Затем я перехватил запястье Лирока и вывернул его. Достал станнер, прижал к шее – туда, где броня была тоньше, – и выстрелил.

Время потекло снова. Лирок обмяк и рухнул на пол, даже не успев осознать, что произошло. Броня не спасла. Какая‑то часть импульса всё же сквозь неё прошла, и этого мерзавцу хватило.

– Готов, – выдохнул я, опускаясь на одно колено. Адреналин схлынул, и боль от ран накатила с утроенной силой – плечо горело огнём, бедро пульсировало, рёбра ныли. Кибердок уже вколол регенератор и обезболивающее. Холодок растёкся по телу, боль потихоньку отступала, края ран начали стягиваться.

– Вколем «Соню», – сказал Гвидо, склоняясь над Лироком. – Будет спать долго и сладко. Только броню с него снять надо. – И он деловито поволок тушку этого недоаграфа в сторону.

– Отлично, – я с трудом поднялся. – Чиж, что с Пхукунци?

– Почти у шлюза, – отозвался Чиж. Голос его был усталым. – Я его торможу, как могу. Роботов натравил, тот одного евнуха ранил, но они его не бросают, тащат с собой. Переборки блокирую, в они идут в обход. Лифты перенаправляю – он орёт, топает ногами, но идёт пешком по лестницам. В общем, темп сбил, но он всё равно прёт, как танк. Оставил заслон из четырёх охранников в холле перед шлюзовым отсеком. С ним двое здоровых евнухов, один раненый. Ну, и Яруна, в виде ходячего багажа.

– Принял, – я посмотрел на Гвидо, – ты Лирока‑то уколол?

– А как же? – довольно ответил Гвидо.

– Ну, тогда за мной, бегом. Если Пхукунци успеет на яхту и запрёт шлюз, придётся повозиться.

Мы рванули по коридорам, которые Чиж услужливо подсвечивал на интерфейсе зелёной линией. Охранников мы встретили в просторном холле перед шлюзовым отсеком. Все четверо.

Видимо, Пхукунци бросил их здесь, приказав задержать нас любой ценой, а сам рванул к шлюзу. Но мы‑то добрались сюда быстрее, чем он рассчитывал. А потому охранники к обороне толком подготовиться не успели.

Бой был злым, хоть и коротким. Мы ворвались в холл, и охранники, уже деморализованные исчезновением хозяина, нам серьёзного сопротивления оказать не смогли. Гвидо снёс одного выстрелом в упор, я уложил второго, Тихий снял третьего и четвёртого. Через минуту всё было уже кончено.

Я бросился к шлюзу. Шлюзовая диафрагма медленно, с тяжёлым гулом, закрывалась. В последний момент, в сужающейся щели, я увидел, как внутри мелькнула ярко‑оранжевая тога Пхукунци.

Проход с глухим стуком закрылся, отрезав нас от беглецов.

– Чиж! – заорал я, колотя кулаком по бронированной створке. – Он на яхте! Заперся!

– Знаю, – голос Чижа был на удивление спокоен. – Но яхта же полностью под нашим контролем. Её искин взломан «Доминатором» ещё тогда, когда мы её захватили. Забыл что ли? Двигатели заблокированы, управление не работает, связь с внешним миром отрублена. Он в ловушке, командир. Мы его достанем, как только откроем шлюз.

Я перевёл дух, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Гвидо и Тихий подошли, встали рядом, глядя на закрытую диафрагму.

– Значит, достанем его там, – сказал я, улыбаясь. – Готовьтесь. Сейчас Чиж откроет нам двери, и мы пойдём в гости. Пора уже этот балаган заканчивать.

Гвидо хрустнул пальцами и хищно улыбнулся, предвкушая финальную схватку. Тихий молча проверил излучатель и заменил батарею. Я посмотрел на закрытую диафрагму, за которой скрылся Пхукунци со своей свитой, и усмехнулся.

Жирный работорговец сам загнал себя в клетку. Осталось только открыть дверцу и взять его тёпленьким. А заодно и разобраться с его сопровождающими лицами. Но это только после того, как мы получим доступ к внутренним помещениям яхты.

– Чиж, начинай взлом шлюза, – приказал я. – Мы идём.

Мы стояли перед шлюзом яхты. Диафрагма, преграждавшая нам путь, почему‑то прочно ассоциировалась у меня с могильной плитой. Грубая матовая поверхность с едва заметными золотистыми разводами арварских узоров по краям. И эта преграда была единственной между нами, и Пхукунци с его евнухами.

