Дверь открылась. Вошли Молотов и Судоплатов. Молотов нёс тонкую папку с синей полосой по краю, Судоплатов — обычную серую, без всяких пометок.

— Садитесь, — сказал Сергей, указав на стулья напротив. — Я уже прочитал последние сводки. Чэнь Гофу уже разговаривал с Рузвельтом напрямую. Разговор длился одиннадцать минут. Тон — соболезнования, приглашение, обещание обсудить «всё необходимое для укрепления сотрудничества». Вылет в Вашингтон намечен через два дня.

Молотов положил свою папку на стол и открыл её первой.

— Мы получили полную расшифровку через нашего человека в американском посольстве. Рузвельт дважды повторил фразу: «Двери Белого дома открыты для вас». Чэнь ответил в точности в том же ключе: «дружба американского народа», «общие цели», «плодотворный разговор». Ни одного намёка на самостоятельный курс, ни слова о других вариантах. Всё в рамках линии, которую Чан Кайши вёл последние годы. Братья Чэнь никогда не скрывали своей ориентации. Лифу ещё давно провёл несколько месяцев в Америке, налаживал связи с миссионерскими кругами, университетами и банками. Гофу пошёл дальше — он лично курировал американские кредиты через Шанхай и Гонконг. Смерть Чана для них — не повод менять направление, а возможность закрепить уже выстроенные отношения. Визит в США станет публичным подтверждением: Китай остаётся в американской орбите.

Сергей кивнул, перевернул страницу с текстом обращения Чэнь Гофу к народу.

— То есть вы считаете, что Чэнь Гофу будет вести себя точно так же, как Чан? Полная зависимость от американских поставок и кредитов, никаких попыток играть на противоречиях между великими державами, никаких самостоятельных манёвров?

Молотов откинулся на спинку стула и сложил руки на столе.

— Именно так. Братья Чэнь — это не полевые командиры вроде Хэ Инциня или Бай Чунси. Они партийные организаторы, мастера пропаганды, контроля над кадрами и финансовых потоков. Их сила — в аппарате Гоминьдана, в особом отделе, в прессе и радио. Но вся эта машина последнее время работала на американские деньги. Без регулярных траншей из Вашингтона они не смогут выплачивать жалованье даже столичным дивизиям дольше двух-трёх месяцев. Гофу это понимает лучше всех. Поэтому его первый шаг после похорон — не призыв к армии укреплять самостоятельность, а личный разговор с Рузвельтом. Чем больше кредитов и оружия он привезёт из Америки, тем сильнее будет зависим. Рузвельт получит рычаг, который позволит в любой момент перекрыть поток помощи, если Нанкин вдруг решит проявить самостоятельность.

Сергей повернулся к Судоплатову.

— Павел Анатольевич, ваша оценка. Насколько устойчиво положение братьев Чэнь прямо сейчас? Есть ли в Нанкине или в провинциях силы, которые способны внести серьёзную нестабильность в их управление? Не просто недовольство, а реальные действия — открытый вызов совету, сопротивление провинции, попытка переворота.

Судоплатов открыл свою папку и выложил на стол четыре листа с краткими характеристиками.

— Сил таких достаточно. Начнём с военных. Хэ Инцинь формально остался начальником генерального штаба, но его влияние уже сократилось при Чане — после споров о распределении американской помощи. Сейчас он лоялен, но только до первого крупного провала Гофу. Если кредиты задержатся хотя бы на месяц, Хэ может начать собирать вокруг себя командиров центральных армий. У него сохраняются личные связи в четырнадцатой и восемнадцатой армиях.

Он переложил следующий лист.

— Дальше Чэнь Чэн. Он получил контроль над сухопутными войсками и гарнизонами центрального региона. На словах полностью поддерживает Гофу, но его окружение уже распространяет разговоры, что «старый Чэнь» слишком мягок для текущего момента. Если ситуация в провинциях начнёт ухудшаться, Чэнь Чэн может предъявить претензии на большее влияние. У него есть преданность нескольких дивизий в Хубэе и Хунани.

Ещё один лист.

