Гофу встал. Прошёл к карте на стене — карте Китая с отмеченными провинциями, железными дорогами и основными гарнизонами. Он смотрел на неё минуту, потом повернулся к адъютанту.

— Собери всех. Лифу, Хэ Инциня, Чэнь Чэна, представителей банка и прессы. Через час здесь. Никто не уезжает из города до моего распоряжения.

Адъютант вышел. Гофу вернулся к столу, взял телефонную трубку и набрал номер брата.

— Лифу. Он умер. Начинаем.

В течение следующего часа резиденция заполнилась людьми. Хэ Инцинь прибыл первым — в полной форме, с орденами, с неподвижным лицом. За ним Чэнь Чэн — он вошёл быстрым шагом, но остановился у двери, словно проверяя, кто уже внутри. Бай Чунси не приехал лично — от него пришла телеграмма из Гуанси: «Жду указаний по дальнейшим действиям». Остальные — военные атташе, чиновники министерства финансов, редакторы главных газет — расселись по стульям вдоль стен.

Чэнь Гофу вышел из внутреннего кабинета в половине одиннадцатого. Он был в тёмном костюме, без орденов, только значок партии висел на лацкане. Он начал говорить:

— Главнокомандующий Чан Кайши скончался сегодня утром от ран, полученных при злодейском покушении. Страна потеряла вождя, но не потеряла управление. Воля главнокомандующего ясна: сохранять единство, укреплять государство, продолжать строительство. В соответствии с его последними распоряжениями власть переходит к временному совету национального правительства. Я беру на себя обязанности председателя совета и главнокомандующего вооружёнными силами до созыва пленума Центрального исполнительного комитета партии.

Он сделал паузу. Никто не перебивал.

— Хэ Инцинь остаётся начальником генерального штаба. Чэнь Чэн — командующим сухопутными войсками и гарнизонами центрального региона. Бай Чунси сохраняет командование гуансийскими дивизиями и получает полномочия по юго-западному направлению. Министерство финансов продолжает работу под моим прямым контролем. Все приказы, подписанные до сегодняшнего дня от имени главнокомандующего, остаются в силе.

Хэ Инцинь встал.

— Армия примет это. Гарнизоны уже получили инструкции сохранять дисциплину и порядок. Смотр в 16-й армии завтра проведу лично.

Чэнь Чэн добавил:

— Войска в провинциях останутся на местах. Мы сообщим командирам сегодня к вечеру.

Гофу кивнул.

— Пресса. Завтра утром все газеты выходят с одним текстом. Заголовок: «Скончался главнокомандующий Чан Кайши. Национальное правительство продолжает дело единства и строительства». Ниже — мой портрет и фотография Чана из последних смотров. Текст обращения зачитаю сейчас.

Он развернул лист.

'Граждане Китая! Солдаты и офицеры! Сегодня мы понесли тяжёлую утрату. Главнокомандующий национальными вооружёнными силами, председатель национального правительства Чан Кайши пал жертвой подлого злодеяния. Его жизнь оборвалась, но его дело живёт. Мы продолжаем путь к сильному, единому Китаю. Единство, дисциплина, порядок — вот наш ответ. Временный совет национального правительства берёт на себя руководство страной. Мы выполним заветы главнокомандующего. Будущее будет за нами.

Чэнь Гофу, председатель временного совета национального правительства.'

Он сложил бумагу.

— Это пойдёт по всем каналам. Радио начнёт передачу через час. Телеграммы в провинции отослать немедленно.

Редакторы записывали. Один из них спросил:

— Господин председатель, будет ли объявлено о трауре?

— Да. Национальный траур — тридцать дней. Флаги на половине мачты. Запрет увеселительных мероприятий. Все театры, кино, публичные собрания отменяются — только траурные митинги. Похороны — через три дня в Нанкине. Мавзолей подготовить на территории военного кладбища. Почётный караул — от всех столичных дивизий.

Чэнь Лифу, сидевший справа от брата, добавил:

— Особый отдел обеспечит порядок в городе. Любые попытки беспорядков или распространения ложных слухов повлекут за собой немедленный арест. Мы не допустим смуты.

