы тех, кто ушёл, и уже никогда не вернётся…

– Брр, – передёрнул плечами впечатлительный Чиж, – это даже мрачнее, чем я предлагал… – он вдруг посмотрел на меня и неожиданно заявил – я за!

– Ну да, – это уже Дрищ начал своё мнение высказывать, – название не плохое… И я, похоже, в меньшинстве остаюсь, – он нарочито тяжело вздохнул, – ну тогда давайте на этом и остановимся.

– Отлично! – я, честно говоря и не рассчитывал, что выиграет мой вариант, хотя, по большому счёту, значения это не имеет. Выбрали название – и ладно:

– Тогда решено, отныне мы называем это небесное тело Квиетус.

Прошло не так много времени, с тех пор, как мы загрузили данные искину 'Мавра’для обработки. Честно говоря, я не ожидал, что он справится так быстро. Но, как только мы решили, как назовём планетоид, в рубке раздался его холодный голос:

– Обработка массива данных завершена. Я могу вывести на инфопанель карту изученной области в формате 2D.Сейчас площадь этой области составляет около полумиллиона квадратных километров.

– А как насчёт сформировать голограмму рельефа этой области? – спросил я.

– Есть возможность сформировать голограмму, – сказал искин, немного подумав.

– Ну, тогда формируй скорее, – очень уж мне не терпелось посмотреть на рельеф Квиетуса.

И тут прямо в воздухе появился тёмный шар диаметром около трёх метров. И примерно процентах на пятнадцати его поверхности начали прорастать горы, появляться впадины, долины и плато.На поверхности я даже смог разглядеть несколько крошечных объектов. Явно рукотворных.

И когда я смотрел на эти объекты, то даже, не смотря на схематичность голограммы, я понял, насколько они велики.Потому, что при таком масштабе можно было различить только действительно огромные строения.