Конюх наотмашь ударил меня по уху. Ощущение было, словно я вошла в стену головой. Кулаком, наверное, он бы меня убил, а так я снова поплыла, то есть поползла по дверце вниз. 

— Вот же с…ка, вспомнила своего … Под ним ты так орала? 

Он резко наклонился, и снова закопался в брюках. Вынул ремень. Богиня, он совсем ополоумел. А я в очередной раз ничего не вижу. Взгляд заволокла плотная пелена песка. Возможно, это постарался артефакт. Или, что не менее вероятно, у меня сотрясение.

Между глаз завязался тугой узел боли. Такой плотный, что зацепило и живот. Я согнулась пополам, сообразив, что меня вывернет лишь в последний момент. Ремень просвистел где-то совсем рядом.

Однако Вильям досадливо отошел. 

— Грязная бл… Даже не трахнуть нормально. Я думал, ты особенная, честная. А ведь под каждого мужика в камзоле усаживалась. Ублажала. Этот господин долго расписывал, в каких позах тебя вертел; еще советы мне давал. И что я с тобой теперь сделаю, тварь? Ремень, и тот, пачкать жалко.

Когда рвотный спазм прошел, я подняла глаза, чтобы увидеть, что в лицо несется усиленная гвоздями подметка. Вместе с подошвой. Это конец.

Однако удара не последовало. 

Как только Вильям запер нас в конюшне, снаружи усилился ветер. Кровля задребезжала. Висячие фонари, закрепленные на перекладинах, зловеще сталкивались друг с другом. Потом засвистело в стропилах… Вдруг так же резко все стихло, а занесенная надо мной нога по дуге ушла куда-то вверх. Вильям грохнулся на дорожку.

— Он, он… растоптал меня, — скулил он, лежа на спине. Перед этим молодой человек все-таки натянул брюки обратно. Ремень валялся в нескольких метрах от нас. — А ведь Он сказал, что жеребец достать не сможет. 

Стоя на коленях, я увидела, что Бланко в своем стойле поднялся на задние ноги, а передними копытами лупил воздух.

— Кости сломаны. Все жжется, спасите… Отзови его, Рит. Давит, ох, как давит…

Сейчас до нас доносился и звук. Рев как будто пришел с опозданием. Конское ржание походило на раскат грома, предварительно нагретый в адской печи. Оно передавалась не только по воздуху, но и вибрировало по стенам в нашу сторону.

Моим первым порывом было отползти прочь. Например, забраться в стойло к гнедой, где между дверью и полом оставалось почти полметра. Но кто поручится, что кобыла меня не затопчет? А, главное, нельзя поддаваться панике. Где-то там сейчас искали  Элизабет — все, кроме родной матери. 

Сетчатый амулет-блокиратор совсем рядом. Я засомневалась, что в этом состоянии сумею накинуть его на Вильяма правильно. Отшвырнула сеть подальше, в соседнее пустое стойло. Гораздо важнее добраться до браслета из стекляшек с песчаной бурей внутри.

Сила, сводившая конюха с ума и чуть не сделавшая из него убийцу, пряталась в этом дурном украшении. А еще оно полностью лишало меня чар. Превращало не просто в девушку без магии — в тряпичную куклу. 

Вильям сел, однако выглядел полностью рассредоточенным. Время от времени он резко дергал головой, но продолжал держать браслет на трех пальцах, растягивая в разные стороны. 

— Я горю. Клятый конь. Он меня спалил. Убери его, Рит. Скажи ему… Ты же помнишь, как мы играли в детстве. В следующую ночь ты собирала кровницу, если папаша порол меня особенно сильно. 

Я с ужасом уставилась на него. Как озверение и почти нежные воспоминания укладывались в одном сознании? Скорее всего парень помешался. 

Стекляшки на его руке потемнели, потеряли цвет. Мне же сразу стало легче. Как будто удавка больше не вцеплялась в шею.

— Не говори ерунды. Конь тебя ударил на расстоянии. Тебе ли не знать, что пламенные это умеют. Это все браслет. Сними его и отдай мне. Человеку,  — что с магией, что без нее, — запрещено к нему прикасаться. 

Нельзя убирать живой песок за пределы магической органики и прятать его под купол. Нельзя заставлять пустыню делать то, о чем с ней не договаривался. А ее уж точно никто не убедил бы действовать против меня, против своей Арахай.

