Паоло сказал из коридора:

— Генерал звонил утром. Хочет знать, есть ли прогресс. Я ответил, что работаем, но медленно.

Марко закрыл блокнот.

— Генерал на пределе. Нам уже нужно предоставить ему какие-нибудь нормальные результаты.

Они разошлись по сменам. Марко вышел на улицу. Ночь была душной. Он шёл домой пешком через тёмные переулки и думал: Ахмед и Али не подозревают о слежке. Они считают, что их ночные визиты скрыты достаточно хорошо.

Дома Марко зажёг лампу. Открыл блокнот. Записал подробно: Следующий шаг — фиксировать каждый выход Ахмеда на рынок, каждую ночную встречу, искать отклонения от ритма.

Погасил лампу. Завтра в пять утра всё начнётся сначала.

Два дня после ночной встречи прошли в привычном, почти утомительном однообразии. Ахмед выходил из дома ровно в семь тридцать пять утра, шёл на работу. На рынке раскладывал товар и торговал. Покупатели подходили медленно, трогали товар пальцами, спрашивали цену. Ахмед отвечал. Торговался редко и вяло — словно цена его не слишком волновала. К двенадцати часам, когда солнце уже жгло нещадно, он сворачивал попоны, укладывал сёдла в мешки из грубой ткани, привязывал их к тележке и уходил домой. Дверь закрывалась за ним — и до следующего утра он не выходил.

Али выходил реже. Утром, около восьми, шёл за хлебом к пекарю на углу. Брал две лепёшки, иногда добавлял пучок зелени или горсть сушёного перца. Возвращался домой той же дорогой. Иногда в тот же день он появлялся снова — покупал масло, лук, иногда мыло. Проходил мимо прилавка Ахмеда, но никогда не замедлял шаг, не поворачивал голову. Марко наблюдал за этим каждый день — с разных точек, меняя людей и позиции, — и каждый раз убеждался: они избегают любого открытого контакта. Днём их мир разделён рынком и улицами.

Поздним вечером Марко снова поднялся на крышу заброшенной лавки напротив дома Ахмеда. Луна стояла высоко. Переулок просматривался почти до поворота на большую дорогу. В ноль сорок три послышались шаги.

Али появился из южного конца переулка. Длинная рубаха колыхалась при ходьбе. Подошёл к двери, постучал три раза. Дверь открылась почти сразу. Они явно назначали встречу на определённое время. Ахмед выглянул, быстро оглядел переулок в обе стороны — слева, справа, потом ещё раз, медленнее, — и впустил гостя. Дверь закрылась с едва слышным щелчком.

Марко отметил время в блокноте: 00:43. Али внутри. Передал по рации:

— Али пришёл. Жду.

Бьянки, дежуривший на параллельной улице у поворота, ответил одним щелчком.

В доме Ахмеда зажглась лампа в дальней комнате. Свет пробивался через щель между ставнями — узкая жёлтая полоска на тёмной стене. Марко ждал. Прошло десять минут, двадцать, тридцать. Ни звука с улицы, ни движения. Только редкий лай собаки где-то далеко, за пустырём.

Через некоторое время с северной стороны донёсся лёгкий скрип колёс и шорох шин по сухой земле. Марко повернул голову. Из темноты медленно выехал велосипедист. Мужчина среднего роста, в тёмной рубахе и тёмной накидке с капюшоном, надвинутым низко на лоб. На багажнике позади седла висела большая кожаная сумка, перевязанная толстой верёвкой крест-накрест. Он ехал без фонаря, но уверенно — будто знал каждый камень на этой дороге. Остановился у двери Ахмеда, слез с велосипеда, прислонил его к глиняной стене и постучал: два раза — пауза — ещё три раза.

Дверь открылась. Ахмед снова выглянул. Оглядел переулок — быстро, но внимательно. Велосипедист шагнул внутрь. Дверь закрылась.

Марко записал: третий участник, велосипед, большая сумка на багажнике. Передал по рации:

— Ещё один. Приехал с севера. Сумка на багажнике. Он сейчас внутри.

Бьянки ответил:

— Вижу велосипед у стены. Жду.

Марко смотрел в бинокль. Свет в доме стал ярче — видимо, зажгли вторую лампу. Прошёл час. Тот же мужчина вышел. Сумка теперь висела на плече — заметно легче, почти плоская. Он подошёл к велосипеду, перекинул ногу через раму, оттолкнулся ногой от земли и поехал обратно на север — тем же путём, без спешки.

