Лиззи ткнула лезвием с загнутыми кончиком в сторону Деуса. Тот молниеносно отстранился, вряд ли сознавая, что делает. 

— Рыбный, Лиззи. Видишь, он совсем не острый и сконструирован таким образом, чтобы отделять филе от костей. 

Девочка озадаченно разглядывала блестящий серебряный ножичек с фарфоровой рукоятью. Сперва, посмотрев на всю эту сервировку, она решила, что папа решил с ней поиграть… Нет, это в апартаменты к графу принесли обед и разложили все, как должно.

Мне встать с постели позволено не было, и я требовала себе на поднос любое блюдо со стола. И, главное, не участвовала в этой пытке вместе с Элизабет. При этом все запоминала. Я помогу дочери освоить этикет приема пищи. 

— А теперь положи его справа. Между ножом для закусок и ножом для масла. Рыбное блюдо подают одним из последних в череде основных… Так, что, какой нож самый главный и поэтому лежит ближе всех к тарелке?

Кстати, я сама разбиралась в сервировке кое-как, потому что никогда не прислуживала за столом.

Малышка со вздохом подняла столовый. Он больше других и у него привычная форма. Тут уже не перепутаешь. Но запоминать все эти премудрости в четыре года… Уж лучше бы приставил к ней учителя для правильного проговаривания звуков или обучения универсальному языку. 

Если честно, я не сомневалась, что все эти учителя — и даже больше — у ребенка скоро появятся. Деус меньше всего походил на родителя, который скажет, что дите само разберется, чем ему заняться… У нас в деревне таких тоже было мало. Большинство папаш считали, что чем раньше отпрыск пойдет в помощники, тем лучше… Деус же — вылитый отец-фанатик. Он будет учить, он заведет расписание, он разработает программу. Хорошо, что Лиззи не так-то легко выстроить по струнке, а ему — особенно. 

— Я не хочу лыбу, папа. Нож с загогулиной можно сразу убилать… Подашь немножко мяса без подливы? В этом доме умеют просто жалить и ничем не поливать? Мама на ярмалке покупала мне ломти сухого жаленого мяса. Они назывались чипсы из кабана. 

И маленькая вредина поджала губы, потрясающе скопировав Деуса. 

Демон послал мне изумленный взгляд и страдальчески закатил глаза. А чему он удивлялся? Он готов дать Лиззи все — она все и возьмет. Ей два раза предлагать не нужно… Однако, несмотря на эти новые манеры коронованной особы, я верила, что моя девочка не станет никого обижать и задаваться. Она добрая, общительная и умеет делиться. А я буду рядом с ней и буду наблюдать. 

— Или давай слазу покажу тебе вилку для деселтов, ложку для деселтов и… ложку для моложеного… Вот почему его плинесут потом, а ложку вынесли слазу же? Вилки, пап, всегда слева… Ты у меня пло это сплашивал или не успел?

Обед грозил затянуться как минимум еще на час. Я переставила поднос с порцией жаркого на столик и неожиданно для себя уснула. 

Первый раз я проснулась спустя несколько часов в той же самой кровати. Расстроилась, что не успела ополоснуться в тазике, а потом сообразила — дом не мой, кровать не моя, тазика здесь нет и в помине. Однако я помнила, где у демона дверь в ванную. 

Старалась не поворачивать к нему головы и все равно знала, что он спал, раскинувшись, на своей половине. В одних легких хлопковых брюках, которые бесстыдно ничего не скрывали. И еще он сбросил свое одеяло. 

Мне хватило одного быстрого взгляда, чтобы все это рассмотреть. 

— Возвращайся, Рит, — донеслось мне в след. — Не буди Лиззи. Мы с ней договорились, что она больше не боится спать одна.

В ванной я с оцепенением рассматривала розовую зубную щетку, стоявшую рядом с черной. Розовая расческа лежала на полочке рядом с мужскими и с принадлежностями для бритья. Кроме того, я насчитала по меньшей мере три розовых полотенца. 

Деус выбрал цвет, который не оставлял сомнений. Или же у него была привычка держать рядом со своими вещами комплект для любовниц.

Я заглянула к Лиззи и убедилась, что сон ее крепок. Еще бы, новехонькая сорочка приятно льнула к телу. Как и днем, на трех подушках разместились тряпичные куклы и медведь. Несколько энергетических барьеров едва слышно жужжали, образуя над Со вздохом отправилась обратно, где меня уже ждали. 

