Дело пошло на лад, когда Катя вскрыла банку «бычков в томате». Она вручила всем по алюминиевой солдатской вилке, Федору тоже. И тот начал колоться. В смысле, не в банку, а натурально.

— Домовой — это дух, который живет в доме, — повторил он давно известную истину. — Отсюда и название. С давних времен считается, будто домовой есть нечистая сила.

— А он нечистая? — тут же встрепенулась Настя.

— Такие же глупости, как и Баба Яга, — хмыкнул Федор.

— А откуда он в доме взялся? — не унималась Настя.

— А откуда взялись люди, ты сильно знаешь? — снова хмыкнул Федор. — Только вот не надо мне теорию Дарвина втирать. Тоже мне, нашелся пионер пути эволюции, господи прости.

— А как тогда правильно?

— Это только бог знает.

— Ты веришь в бога, Кузьмич? — Катя нахмурила брови.

— А то ты не веришь, кормилица… — домовой поднял серьезные глаза. — У вас, у большевиков, тоже есть своя религия. Ваш опиум для народа — это коммунизм.

— Хм… — задумалась Катя.

А Федор продолжил развивать интересную мысль:

— Христос, Аллах, Будда, Ленин, Золотой Телец, Верховный дух, Высший разум… Названий много, а суть одна. Бог есть, только он для каждого свой. Любой разумный должен верить и кому-то поклоняться, так устроен мир. Кстати, Дарвин отказался от христианства, поскольку полностью разочаровался в нем. Но он верил в Бога, как в высшую сущность.

Настя слушала, открыв рот. К замечательным бычкам она так и не притронулась. Зато домовой налегал на консервы, не забывая иногда откусывать от кисельного брикета.

— Откуда ты все знаешь? — выдохнула девочка.

— Долго живу, боярышня, — домовой пожал плечами. — Хозяин собрал большую библиотеку, иногда я читал книги. А что еще делать, когда все дела переделаны? Сейчас, небось, Баба Яга листает наши книжки… Чтоб ей пусто было.

Мне подумалось, что в этом момент полковник Гриб должна ворочаться и икать непрерывно. Уж очень проникновенно домовой ее проклинал. С большим чувством.

А Федор, передохнув, продолжил:

— Иногда зимними вечерами случалось так, что Хозяин баловался медовухой. Меня тоже угощал… Мы сидели на кухне, и он вел со мной разные беседы. Поэтому излагаю мнение не только мое, но и авторитетного человека.

Катя решила вставить свои пять копеек:

— В детстве бабушка мне рассказывала, что раньше в каждой избе жил домовой. А когда строился новый дом, домового приманивали.

— Как это? — заинтересовался Федор.

— Она говорила так: для привлечения домового надо привязать к старому ботинку веревку, и ночью выйти на улицу, волоча ботинок за собой.

— Это выходит рыбалка троллингом, — подумал я. — А ботинок выступает в роли живца.

Катя пояснила мысль:

— Главное здесь — не оглядываться. Если ботинок станет тяжелым — значит, одинокий домовой принял приглашение, и согласен жить в вашем доме.

Федор сморщился и мелко затрясся. Отсмеявшись, он вытер слезу:

— Вот выдумывают же люди, а?

Неожиданно он продекламировал:

Бродит Леший в огороде, собирает огурцы.

Бабка-Ёжка на болоте ловит синие трусы!

А следом серьезно добавил:

— Если есть такая нужда, домового в дом можно позвать. Всего-навсего пригласить. Присказок много разных придумано, но это неважно.

— А что важно?

— Важно уважение. Ведь домовой — живое существо.

— Это понятно, — сказала Настя. — Домовой тоже человек.

— Ну, не совсем человек… Вернее, совсем не человек… Но, по сути, верно сказано.

— А почему ты для людей невидимый?

— Не для всех я такой уж и невидимый, — Федор хитро ухмыльнулся, но сразу примолк, потому что Настя его ущипнула. — Так вот, домовой — это дух. Но он может стать плотским, то есть материальным, по своему желанию.

— Как ангел? — выдохнула Настя.

— Примерно так. Хотя ангел редко показывается на глаза, его мало кто видел.

— А ты?

— Я не видел.

