– Странная какая‑то логика… – задумчиво протянула принцесса, делая очередной глоток кофе.

– А теперь смотри, как мы этот факт используем, – перешёл к главному Або, – начнём с того, что событие, то есть бой Ржавого с Бонгани, было довольно значительным.

Эрсилла ничего не сказала, и лишь продолжила смотреть на главу СБ, ожидая его дальнейших слов.

– А что это значит? – он бросил взгляд на принцессу. – а это значит, Эри, что наверняка найдется ещё довольно много людей, которые, как и этот Трикс, поставили всё, что у них было и даже всё, что успели занять на этот бой, и… – и тут он взял паузу. А Эрсилла неуверенно предположила:

– И проиграли?

– Точно! – Мзуни искренне радовался тому, что принцесса начинает понимать ход его мыслей, – из тех, кто проигрался в пух и прах процентов тридцать будут считать, что виновен в их финансовом и жизненном крахе именно этот самый Ржавый, который, кстати, о них и знать‑то не знает!

– Ну, найдём мы их, а дальше что?

– А дальше мы их используем – тут Або решил немного пояснить, – не всех, а только тех, кто посчитает, что Ржавый виновен в их проблемах. Если мы сработаем достаточно быстро, то сможем сформировать группу смертников, которые или сами захотят умереть, или посчитают возможным продать свою жизнь не только ради мести, но и ради того, чтобы их близкие получили какие‑то деньги и имели шанс на сравнительно обеспеченную жизнь.

– И опять расходы, – вздохнула принцесса, хотя, судя по ней, предложение Або нашло отклик в её сердце. Она действительно очень хотела отомстить.

– Во‑первых, расходы будут не столь велики, – сразу нашёлся Або, – смету я предоставлю. Думаю, что мы в десяток миллионов точно уложимся. А может денег и ещё меньше понадобится. Но с этим по ходу разберёмся…

– Хорошо… – выдохнула Эрсилла, но Або ещё не сказал всё, что хотел:

– И ещё, – тут он впился глазами в лицо принцессы, – обещай мне, что после того, как атакуем команду Ржавого, мы тут же перейдём к решению внутренних проблем, – независимо от достигнутых результатов.

– То есть даже если нам не удастся разделаться с этими варварами…

– Да, – довольно жёстко подтвердил безопасник. – твоя власть в клане и так висит на волоске. Очень тонком волоске. И если мы будем по прежнему закрывать глаза на это – последствия для тебя, а значит и для всех, кому дорог род Эзекве, будут весьма печальными, вплоть до того, что клан распадётся, а с тобой, со мной и с другими людьми, хранящими верность роду Эзекве просто разделаются эти заросшие жиром деляги.

Слова Або Мзуни, обычно очень уравновешенного и даже флегматичного, прозвучали очень эмоционально.

– Хорошо дядя, – Або про себя с тихой радостью отметил, что Эрсилла наконец начала понимать что между «хочу» и «могу» лежит огромная пропасть, через которую перекинут очень узкий и шаткий мостик, который можно создать только в результате адских усилий… – а скажи, как мы будем искать этих людей… Ну, тех, которые должны будут отомстить за нас?

– Это, как раз, не так сложно, – Або был доволен. Он получил обещание, согласно которому все их будущие усилия будут направлены на то, чтобы укрепить власть рода Эзекве в клане. И на наказание тех, кто посмел усомниться в том, что только представитель рода Эзекве обладает правом карать и миловать. Карать и миловать любого члена клана или того, кто на клан работает.

– Для начала мои люди совершат несколько простых шагов. – продолжил Мзуни, – сначала наши люди, которые собирают для нас сведения из букмекерских контор дадут списки тех, кто ставил на Пхукунци в течение последнего… года, наверное.

– Так… А дальше? – Або с радостью отвечал на эти вопросы – пусть девочка учится работать, покуда есть, у кого учиться.

– А дальше мы скармливаем эти массивы данных искину, и он выявляет тех, кто аномально много поставил на последний бой.

– Зачем?