Хоть оно и похоже на надгробие, будем надеяться, что никто не умрёт. Хотя евнухи, если будут нам мешать, вполне могут отправиться в мир иной и лучший. Ибо ценности они для нас не представляют никакой. А вот Пхукунци – это не просто жирный хорёк… Это хорёк, у которого есть куча всяких заначек. И если мы его поймаем, то ему придётся щедро поделиться с нами неправедно нажитым добром.

А Яруна просто красивая женщина, хоть и повела себя крайне бестолково. Ну, так женщина и не должна быть сильно умной, от этого цвет лица портится. Мы же, будучи эстетами, не можем позволить сгинуть такой красоте.

А евнухи… Что евнухи? Они и так неполноценны… А если они враждебно настроены, и, вдобавок ко всему, ещё и мешать нам будут, то тут для них всё может очень плохо закончится…

Я стоял, расслабившись, и чувствовал, как моя регенерация довершает восстановление организма и ликвидирует последние следы полученных недавно ранений. Плечо уже почти не ныло, да и бедро, продырявленное тяжёлой иглой, уже напоминало о себе только лёгким зудом.

Доминатор же, связавшись через мыслеинтерфейс с серверами, готовился помогать Чижу в предстоящей работе.

Гвидо стоял рядом со мной и с нетерпением переминался с ноги на ногу, поигрывая трофейным энергощитом.

Тихий, как всегда, молча и методично проверял свой излучатель. Словно готовился к рутинной тренировке, а не к финальной схватке с загнанным в угол работорговцем.

– Чиж, доклад, – произнёс я по мыслесвязи.

– Картинка есть, – отозвался Чиж. Его голос звучал бодро, хотя я слышал в нём и отголоски усталости. Парень уже несколько часов в одиночку рулил всей сетью «Скотовоза», а это, кстати, очень утомительно. – Искин яхты полностью под Доминатором, так что он тупо игнорирует все команды Пхукунци. Он может со своим капитанским доступом только двери открывать, да бытовую технику включать. А вот двигатели яхты заблокированы, бортовое оружие отключено, связи с внешним миром нет никакой. Часть внутренних камер работает, часть нет, но я к ним доступ имею. Могу подсказывать, где кто находится.

– Что там с раненым евнухом? Имеет смысл рассматривать его как боевую единицу?

– Ему оказали первую помощь – кибердок вколол регенератор и обезболивающее. Но медкапсула не запускается, искин её блокирует. Потому он, конечно, жив, а вот бойцом я его бы не назвал. Но присматривать за ним всё‑равно надо будет, ибо для выстрела в спину сил у него достаточно.

– А как наш толстяк, что поделывает? – я спрашивал не просто так, а чтобы иметь хоть какое‑то представление о том, что там за этой массивной диафрагмой сейчас творится.

– А Пхукунци сейчас он в рубке, пытается вручную запустить предполётную подготовку. Бесится, орёт, проклинает всех и вся. Короче, не в духе. – со смешком сказал Чиж.

– Это хорошо, – я усмехнулся. – Злой враг, это враг эмоциональный, а, стало быть, зашоренный и неосторожный… Ладно парни, план такой. Чиж открывает шлюз и ведёт нас по внутренним переходам. Гвидо идёт первым, прикрываясь щитом. Тихий – тыл и фланги. Я осуществляю оперативное руководство, Доминатор помогает отслеживать Пхукунци. С евнухами если что, не цацкаемся, и валим без сожалений. А вот самого толстяка обязательно берём живым. Вопросы?

– Да какие вопросы, – Гвидо хищно оскалился. – Только дайте мне до него добраться.

– Не дам, – отрезал я. – Он мой. Ты его прикончишь ненароком, а он нужен Эрсилле живым и относительно целым. Да и у меня на него кой‑какие планы имеются… Вернее не на его самого, а на его собственность. Так что ты – на подстраховке.

Гвидо обиженно засопел, но спорить не стал. Тихий молча кивнул.

– Чиж, открывай.

Диафрагма дрогнула, по её краям пробежала волна света, и тяжёлые лепестки с низким, утробным гулом начали втягиваться в переборку. За ними открылся коридор яхты – узкий, обитый тёмным деревом с позолотой, в стиле показной роскоши, которую так любят арварские вожди и племенная знать. Аварийные лампы скупо мерцали синим светом, отчего золотые узоры на стенах казались мертвенно зелёными. Где‑то в глубине коридора мерцала ещё одна лампа, и её неровный свет отбрасывал пляшущие тени.