— Жаль…

— И еще домовой может сделать так, что человек его увидит в любом состоянии, и духовном, и плотском. Это если домовой захочет.

— Живой дух, это как? — Настя расширила глаза. — Домовой питается святым духом?

— И духом, — кивнул Федор. — Энергией духа питается душа. А мирская пища наполняет желудок, чтобы гнать кровь по жилам. Это всем надо. Только в отличие от людей, духовная пища для нас основная.

— Вы ее глотаете?

— Мы ее впитываем. Жизнь имеется везде — в воде, в лесу и в чистом поле. Букашки и растения, это тоже жизнь. Поэтому и жизненная энергия есть везде. А это для нас главное питание.

— А энергетика человека? — Катя перестала жевать.

— Это самое вкусное, — вздохнул Федор. — И полезное.

— Хм… — задумчивый звук мы выдали все и одновременно.

Шарики в голове Насти закрутились со страшной силой. В моей, впрочем, тоже. А Катя как замерла, так и зависла наглухо, закаменев с остекленевшим взглядом.

— Про сиамских близнецов слышала, кормилица? — пробудил ее домовой. — Вот. Человек без домового живет, но плохо, а домовой без человека жить не может. Натурально голодает. И чем больше в доме людей, тем слаще атмосфера. Семья — это радость не только для родителей, но и для домового праздник. Позитивные эмоции лучше леденца на палочке.

— Эмоции — это энергия? — догадалась Катя.

— Конечно. Самая энергия и есть. Основой разумного является душа, которую окружает духовная и телесная оболочка. Духовную оболочку еще называют аурой или энергетическим полем. Душа — бессмертная субстанция, убить ее невозможно. Она просто покидает тело в случае повреждения телесной оболочки или смертельной болезни. А домовых считают духами, потому что духовное начало у нас сильнее, в отличие от человека. Домового пулей не убьешь, и ножом не зарежешь.

В этом месте я про себя отметил, что домовой способен правильно и четко формулировать свои мысли, когда не придуривается. Чешет уверенно, как по писаному. Ох, хитер…

— Как все сложно, — прошептала Настя. — Но ты говори, Федор Кузьмич, я потом переспрошу.

— Сама еда, как источник энергии, для домового имеет мало значения. Более важным здесь является глубина эмоций человека от процесса еды и вкуса пищи. Например, ириска, редкое лакомство, вызывает у Насти массу позитивных эмоций. А когда она со мной делится, она дарит не только вкусную вещь, но и наслаждение от вкуса. Дареное с добром наполняет домового силой.

Федор погладил живот. Но банку с бычками в покое не оставил. Видимо, сил набрался недостаточно. Катя с Настей переглянулись.

— Вот ты сказал, что раньше домовой жил в каждом доме, — Настя закусила губу. — Куда же они делись?

Федор улыбнулся грустно:

— Раньше все было не так. Люди жили маленькими хуторами, зато большими семьями. И все жильцы знали имя домового. И никому не приходило в голову послать домового неизвестно куда, и принести неизвестно что. Страдать ерундой никому и в страшном сне не могло присниться.

— А домовой пошел бы?

— Конечно. Это же семья. Сказали — надо делать. В семье порядок простой: старших уважать, младших беречь.

— А домовой, значит, считался старшим?

— Конечно. Очень полезным старшим, который с нравоучениями не лез, зато за чистотой следил и мышей гонял. И потерянную вещь помогал найти, и злых духов отгонял. Раньше-то было как? Мужики с утра на заработки ушли, дома малые дети да бабы остались. Как по хозяйству одним управится? Без помощников никак. Поэтому были и домовые, и луговые, и банные.

— А в бане домовой зачем? — опешила Настя.

— А веником тебя парить! Кваску подлить. Ночью белье постирать. Да мало ли что еще? Мы служили людям, а люди платили нам добром. Не угощеньем и подарками, это само собой, а добротой. Эта та энергия, которой мы питаемся.

Неожиданным вопросом удивила Катя:

— Насчет добра я уже поняла… Так вы энергетические вампиры, что ли?

— Грубое сравнение, но по сути верное, — вроде бы согласился Федор. Но потом лукаво усмехнулся: — На первый взгляд. А если вникнуть, то и ошибочное.