Судоплатов сделал паузу, переложил лист.

— Мы передали Идену не только имена и даты встреч. Были приложены копии двух писем — одно от Халифакса к неофициальному представителю Геринга в Берне, второе — ответное. Письма подлинные, получены нами через агента, который обслуживает счета нескольких участников. Также передана фотография встречи Хоара с немецким коммерсантом в Гааге.

Сергей задумался.

— Иден получил всё это?

— Да, товарищ Сталин. Пакет был доставлен ему лично через доверенное лицо позавчера вечером. По нашим данным, он уже ознакомился с содержимым. Вчера в 14:40 он вызвал к себе постоянного заместителя Ванситтарта и провёл с ним закрытое совещание продолжительностью сорок семь минут. Сегодня утром в его приёмной замечены люди из службы безопасности — их было больше обычного.

Сергей кивнул.

— А что если Иден решит, что это наша работа? Что это попытка дезинформации, чтобы посеять раздор внутри британского руководства?

Судоплатов немного наклонился вперёд.

— Мы учли такую возможность. Поэтому материалы оформлены так, чтобы выглядеть как утечка с немецкой стороны. На копиях писем стоят пометки, характерные для внутренней переписки Абвера: определённый штамп, способ нумерации, даже мелкая опечатка в дате, которую немцы допустили в оригинале и которую мы сохранили. Иден может поверить или не поверить, но доказательства достаточно весомые, чтобы он не смог просто отмахнуться. Решение остаётся за ним.

Сергей откинулся в кресле, посмотрел на карту, висевшую на стене.

— Хорошо. Пусть решает. Продолжайте, Павел Анатольевич.

Судоплатов кивнул и закрыл папку.

— Пока всё по этому направлению. Дальше остаётся наблюдение за реакцией.

Теперь заговорил Молотов.

— Иосиф Виссарионович, на днях в Нью-Йорке состоялась встреча между Бернардом Барухом и Уинстоном Черчиллем. Встреча проходила в отеле «Уолдорф-Астория», продолжалась около трёх часов. Наш источник в окружении Баруха присутствовал в соседнем помещении и фиксировал всё, что возможно. Черчилль приехал на «Куин Мэри», официально — для чтения лекций и встреч с издателями. На деле — для согласования действий.

Молотов открыл свою папку, достал один лист.

— Американцы явно намерены продвигать Черчилля на пост премьер-министра уже в этом году. Барух прямо сказал, что к концу года Иден будет смещён, а Черчилль займёт его место. Они обсуждали конкретные шаги по достижению этого.

Сергей кивнул, не отрывая взгляда от карты.

— Это давно известно, Вячеслав Михайлович. Барух и Черчилль работают вместе уже не первый год. У них получится. Скорее всего, к зиме Черчилль будет сидеть на Даунинг-стрит. Но время до зимы можно использовать.

Он обратился к обоим.

— Мы можем спровоцировать политический кризис в Британии. Небольшой, но достаточно громкий, чтобы отвлечь внимание Идена и его окружения на внутренние разборки. Пусть они несколько недель занимаются поисками предателей и утечек, а не континентальными делами. Но при этом главное — не дать Герингу усилиться за это же время.

Судоплатов сразу спросил:

— Какого рода кризис вы имеете в виду, товарищ Сталин?

Сергей постучал пальцем по столу.

— Нужно, чтобы Иден получил ещё один удар — но уже не от нас напрямую. Пусть это будет внутреннее дело. Например, утечка о том, что часть консерваторов в парламенте собирает подписи за вотум недоверия по индийскому вопросу. Или что кто-то из его ближайших помощников встречался с представителями индийских националистов в Париже. Мы можем подбросить материал через нейтральные каналы — скажем, через французскую прессу или через кого-то из депутатов в палате общин. Главное, чтобы это выглядело как предательство внутри его собственной команды.

Молотов добавил:

— Есть ещё вариант через экономику. В Сити уже нервничают из-за падения курса фунта на азиатских рынках. Если одновременно всплывёт информация, что несколько крупных банков тайно скупают немецкие облигации, это ударит по Идену как по человеку, который не может удержать финансовую дисциплину. Пресса подхватит быстро.

Сергей кивнул.

