Но как бы молниеносно ни двигался протодемон, гадюка была стремительнее. Она метнулась и приземлилась ему на спину, приготовившись вонзить великолепные полые клыки в загривок сына Бездны. По другому она бы там просто не удержалась.

Потом и Алистеры, и Деусы еще долго дискутировали, как такое вообще могло произойти. Почему не сработали барьеры самого могучего демона Ада. Основная версия свелась к тому, что механизмы защиты у обоих братьев (да и не братьев вовсе) все-таки отличались недостаточно — и госпожа пустыни проломила их на Асмодее так же шутя, как если бы рвалась к Дэвиду. 

Однако прежде чем клыки прокусили кожу и вошли в плоть, впрыскивая тот самый, невозвратный, яд, Зелеос переместился и выставил руку, второй перехватив разъяренную гадюку пониже головы. Избежать укуса он не успел. Змея вцепилась на поражение. Тогда демон зажал ее уже двумя руками, фиксируя голову и хвост. 

Рит шипела и билась. Но изумительные золотые глаза с тонкой нитью зрачка постепенно наполнялись осмыслением, и в следующую минуту Деус уже держал не рептилию, а девушку, которая смотрела на него с ужасом и всхлипывала.

— Так, — сказал Асмодей. — Вижу, поздно пить инферно розе. На похороны не приглашайте. Не приду… Пожалуй, заберу супругу, сына и племянницу, как мы и договаривались, а вы, два сладких неразлучника, разбирайтесь между собой. И лучше в вертикальном положении.

Деус разглядывал прокушеное на тыльной стороне запястье. Две отметины зловеще наливались багровым. Кожа вокруг укуса как будто надувалась, обнажая вены. Слегка тянуло, но жжение усиливалось. Другой рукой он прижимал к себе стонущую Рит. 

— Лиззи, все хорошо. Мама уже в порядке. Мы закончим некоторые дела в графстве и через пару дней заберем тебя. Скорее всего, все вместе отправимся в столицу. Риччи там давно не был… Ты только оставь нам куклу. Я еще не все доделал. 

Деус ожидал, что от Маргарет последует бурная реакция, что она не пожелает отпускать дочь к Аде и Асмодею, однако Рит взяла себя в руки:

— Беги, сокровище мое. Слушайся взрослых. Я пока подлечу папу. Мне кажется, я помню, как это делать. 

Мать и дочь принялись обниматься. Асмодей подкинул на руки Адаманту, которая тоже уже подавала признаки жизни. Риччи же совсем не проявлял беспокойства, как будто подобные сцены он наблюдал каждый день… Возможно, так оно и было.

Граф аккуратно взялся за тумбочку. Показывать слабость при детях нельзя, однако колени прогибались под собственной тяжестью.

Когда все наконец утряслось, Асмодей соорудил достаточно широкий портал на всю компанию, а Лиззи вытащила оттуда несколько огненных нитей и вызвала замыкание, занавески заколыхались и от них отделилась худенькая девица лет четырнадцати. 

Сейчас Густа уже перестала носить две косички, а заплетала волосы в одну и укладывала ее наверх, как корону. Она не успела переодеть школьный костюм, то есть явилась прямо из пансиона.  

— Ты привяжи ее к себе… Жена-гадюка. И жив останешься, и звучит красиво. Мы и так самое убийственное семейство в Бездне, а будет еще веселее, — заявила Густа Деусу вместо «здрасьте». 

Потом она задрала голову к люстре, которая держалась на честном слове.

— А ты, папа, как обычно, все напутал. Никакая наша гадюка — не помесь. Гремучая змея — это такая разновидность гадюк. Яд действует чуть-чуть иначе… Добро пожаловать в семью, Ваше Величество!

*****************

Он не помнил, как они оказались в спальне. Маргарет глядела на него бездонными глазами. Мрачными, как свинцовое небо. Она постоянно прижималась к ране губами. От этого по руке разливался долгожданный холод. 

— Любимый, любимый… Не может быть, чтобы я тебя не кусала до этого. Я же была тогда не в себе. Сгорала от страсти… Должна была прикусить. Ну хоть совсем чуть-чуть. 

Его потряхивало. Она же тряслась еще сильнее. Раздевала его, раздевалась сама. В другое время Деус бы обязательно ей помог, но сейчас он желал лишь прижаться к ней и не отпускать. Закрыть глаза и слушать, как по ее венам текла кровь. Как вздымалась ее грудь. Он бы ни за что не поверил, что дыхание другого существа может делать тебя настолько счастливым. 

