Потом ребенка поместили в приемную семью. Привязали к магии другой земли, подальше от Горнил. Чтобы меньше перегревался. Воспитывали размеренно и в то же время не нагружали ответственностью. Удаляли прочь от недетских стрессов.

Возможно, первые годы Деуса многим демонятам показались бы неласковыми, но по сравнению с тем, как проводил их Асмодей (среди лавы и пепла, постигая чем органика отличается от огня и камня), это был настоящий курорт.

Вот почему Зелеус и Асмодей так не похожи. Это же два разных демона. Но по сути — один и тот же протодемон. 

Дэйв вздохнул. Убедился, что девочки спали. Вышел из своих покоев.

Он не сравнивал себя и первого сына. Не задавался вопросами, в чем повезло тому, а в чем выиграл он. Не стенал, что его происхождение все решило за него и не чувствовал за собой вины за то, что выращен на замену великому родичу. Он жил с тем, что имел. И Асмодей делал то же самое. 

Теперь очередь матери, учиться принимать судьбу такой, как она есть. Но, разумеется, первым делом, надо разобраться с тем, кто забрал у пустынниц их магию…

Доить ресурс Рит палачу все более затруднительно. Последние события доказывали, что он уже нашел способ от нее избавиться. 

Едва минул полдень, а мы уже собирались на прогулку в экипаже. Я не сомневалась, что у Дэвида имелась вполне конкретная цель, ради которой Лиззи сначала вовремя позавтракала, а потом должна была оторваться от интереснейшей игры с Анастасией. 

Но даже за эти часы горничная порядком замоталась, так как начали они с кольцеброса, продолжили прятками по всему первому этажу, а закончили тем, что Деус учил обеих играть в крокет. Причем половина слуг помогала, чем могла. Кто носил клюшки, кто подсказывал, куда укатился шар, — а кто давал ценные советы, как лучше ударить. 

Я все это пропустила, потому что опять выбирала платье из тех, что свалила в шкафу в кучу. Участь предыдущего была незавидна. Но еще больше я страдала не по первому в жизни нормальному наряду, а по Вильяму. Дэвид честно объяснил, что моему горемычному другу придется начать все заново с далеко не гарантированными шансами на благополучную жизнь. 

Тем больше я ненавидела Палача. Так его назвал при мне демон, но это слово отражало всю суть чудовища. Того, кто врывался в чужую судьбу, прячась под капюшоном, и уничтожал человека, который ничего ему не сделал. Низводил до головешек, до пепла. 

Деус старался меня успокоить. Он всячески подчеркивал, что я в порядке, а наша дочка — не пострадала. Нехотя демон признал, что попытка ментального воздействия на нее была. Правда, тут же блокированная ее внутренней системой защиты.

Это не сулило ничего хорошего. Покушения продолжатся.

Благодаря усилиям друга Элфорда, я чувствовала себя так же бодро, как и в любое другое утро. Но вот нервы, конечно, шалили. Силилась вспомнить больше. Что-то такое, что пролило бы свет на все остальное. Приближался ли враг ко мне с открытым лицом; кем бы он мог быть из тех, кого я знала, — и, нет, тупик. 

— Куда мы поедем, — допытывалась я, когда Деус взял меня с собой в каретный сарай выбрать нам экипаж. — Зачем? Не ты ли говорил, что мне чем ближе к болоту, тем безопаснее. Или к Энфилду, как к месту, в котором вы с Элизабет особенно чувствительны..

В сторону конюшни глядеть было невыносимо. На минуту я закрыла глаза и позволила Дэвиду обнять себя. Прошло так немного времени, а я уже с наслаждением вдыхала его сандалово-хвойный аромат и не скрывала, что это то, что мне нужно. 

— Ночью мы с Марбасом обшарили все вокруг, ища прорехи. Кого-то достаточно измотанного, чтобы не суметь выставить обычный полог. Оба, но по отдельности, нашли след, который вел через пару миров отсюда. В нейтральные земли, в место под названием Асканор. Однако дальше отпечатки размазывало. Там слишком густая и влажная атмосфера, растворяющая любую магию. 