— Бай Чунси в Гуанси. Самый самостоятельный из всех. Он уже прислал три телеграммы с напоминанием о необходимости средств на содержание дивизий. Формально подтверждает лояльность, но каждый раз добавляет: «ждём дальнейших указаний». Это стандартная формула перед тем, как начать действовать самостоятельно. Если Гофу не переведёт ему хотя бы половину обещанного в ближайшие шесть недель, Бай начнёт искать другие источники финансирования — через британцев в Гонконге или через французские торговые дома в Индокитае. Каналы у него уже налажены.

Судоплатов положил последний лист.

— Кроме них есть группа провинциальных лидеров. Лун Юнь в Юньнани, Лю Вэньхуэй в Сычуани, Шэн Шицай в Синьцзяне — каждый держит свою территорию, свои финансы и свои войска. Они не любят центральную власть в Нанкине, но пока предпочитают сохранять формальное подчинение. При Чане их сдерживала его личная репутация и страх перед карательными мерами. Сейчас этого страха нет. Если Гофу проявит слабость — хотя бы одну заметную неудачу, — они начнут требовать большей автономии и прямых поставок без посредничества Нанкина.

Сергей внимательно посмотрел на разложенные листы.

— Короткий вывод?

— Вывод такой: очагов потенциальной нестабильности хватает, чтобы развалить страну на части. Но все они разрозненные. Бай Чунси не доверяет Хэ Инциню, Чэнь Чэн не желает сотрудничать с Лун Юнем, Лю Вэньхуэй вообще ни с кем не хочет объединяться. Нет ни одной фигуры, способной собрать их под общим знаменем. Нет и общей программы — каждый хочет только свою провинцию, свои деньги и свою автономию. Поэтому братья Чэнь пока держат контроль. Они владеют центром, казной, связью, цензурой и особым отделом. Пока армия получает хоть какое-то довольствие, а провинции не чувствуют прямой угрозы, никто не рискнёт открытым выступлением.

Сергей отодвинул листы в сторону и положил ладони на стол.

— Значит, нестабильность существует, но пока находится в спящем состоянии. И нам нужно решить, как её использовать в наших интересах. Чан Кайши был предсказуем. Он всегда шёл за американцами, всегда просил кредитов и оружия, всегда отказывался от любых контактов с нами, даже когда это могло быть выгодно. Чэнь Гофу, судя по первым шагам, намерен повторить тот же путь. Но если он окажется слабее Чана — а он окажется, потому что у него нет той же личной власти над армией и такой же репутации среди военных, — то для нас открывается окно возможностей. Вопрос в том, как превратить эту внутреннюю слабость в преимущество для Советского Союза.

Молотов ответил сразу:

— Самый прямой путь — ничего активного пока не предпринимать. Пусть братья Чэнь вязнут в американской зависимости всё глубже. Каждый новый транш из Вашингтона будет означать новые обязательства: открыть китайский рынок для американских компаний, дать концессии на добычу полезных ископаемых, разрешить больше свободы миссионерам и американским советникам, согласовывать ключевые решения с Госдепартаментом. Чем сильнее эта привязка, тем меньше у Нанкина остаётся свободы действий. А нам это выгодно. Китай будет оставаться слабым, зависимым, неспособным к самостоятельной политике. Это лучшее, что мы можем иметь на Дальнем Востоке в ближайшие годы.

Сергей покачал головой.

— Это пассивная линия. Она работает, но слишком медленно и к тому же может привести к американским базам на наших границах. А время дорого, риски несоразмерны. Если Чэнь Гофу вернётся из Вашингтона с крупными кредитами и поставками оружия, он укрепит центр и сможет подавить недовольных по одному. Через год-полтора мы получим более сильный Нанкин, полностью привязанный к США. Тогда американское влияние в регионе станет ещё сильнее. Если Китай братьев Чэнь не союзный нам, то нужно, чтобы он оставался слабым, но при этом не распадался полностью. Полный распад — это вакуум, в который сразу войдут другие игроки. Нам нужна контролируемая слабость: чтобы провинции постоянно ссорились между собой, чтобы центр не мог собрать реальную силу, но чтобы никто не добился окончательной победы.

Судоплатов поднял взгляд.