– Но ведь я возложила обязанность уничтожить этих безбожников на тебя! Мало того – ты сам и вызвался!

– Светлейшая, вы путаете тёплое с мягким, – сальная улыбка превосходства наползла на лицо Мганги, – охрана складов – это не моя сфера ответственности…

Ладно, – вздохнула Эрсилла, – это мы обсудим потом. Мне интересно, что мой советник посоветует вот в этой ситуации, – и она царственным жестом протянула ему извещение Банка «Сундук мертвеца» о досрочном взыскании кредитной задолженности.

– Ну‑ка, ну‑ка, – Мганга, принял из рук принцессы и демонстративно поднёс к глазам лист дорогой бумаги, украшенный голограммами и каллиграфически выведенными подписями, – что это тут у нас? – Эрсилле показалось, что толстяк намеренно паясничает и разыгрывает перед ней отвратительный и издевательский фарс.

Она едва сдержалась от того, чтобы сорваться на крик. Грандиозным усилием воли подавила зарождавшуюся внутри волну истерики, и лишь холодно спросила:

– Так что, всё‑таки, скажет мой первый советник?

– Ситуация тяжёлая, – хмыкнул Мганга, – но, на мой взгляд, не настолько, чтобы быть безвыходной.

– Это радует, – всё так же холодно произнесла глава клана Эзекве, – и что же нам надлежит сделать, чтобы выйти из этой ситуации с честью?

– Ничего необычного, – сказав это Мганга Пхукунци опять глумливо ухмыльнулся, – нужно просто вернуть банку эти деньги.

– Может вызвать охрану? – эта соблазнительная мысль, возникнув в мозгу Эрсиллы, мгновенно овладела её сознанием и даже вызвала лёгкую улыбку на её прекрасном лике, – и выбросить этот бурдюк с салом вон? Нет, – её лицо опять разгладилось, – пока рано… Но надо готовиться к тому, чтобы разобраться этими наглецами – Пхукунци, которые хотят незаметно сменить статус слуг на статус хозяев… Я была слишком неосмотрительна и доверчива, а потому слишком слаба сейчас, и люди… Я не знаю, насколько мне верны те люди, что согласно древним клятвам должны быть готовы умереть во славу рода Эзекве… Я слишком долго позволяла событиям развиваться бесконтрольно. Пора брать всё в свои руки, покуда не стало слишком поздно…

Видимо что‑то особенное промелькнуло в её глазах – Мганга Пхукунци перестал ухмыляться, подобрался, и в глазах его поселилась тревога – старый интриган почуял, что где‑то он перегнул палку. А ведь он пока тоже был не до конца готов к финальной схватке за всласть в клане. Эта бешеная девка может ещё доставить много головной боли, а потому торопиться не надо, и она сама своим импульсивным поведением оттолкнёт последних союзников, и вот тогда…

– Я могу предложить выход, – уже без всяких кривляний произнёс советник, – не знаю, насколько это понравится моей принцессе, – тут он опять не смог сдержать глумливой ухмылки, но Эрсилла её не заметила. Они сидела, прикрыв глаза и глубоко дыша – она старалась успокоить бурю, поднимавшуюся внутри.

– Говори! – повелела она, так и не приоткрыв глаз.

– Вы, светлейшая, можете объявить внутренний займ под свои личные гарантии, – он говорил о таких ужасных вещах, как о чём‑то совершенно обыденном, – и если вы решите так сделать, – он зажмурился, словно мзин перед тарелкой сметаны, – то клан Пхукунци несомненно подпишется на этот займ… – тут он почувствовал взгляд Эрсиллы, в котором буквально пылало пламя гнева и торопливо добавил, – на большую сумму, очень большую сумму…

В кабинете повисла гнетущая тишина. Но спустя несколько секунд прозвучало всего одно слово, которое принцесса не сказала, а выплюнула:

– Вон!

И, что интересно, Мганга Пхукунци, который мгновение назад был уверен, что находится на вершине положения, без звука выскользнул из комнаты.

А Эрсилла, оскалив зубы и вцепившись тонкими пальцами в подлокотники трона лишь проводила его ненавидящим взглядом.

– Привет, красавчик, соскучился небось?

– Гы, мне тут совсем не скучно, если что, – ответил я, слегка усмехаясь.

Согласитесь, вот сейчас я ни сколечко не скучал – обстановка не позволяла.