— Ты все неправильно поняла. Вязь образуется не из-за того, что ты родила мне дочь. Вернее, не только из-за этого. Многие демоны пытаются сплести связь со своей супругой после свадьбы, или когда она беременна, потому что это гарантирует спокойные роды. Ну, и не только из-за этого.

Он считал, что еще одной порции путанных объяснений будет достаточно, чтобы я не боялась лечь рядом. Ведь эта штука может перекинуться на меня.

— Во-первых, я не поняла, как из чулана переехала сюда.

— Ты должна была проводить ночи с Лизз, а не в той каморке, будь она не ладна. Но девочка уже готова проявить самостоятельность. И, согласись, для нее так лучше, — судя по голосу, демон слегка злился. 

— Как ты ее убедил? И ты понимаешь, что теперь она видела, что мы спим вместе?

Он приподнялся на подушках. Завязки на шароварах свободно болтались, и штаны поползли вниз. Нет, с ним невозможно разговаривать. Отвернулась и переползла поближе к краю. 

— Я сказал ей правду — со стороны ей никто больше не угрожает, а вот насчет тебя я не уверен. Мы оба пришли к выводу, что рядом со мной тебе безопаснее… Конечно, мне несложно соорудить третью спальню. Но я бы поостерегся… И что такого, что мы спим вместе — мы же ее родители. 

От его незамутненной уверенности, что самое правильное — это то, что устраивает именно его, я опять лишилась дара речи… Ну, что тебе стоит, ты же служанка. Ну, что ты ломаешься, у нас уже был секс… 

— Все, я сплю, — буркнула я, натягивая одеяло на голову. — Если ночью меня запачкают эти твои чернила, или ты сам на меня полезешь, то пеняй на себя… Во мне проснется страшная магия и придушит тебя во сне.

Угроза, по-моему, получилась достойной, но вряд ли он отнесся к ней серьезно. Потому что демон рассмеялся. 

Я же недолго думала и снова уснула. 

Во сне я шла по самую щиколотку в золотом песке. Он был слишком желтый и слишком блестел. На картинках с рекламой отдыха в нейтральных мирах, где океан, как котенок облизывал берег, — песок рисовали всегда белым. И я не могла понять, почему это невыносимое яркое карри под ногами не обжигает мне кожу.  

Я нисколько не удивилась, когда путь мне перегородила сгорбленная фигура, завернутая в плащ. До нее оставалось еще пара десятков метров, и я могла бы свернуть, но рассудила, что бродить одной будет скучно. Да и неспроста я угодила сюда. 

Всего несколько шагов, и расстояние между нами исчезло. Передо мной стояла высокая женщина — примерно на полтуловища выше меня — а хламида на ней больше не казалась несуразной. Ее кожа неестественно серого цвета ничем не отличалась от листов, что посыпались в колею на дороге и там и усохли. Глухой серый цвет на лице и на пальцах.

Вообще же ее лик скрывал капюшон, чему я не могла не порадоваться. Горевшие пронзительно желтым прорези глаз не принадлежали человеку — как и выразительные пепельно-серые губы.

Но отдельно взгляд задержался на ее кистях. Перчатки из кожи рептилии тоже были окрашены в лимонный цвет. И мне ни разу не попадались перчатки с обрезанными пальцами… И такое количества разнообразных перстней — тоже.

На ее руки смотреть как-то спокойнее, чем заглядывать под капюшон.

— Кто ты? Назовись.

Разумеется, это она мне. Однако я почему-то не ожидала, что диковинное существо заговорит. Каждый слог выходил у нее трескучим. При этом я не сомневалась, что в любой момент незнакомка изменит болезненно звонкие звуки на шипящие. 

— Маргарет Донахью. Вернее, я очнулась в ее теле около недели назад. Подозреваю, что сама я прибыла на Край из другого мира. Мне не достались ни воспоминания Маргарет, ни свои собственные. Но в Бездне такое случается. Сюда притягивает девушек со способностями.

Даже на мой взгляд, представилась я неудачно. Иномирянки обычно приходили в своем теле и со своей памятью. Исписанные знаками. Страшила в капюшоне тут же обратила внимание на несостыковки.