Марко нажал кнопку рации:

— Бьянки, бери его под наблюдение. Осторожно. Езжай без огней. Держи дистанцию. Докладывай каждые пять минут.

— Принял.

Через минуту Бьянки передал:

— Едет по переулку к большой дороге. Дистанция метров сто.

Марко остался на крыше. Через тридцать две минуты после ухода велосипедиста дверь снова открылась. Али вышел. Постоял на пороге секунд десять, оглядел переулок — медленно, поворачивая голову. Поправил платок на голове и пошёл домой обычным шагом.

Марко отметил: Али ушёл.

Он спустился с крыши только в три часа ночи, когда переулок окончательно затих. В участке зажёг керосиновую лампу, открыл блокнот и записал всё по минутам.

Утром, в шесть тридцать, Марко вызвал капрала Антонио. Тот вошёл и сел напротив.

— Антонио, нужно узнать, кто живёт в доме на северной окраине. Туда вчера в час двадцать уехал велосипедист. Дом в конце улицы Мулата, третий или четвёртый от поворота к старому колодцу. Глиняный, низкий забор, во дворе акация. Не лезь внутрь, не привлекай внимание. Поговори с соседями, с водоносом, с мальчишками. Кто живёт, давно ли, чем занимается. Вернёшься — сразу ко мне.

Антонио кивнул и ушёл.

Марко вышел на рынок к восьми утра. Ахмед уже торговал. Раскладывал попоны, отвечал покупателям. Всё как обычно. Марко прошёл мимо, купил у соседнего прилавка горсть фиников и вернулся в участок.

В десять сорок пять Антонио вернулся. Сел, вытер пот со лба рукавом.

— Нашёл. Дом принадлежит человеку по имени Таддесе. Он из народа оромо. Приехал из деревни под Дыре-Дауа три месяца назад. Живёт один. Раньше был погонщиком караванов, потом работал на складе зерна в той же деревне. Здесь устроился помощником у торговца на окраинном базаре — разгружает мешки, взвешивает, записывает. Соседи говорят: тихий, не пьёт, не курит, не ссорится. Велосипед купил недавно — два месяца назад, на последние деньги. Ездит на нём каждый день на работу и обратно.

Марко записал: Таддесе. Оромо. Три месяца в городе. Помощник торговца зерном.

— Ещё что-нибудь?

— Один старик на улице сказал, что Таддесе иногда заходит к шейху Абдурахману — тот живёт через два дома. Шейх старый, читает Коран, даёт советы всем, кто приходит. Ничего необычного. А в остальном — простой тихий человек. Никто не видел, чтобы он с кем-то встречался, кроме работы.

Марко кивнул.

— Пока не подходи ближе. Следим дальше.

Антонио ушёл. Марко остался один. Открыл карту, нашёл улицу Мулата, поставил крестик на доме Таддесе. От дома Ахмеда туда на велосипеде — минут двадцать пять, если ехать спокойно. Удобное место — окраина, мало патрулей, мало глаз.

В пять вечера собрал группу в маленькой комнате за кабинетом. Разложил карту, показал точку на севере.

— Появился третий. Таддесе, оромо, живёт на окраине уже три месяца. Приехал к Ахмеду с сумкой. Когда уходил — сумка стала легче. Али был там до и после. Все трое вместе находились примерно час. Ночные встречи повторяются раз в два-три дня.

Бьянки добавил:

— Ехал без фонаря. Знал, что ночью на окраинах патрули почти не ходят. Я держался далеко — он не заметил.

Марко провёл пальцем по линии от дома Ахмеда к дому Таддесе.

— Теперь круг сузился. Ахмед, Али, Таддесе. Сумка — значит, что-то материальное. Деньги? Бумаги? Патроны? Карты? Нужно понять, что именно. Но брать их пока рано. Если сеть больше — мы спугнём всех. Генерал требует результат, но быстрый арест без доказательств даст нам только троих. А нам нужна вся цепочка — если она есть.

Паоло спросил:

— Может поставить кого-то из местных на окраинном базаре? Пусть посмотрит на Таддесе в работе.

Марко покачал головой.

— Рискованно. Если слух дойдёт — они затаятся или сменят место. Продолжаем работать своими силами. Ночные смены теперь на три точки: дом Ахмеда, дом Али, дом Таддесе. Меняемся каждую ночь. Днём — рынок и окраинный базар. Если Таддесе снова поедет к Ахмеду — Бьянки за ним. Если появится четвёртый — докладывать сразу.