— Убей его, Арахай, — зашептал голос на границе мыслей. — Он ударил владычицу пустыни и королеву болот. Хотел надругаться над той, что скользит бесшумно по границе утра и ночи. Твоего укуса боятся Хаос и Смерть. Прикончи глупого мужлана…

Сила, как всегда в моменты шока, вскрывала печати и струилась наружу. Она обматывалась вокруг меня в золотые кольца. Но моя ярость не была обращена против Вильяма. Такого же орудия в руках кукольника, как и многие-многие другие до него.

Обычным людям сложно противостоять существу, которое подчинило себе мой род.

— Сссзшсса`тир? Шззш-са, шсса`ш! Шриисс изсс шшш-ха. Ссссш`та вааар, тссраа ссс-ир`шас, шраа-зша`ра, — выдал язык, и только потом я поняла, что сказала. — Кто ты? Покажись. Выйди из тени. Мне пора узнать тебя, стоящий за спиной... 

Это не просьба, это приказ. Пространство дернулось, будто с него потянули покрывало. В метре от себя и от скорчившегося конюха я разглядела человеческую фигуру в балахоне. Белые (или седые) волосы спадали на лицо. Плечи опущены. Я не могла даже понять, стар он или молод. 

Вильям все-таки загорелся. Ярко-синее пламя охватило верхнюю часть тела. По-моему, сначала запылали пальцы с противоестественным артефактом, а потом огонь перекинулся дальше.

Мужчина так и не снял амулет. Он выл, кое-как держался на коленях, раскачиваясь из стороны в сторону. Порывался двинуться ко мне, а потом оглядывался на балахон и бился головой о деревянную поилку, стоявшую в проходе.

Я попробовала усмирить сухое пламя. Вероятно, оно возникло неумышленно. Человеческая кожа, толком ничем не защищенная, не выдержала контакта с раскаленным от сдерживаемой магии амулетом. Реакция запустилась. 

До этого Вильям, подозреваю, держал оба артефакта в холстине, которая приглушала их свойства. Да и вряд ли ему позволили хранить их хоть сколько-нибудь продолжительное время. Он получил «подарочек» от силы пару часов назад. 

Хвататься за браслет голыми руками — сейчас не поздоровилось бы и мне. Но его надо снять. Иначе ничего не выйдет… Тонкая металлическая трость с крюком на конце вылетела по направлению к человеку, который сейчас больше напоминал бьющегося в агонии раненого вепря. Рывок, и браслет перекочевал к нелюдю. 

Огонь тут же стал послушнее, но вряд ли Вильяму уже что-то поможет. Я развернулась, было, чтобы удержать существо в балахоне. Но хрипы, что продолжал издавать парень, вновь заставили переключиться на него. Склонилась над жертвой, вынуждая магический пожар отступать.

У конюха исчезли волосы, брови и ресницы. Лицо превратилось в потрескавшуюся воспаленную маску, на которой вспучились глаза. Пока я укутывала его пеленой, состоявшей из мельчайших белых песчинок, нечеткий балахон исчез, прихватив с собой зловещий предмет. 

Следующие события пронеслись так стремительно, что я повторила бы их последовательность, только если бы наблюдала со стороны.

Между мной и стоящим на четвереньках Вильямом вырос Деус. Одним ударом он отбросил конюха к противоположной стене, не обращая внимания, что огонь вокруг того занялся с новой силой. Взмахом руки успокоил Бланко, все еще продолжающего неистовствовать на своем месте. Для этого демон скрутил и погасил ограничительную печать, висевшую напротив морды коня прямо в воздухе. А я, например, ее и не видела.

Вот что помешало красавцу-коню прийти мне на помощь сразу же. Вот почему его ржание доходило до нас будто издалека.

Я же отреагировала на Деуса мгновенно и строго определенно. Во рту появился отвратительный привкус, голова налилась свинцом. И, что хуже всего, замутило с новой силой… Но если потерять сознание сразу же, то тошнота отступит, подсказал то ли мозг, то ли позвоночник. 

Кулем свалилась в протянутые ко мне руки, преобразившись из королевы пустыни в едва дышащую горничную.

— Элизабет… Где наша девочка, ее нашли? — все-таки пролепетала я, прежде чем отключиться. 

— Мама, я женюсь на нем. У него красивые сапоги и ровные чистые ногти.