– Те, кто много поставил и проиграл – это наш контингент. Контингент, с которым мы будем работать, – пояснил Мзуни, – и да, мы проверяем тех, кто в этот список попал на предмет того, ставили ли они что‑нибудь хоть на что‑нибудь после того боя. Параллельно выясняем по каждому наличие долгов, суммы этих долгов ну и всё такое…

– Как много работы… – Эрсилла представила себе, как тщательно надо будет просеивать огромные массивы данных.

– На самом деле, основная работа – это сбор исходной инфы, – улыбнулся Мзуни, – остальное делает искин… Так вот, после обработки этих данных мы получаем список из тех, кто скорее всего будет готов откликнуться на наши предложения… И начинаем работать с ними персонально.

– Понятно. И сколько времени на это уйдёт?

– Надо будет всё это быстро обстряпать, – сказал Або, – наши оппоненты тоже далеко не дураки, и они непременно сделают выводы из этого инцидента… А потому, чем быстрее мы всё провернём, тем будет лучше… Сложность заключается ещё и в том, что ни один из тех, с кем мы будем говорить, не должен даже подозревать о том, что они имеют дело с кланом Эзекве.

– А зачем нам прятаться? – изумилась Эрсилла.

– А затем, что если хоть кто‑то из Совета Капитанов пронюхает про это, то жизни нам не дадут – нас же тут только терпят. Но терпят только до тех пор, пока до нас нельзя докопаться. Клан был бы давно уничтожен, но твой отец, Мганга Эзекве, погиб, защищая Латоти. И только поэтому нас ещё не разорвали. Но всё может измениться, стоит только нам дать повод…

– Понятно… – задумчиво пробормотала девушка.

– В общем, я даю команду своим людям, и работа по подготовке группы мстителей начнётся. Нужны будут боевые нейросети, импланты, и наверное ещё деньги, сравнительно небольшие.

– Дядя, а как быстро мы сможем эту группу подготовить так, чтобы её можно было отправить на миссию?

– Думаю, в пару недель мы уложимся, Эри, – сказал Або Мзуни, – а больше времени нам на это и не дадут. Семейка Пхукунци будет продолжать мутить воду… Знаешь что, я к тебе ещё приставлю кое‑кого… И не спрашивай кого именно – будет лучше, если ты не будешь знать, кто за тобой будет присматривать… Так ты сама будешь усерднее следить за тем, что вокруг творится…

Будильник, который жил в моём коммуникаторе, не знал жалости и ни на какие компромиссы не шёл. Ему было глубоко всё‑равно, хочу ли я и могу ли я не то, что подняться, но даже просто открыть глаза – он начинал орать, едва хронометр показывал семь утра.

Вот и сегодня… Я ещё придавил бы часика три. С огромным удовольствием придавил бы… Но этот электронный аватар совести трудоголика таки добился того, что я свесил ноги с койки.

Да, я уже ходил своими, недавно заново отросшими ногами, отвергая помощь, которую предлагали мои телохранители, что таки нанял Тихий. Как и обещали, выросло всё, что казалось потерянным навсегда. И это меня, несомненно радовало.

Но, как только я обрёл новые руки и ноги, на меня и дела навалились. А дел этих у нас всегда – вагон и маленькая тележка. И вся наша борьба и беготня, мне кажется, имеет своей целью только то, чтобы тележка эта так и оставалась маленькой…

С момента того, почти удавшегося покушения на меня, любимого, прошел уже месяц с небольшим. И месяц этот отличался, в первую очередь рекордными тратами. Пока я ковылял на костылях, заново обучаясь ходить, мои ребята за несколько ходок выгребли весь диспрозий с того склада, что мы нашли на планетоиде, и который не дал нам провалиться в полную нищету.

Следует отметить, что из тех денег, что мы выручили за металл, у нас на текущий момент осталось каких‑то паршивых полторы сотни миллионов…

Ну да, это я уже развращён деньгами настолько, что сотня миллионов для меня уже тьфу. Это уже не тот масштаб, да… Хотя, где мы теперь будем брать деньги на покрытие наших здорово возросших потребностей – я пока не очень представляю. Есть, конечно, кой‑какие задумки, но всё очень сыро пока.

Надо сказать, что деньги, что мы получили за металл – всё, до последнего рваного кредита, было потрачено на нужные вещи и услуги.