— Оба варианта можно запустить почти одновременно. Один — через парламент и партию, второй — через Сити и газеты. Пусть Иден две-три недели тратит силы на то, чтобы доказывать свою лояльность и чистить окружение. За это время Геринг не получит от Лондона ни одного реального сигнала о готовности договариваться по Австрии. А нам это и нужно.

Судоплатов записал что-то в блокноте.

— Сроки?

— Начать подготовку немедленно. К середине июня первый материал должен появиться в печати. К концу июня — второй. Иден должен почувствовать, что земля горит под ногами именно тогда, когда Черчилль начнёт свои выступления. Пусть они дерутся между собой, а Геринг в это время смотрит и не понимает, на кого можно опереться в Лондоне.

Молотов закрыл папку.

— Есть ещё один момент, Иосиф Виссарионович. В Берлине Геринг получил донесение от своего человека в Вене. Австрийское правительство Шушнига готово провести плебисцит по вопросу о независимости — но только если получит британские и французские гарантии. Геринг пока не ответил. Если он решит двинуть войска до того, как Лондон окончательно запутается, — это может произойти уже в июле.

Сергей посмотрел на карту, где синим были отмечены возможные маршруты через Австрию.

— Значит, у нас есть окно — июнь и июль. Нужно, чтобы Иден в эти два месяца был занят собой. Пусть думает, что его предают со всех сторон. Пусть ищет шпионов в своём кабинете. Пусть ссорится с Халифаксом и Хоаром. А Геринг пусть ждёт ясного сигнала из Лондона — и не получает его.

Судоплатов кивнул.

— Мы можем усилить работу в Вене. У нас там есть люди, близкие к Шушнигу. Если подтолкнуть австрийцев объявить плебисцит раньше, чем Геринг будет готов, — это тоже выиграет время.

— Подтолкнуть, но аккуратно, — сказал Сергей. — Чтобы Шушниг поверил, что за ним стоят британцы.

Молотов добавил:

— И ещё одно. Если Черчилль станет премьером к зиме, он начнёт жёсткую линию. Но до зимы Геринг может успеть взять Австрию и подойти к Чехословакии. Поэтому нам выгодно, чтобы и Черчилль, и Иден сейчас выглядели слабыми. Пусть Геринг почувствует, что Британия разобщена, и решит двигаться дальше без оглядки на Лондон, — и тогда он получит жёсткую реакцию уже от Черчилля. А мы получим лишние месяцы на подготовку, пока британцы будут драться с немцами.

Сергей встал, подошёл к карте.

— Всё правильно. Пусть дерутся. Иден с Черчиллем. Черчилль с Иденом. Геринг с обоими. А мы в это время будем смотреть и готовить свои ходы.

Он повернулся к ним.

— Павел Анатольевич, займитесь утечками в Лондон. Две-три недели — и пусть там начинается буря. Вячеслав Михайлович, подготовьте шифровку для Вены. И следите за Берлином. Как только Геринг начнёт отдавать приказы по австрийской границе — я должен знать в ту же минуту.

Оба кивнули.

— Будет сделано, товарищ Сталин, — сказал Судоплатов.

— Всё будет подготовлено, Иосиф Виссарионович, — добавил Молотов.

Они встали. Сергей пожал им руки.

— Идите. Работайте.

Дверь закрылась.

Сергей вернулся к столу, взял чашку с остывшим чаем, сделал глоток. Потом открыл ящик, достал чистый лист и начал писать короткую памятную записку:

«Май 1938. Лондон: подбросить Идену внутренний заговор и финансовый скандал в Сити. Цель — парализовать его на июнь–июль. Берлин: ждать реакции Геринга. Главное — не дать Лондону выработать единую позицию до сентября. Время работает на нас».

Он сложил лист, убрал в папку «Особая», запер ящик.

Потом подошёл к карте и долго смотрел на тонкую линию, которая шла от Москвы через Киев, Львов, Вену, Прагу и дальше — к Берлину.

Два месяца. Два ключевых месяца.

Если всё сделать правильно — к осени карта будет выглядеть совсем иначе.

Он вернулся к столу, взял следующее донесение из стопки и начал читать. За окном уже начинался дождь. Май в этом году был непредсказуем.