— Тогда у тебя остался бы иммунитет. Ох, рука почернела так, будто и не кусала. Но почему же я сдерживалась?… А почему я сейчас сдерживалась столько времени. И вцепилась как в злейшего врага.

Рит не переставала бормотать. Она приникла к нему всем телом. Щекой зажимала место укуса. Оно отвратительно распухло. Однако яд действовал медленнее, чем можно было предположить. То ли демон был настолько силен, то ли огонь в нем, по отношению именно к этой женщине, не мог утихнуть, даже когда несущая его кровь сворачивалась в жилах. 

— Не засыпай, Дэвид, пожалуйста… Я все делаю не так. Всегда делаю не так. В прошлый раз ты вел себя иначе. Ты весь полыхал. Твоя энергия вошла в разлад сама с собой, но ты желал войти в меня и… А сейчас… Ты чернеешь и каменеешь. 

Дэвиду хотелось попросить у нее прощения. Он не встречал никого более совершенного. Безупречное телосложение. Она такая аккуратная и круглая во всех правильных местах. Положить голову ей на живот… Рит чего-то требовала от него, но от мог только любоваться, вдыхать ее полной грудью… Он не спал. Просто ему требовалось время, чтобы справиться с инфекцией. Возможно, больше времени, чем он предполагал изначально. 

Она обхватила себя руками и отстранилась. Упала животом на подушки. Он глядел на плечи, которые плавно переходили в изгиб спины. И эта узкая талия. Как же она беззащитна. 

Девушка плакала. Ее надо закрыть. Нет, укрыть… Укрыть собой и не выпускать. 

Сонливость сползала с него. Пламя от места заражения уже дошло до головы и ударило гораздо ниже. Сейчас не самый подходящий момент. Он планировал все иначе. Однако он взорвется или растворится в этом огне, если не подтянет ее к себе. Вот так, двумя руками. Когда-то это уже было. Он уже ловил эту невозможную, прекрасную, Кару. И ради чего, чтобы надолго забыть? 

Блуждать в потемках. Идти на голос. Подхватывать не тех, идти прочь, уворачиваясь от пустоты. Потому что он все же помнил, как это должно быть.

Демон зарычал и резко притянул ее обратно к себе… Зубастая, ядовитая. Моя… Я знаю твое имя и вкус твоей крови. Ты больше не спрячешься, Арахай.

Тьма отплясывала на кончиках его пальцев. Узор, покрывавший ладони, бесконечно менялся. Вязь переползла ей на спину и устремилась в разные стороны по фарфоровой коже. Девушка продолжала шмыгать носом. Она еще даже не успела почувствовать.

Мрак милостив. Иногда конец — это новое начало. Его судьба находить ее в полной темноте. 

Маргарет (Арахай)

Я снова нырнула в сон. На этот раз то ли грезы, то ли воспоминания вернули меня в то время, когда Дэвид, с полностью разрушенной системой огненного обмена (у демонов она заменяла энергетические каркасы и решетки, обычные для «непламенных рас») метался у себя в спальне.

А я лежала на нем сверху. Излишки огня я собирать не умела, однако он справлялся и сам. Выпрямлял исковерканные чужеродной силой ячейки, встраивал их в нужное место в цепочке, переворачивал как надо. В общем, собирал себя, при этом плотно прижимая меня к своему телу руками, словно двумя обручами, — в районе талии и ягодиц. 

Между нами уже случилась близость. И судя по ощущениям, не раз и не два. Не в смысле подряд… Я бы сказала, что стала женщиной несколько дней тому назад. Поэтому сейчас мне так сладко на нем. Счастливое опустошение гуляло от поясницы к пяткам. В груди пело. Тело демона гудело подо мной. Но и странная тревога не покидала.

Оглянулась. Скосила глаза ниже. Опять на его запястьях гуляли узоры, заставлявшие меня сердито шипеть. Он постоянно пробует это сделать. Пытается изменить меня, а сам и в сознание не приходит. Что за ужасный демон… Еще раз шикнула на него и пустила по спине чешую. Он разочарованно заворчал, мигом обретая разум.

— Как тебя зовут, Кара? Мне требуется имя, чтобы соединить нас. Или позволь мне, разреши, перестань сопротивляться…