Я ждала продолжения. Этот таинственный Асканор для меня значил ровно то же, что какая-нибудь отдаленная планета, какую видно лишь ясной ночью. Хотя что-то в этом было. Тот, кто заключил песок в ловушку, бежал туда, где мокро и от зловонных паров нечем дышать. Как я на свое болото.

— Убежище противоположной природы, — выдала я заготовку, которая никогда мне не принадлежала, но лежала во мне камнем.

Демон кивнул. Он не сводил с меня тревожащего горячего взгляда.

— Магия пустыни ушла отсюда вместе с Великой пустыней. Свидетельства демонов утверждают, что жившие здесь бесы были самыми коварными и самыми одаренными. Но и они горели. Огонь не знал жалости. 

Горло пересохло. После того, как мы покинули свою землю, воины Бездны попробовали выжечь песок. Теоретически это было возможно, потому что мельчайшие зернышки минералов, наполненный тяжелым маслянистым эфиром, все же имели свойство загораться — но делали это неохотно и, скорее, тлели.

Тогда дети Пламени придумали проливать на песок кровь высших бесов. На каждую половину центурии* приходился один убитый.

От этого земля корчилась под верхним слоем и громко просила прервать ее мучения. Тогда королева вернулась и забрала ненавистный для Бездны песок с собой. Еще раньше, ее подданные, выжившие барханные бесы, сгинули и попрятались по влажным расщелинам разных миров. Так они восстанавливали свою силу.

Мне полагалось ненавидеть этого демона, чьи сородичи стерли мой мир до основания, а вместо него подняли здесь леса и вырастили сады. Однако горе принес с собой вовсе не от этот красавец с черными глазами (всего два дня назад они были пронзительно серыми, разве нет?).

— Где бы он ни прятался, предатель обитает именно здесь. Через меня он сохраняет контроль над остатками песка. Если он сбежит, то потеряет силу. Она для него дороже жизни. Так что он вернулся с Аркан.. с Аско… В общем, я думаю, что он не отходит от меня на расстояние одного югера**. 

Граф снова кивнул. Он выглядел сосредоточенным. 

Наши глаза постоянно встречались, мы переплетались взглядами. Не всегда нужны слова. Однако я все равно захотела убедиться, что мы понимали друг друга правильно. 

— Кто-то из тех, кто внизу социальной лестницы. Возможно, еще бесправнее горничной. Он незаметен. Его просто не видят. А его ресурс, то есть украденный у меня, позволяет делать все, что вздумается, и иметь все, что пожелает.

Деус усмехнулся. И даже эта грустная улыбка невероятно ему шла, потому что в глубине глаз плескалась нежность. 

— Я вижу несколько иначе. Палач не отойдет от тебя, да. Все его существование — это неусыпный контроль и страх потерять то, что имеет. Не забывай, что есть еще твоя мать. Твоя настоящая мать.. Ее надо где-то удерживать. Как я понимаю, она по-прежнему могущественное существо… Думаю, что по меркам Края, Палач сидит если не на самом верху, то на удобной верхней ступеньке.

При упоминании матери во рту снова появился горький привкус. Какие-то знания были вложены в меня, как кирпичи в стену, а представить, как выглядела в человеческом виде собственная мать, не получалось. Я до сих пор уверена, что мы не встречалась. Разве что ее предостерегающие крик преследовал меня во сне.

А насчет Палача, то Деус уже упоминал, что подозревал кого-то из местных дворян. 

Демон говорил, но смотрел он только на мои губы:

— Вряд ли это губернатор. Или же лорд-лейтенант. Они все время под присмотром из столицы. А вот мировой судья или какой-нибудь депутат из джентри, что представляет земли в Палате регионов… Это бы ему подошло. Он достаточно для этого нарцисс. Судя по тому, что ты мне показывала, это насекомое упивается властью.

— Хорошо, — выдохнула я, не в силах перестать следить за тем, как мягко двигался его рот. Если бы я могла дотронуться до его языка своим, то он бы догадался, что я так же напряжена и так же жажду его прикосновений. 

Только они давали мне уверенность, что это все не сон. Что Деус настоящий. 

— Мы же будем наблюдать, верно? И внизу, и наверху… Ты сможешь установить слежку? Только я все равно не вижу смысла нам с Лиззи куда-то ехать. Не то чтобы я стеснялась, просто это…