– Ну, спасибо… Хоть, что не соврал, – реакция Коломбины (а это была она, если вы сразу не догадались) говорила о том, что ей, в общем‑то было глубоко плевать, соскучился я по ней, или не очень. Ей было интересно другое, и на связь она вышла только в интересах дела:

– Помнишь, ты озвучивал мне желание одного деятеля поработать на странных людей на условиях, о которых ни я, ни ты, даже понятия не имеем?

– Да, нечто подобное в памяти всплывает, – тут я немного покривил душой, ибо о Стиле и его верной Лунаре забыл напрочь. И этот вопрос Коломбины заставил меня вспомнить с начала вовсе не о них.

Не знаю почему, а сперва в памяти всплыли слова Збигнева Ковальски: ' Бо́бер, ты курва!' И флегматичный ответ Радомира: ' Сам ты курва, Збышек'.

Я даже улыбнулся, вспоминая их помятые морды и ядрёный запах перегара, который от них тогда исходил.

– Что‑то неуверенно как‑то это у тебя звучит, – а в этой фразе Сары уже сквозило явное беспокойство, – только не говори мне сейчас, что ты тогда пошутил, а я твоей тонкой шутки по дурости своей не поняла…

– Успокойся уже, – хмыкнул я, – я был абсолютно серьёзен. Так что ты хотела конкретно узнать‑то?

– Сначала я хотела уточнить, актуально ли в настоящий момент это предложение…

– Думаю, что актуально, – с некоторым сомнением сказал я, – по крайней мере иной инфы ко мне пока не поступало, а что?

– Давай так, красавчик, – судя по голосу Коломбины, это предложение её неизвестные наниматели сочли весьма перспективным, и потому настроена она была серьёзно, – ты выясни у этого своего перца, интересна ли ему по прежнему та деятельность, о которой у нас идёт разговор. И если ему это таки интересно, пусть он готовится к встрече.

– А про встречу можно подробнее? – спросил я, – и как там с моим интересом? Ты же не станешь сейчас утверждать, что я взвалил эту головную боль на себя сугубо добровольно и только из‑за твоих красивых глаз?

– А разве нет? – из динамиков раздался громкий вздох, в котором можно было услышать и явное сожаление и искреннее разочарование… – эх, а я то, наивная, думала…

– Ни о чём ты не думала, – хмыкнул я, – так что сообщи этим своим партнёрам, чтобы они готовились отвалить мне пол‑ляма за то, что я подгоню им ценнейшего кадра, у которого есть доступ во все закоулки «Канцлера».

– Ладно, интерес твой я постараюсь соблюсти, – устало ответила она.

Я понимаю, что лоббировать мои интересы перед не пойми кем в её планы не входило, но, что поделать. Такой вот я вредный и меркантильный.

– Поступим так, – и тут я выдал своё решение, – я выясняю, интересно ли это сейчас тому, кто это предложение выдвинул, и если да, то сообщаю тебе. А ты передаёшь это дальше. А затем твои наниматели, как сторона, заинтересованная в моём клиенте, отправит мне сумму… – тут я задумался, ибо сумму я вроде как уже озвучил, но, как всегда, аппетит, он во время еды приходит. Но подумав, решил, всё‑таки, не наглеть, – в общем, как появится ясность по этому вопросу – сообщу. И после того, как оговоренная сумма упадёт на указанный мною счёт, я передам номерочек, по которому с этим парнем можно будет напрямую связаться. И потом договаривайтесь с ним о чём угодно, и как угодно – меня это волновать не будет от слова «совсем».

– А не кинешь? – ехидно спросила эта оторва, – а то люди‑то с моей стороны серьёзные, и, так же как и у меня, чувство юмора у них очень ограничено… Не любят они шуток, уж поверь.

– Ты знаешь, мне и так головной боли тут хватает, и шутки с тобой мне сейчас шутить некогда, – прозвучало, похоже, довольно убедительно. По крайней мере подколок по этому поводу не последовало.

Но тут у меня возникла ещё одна мысль:

– И да, буду благодарен, если ты поделишься со мной координатами ребят, которые вормхоллами занимаются…

– А зачем это тебе? – с весёлым удивлением поинтересовалась Коломбина, никак, готовишься опять ушмыгнуть куда‑нибудь… Далеко, хи‑хи, и надолго?