Совещание продолжалось ещё сорок минут. Обсудили порядок передачи дел, контроль над складами вооружения и казённых запасов, распределение американских кредитов (первые транши уже шли). Когда люди начали расходиться, Гофу остался с братом и Хэ Инцинем.

— Бай Чунси может начать собирать сторонников, — сказал Хэ.

— Пусть попробует, — ответил Гофу. — Мы уже отправили ему подтверждение полномочий. Если начнёт собирать совещания без нашего ведома — объявим нарушением дисциплины. Но пока он ждёт. Ему нужны деньги на содержание дивизий.

Хэ кивнул.

— Армия примет тебя. Пока примет.

Гофу посмотрел на карту.

— На сегодня обсуждений достаточно. Я соберу совещание, когда потребуется.

К вечеру новость разошлась по Нанкину. Улицы заполнились людьми — кто-то плакал, кто-то просто стоял молча. Радиоприёмники в чайных передавали обращение. Голос диктора звучал торжественно, без дрожи.

На следующий день газеты вышли с новостями. «Центральная ежедневная газета», «Шэньбао», «Дагунбао» — все с одинаковым макетом: чёрная рамка вокруг первой полосы, портрет Чана в траурной кайме, ниже — портрет Чэнь Гофу в форме с подписью «Временный председатель национального правительства». Текст обращения занимал половину страницы. Ниже — список членов временного совета: Чэнь Гофу (председатель), Хэ Инцинь (военные дела), Чэнь Чэн (сухопутные войска и гарнизоны), Бай Чунси (юго-западное направление), Сун Цзывэнь (финансы), Кун Сянси (экономика) и ещё несколько фигур второго плана.

В провинциях новость дошла с опозданием в несколько часов. В Чанша губернатор собрал чиновников в зале администрации. Прочитал телеграмму вслух. Закончил:

— Приказ временного совета: сохранять порядок, продолжать работу по укреплению провинции. Траур объявлен с сегодняшнего дня.

В Куньмине генерал Лун Юнь прочитал сообщение за завтраком. Отложил газету.

— Чэнь Гофу… Посмотрим, сколько он продержится.

В Гуанси Бай Чунси собрал штаб. Прочитал телеграмму от Гофу. Ответил коротко: «Принимаю к исполнению. Жду дальнейших указаний».

По стране начались траурные мероприятия. В Нанкине на центральной площади установили помост, задрапированный чёрным сукном. Каждый день в полдень звучал траурный марш — оркестр играл медленно, солдаты стояли в карауле с опущенными винтовками. Граждане приходили класть цветы — белые хризантемы, ветки ивы. Школьники выстраивались в колонны, учителя читали биографию Чана.

В Шанхае местные власти организовали мемориальные собрания в концессиях. Банки закрылись на полдня. Торговцы вывесили чёрные ленты на витрины.

Чиновники работали круглосуточно — сортировали документы, составляли описи. Временный совет заседал ежедневно в бывшем здании военного министерства. Гофу председательствовал. Решения принимались быстро: усилить цензуру, ускорить набор в гарнизоны, запросить дополнительные поставки через Гонконг.

Через два дня состоялось официальное прощание. Гроб стоял в большом зале военного училища. Почётный караул — по двое от каждой дивизии. Офицеры проходили один за другим, отдавали честь. Солдаты — в строю, без оружия. Гофу стоял у изголовья в полной форме. Рядом — Лифу, Хэ Инцинь, Чэнь Чэн. Бай Чунси прислал делегацию из десяти офицеров.

Похороны провели на следующий день. Процессия прошла по главным улицам Нанкина. Впереди — оркестр, за ним — гроб на лафете, запряжённом шестью лошадьми. По бокам — солдаты с факелами. За гробом — Гофу, члены совета, генералы, дипломаты. Толпы стояли вдоль тротуаров — молчаливые, с непокрытыми головами. Когда процессия прошла, многие опускались на колени.

Мавзолей на военном кладбище был простым — гранитный саркофаг под навесом. Гроб опустили под салют из ста одного орудийного выстрела. Гофу произнёс короткую речь:

— Здесь покоится тело великого сына Китая. Его дух остаётся с нами. Мы выполним его завет.

После похорон Гофу вернулся в резиденцию. Вечером собрал узкий круг — Лифу, двух доверенных генералов, представителя банка.