Я сидела на нем неестественно прямо. И, странное ощущение, касалась собственных ягодиц, пока его пальцы порхали вокруг моей талии, опускаясь все ниже.

Эта игра с моим терпением и его нетерпением когда-нибудь должна была закончиться. Я не смогу ее выиграть. На глаза наворачивались слёзы.

Сейчас он окончательно дернет платье вниз и отведет мою ногу в сторону, чтобы ласкать глубже. Я сначала сожмусь и оцепенею, а потом — позволю и забудусь. Унизительно, до помрачения ума. 

Он все еще водил пальцами по животу, а я уже обмерла и попрощалась с трезвым рассудком. Скоро от меня останусь только я, но стонущая и жалкая — а я не хочу. Так не хочу.

— Глупая, — повторил он. — Все правильно. Не отказывайся принимать саму себя.

— Но это не я! — хотелось закричать мне. — Это имеет ко мне только опосредованное отношение.

— Деус, — я все-таки заговорила с ним. — Ты понимаешь, что прижать меня к креслу и пихать в меня руки — это технически, наверное, секс, да. Но точно такого же качества этот секс был бы, если бы любой чистый мужчина, без посторонних запахов, связал бы меня, отвлекал разговорами и гладил во всех местах.

Правда, тут я засомневалась.

— Результат, думаю, был бы хуже, но суть ты уловил. Это принуждение. Я этого не хочу.

Элфорд замер ровно на мгновение. Потом его тело резко расслабилось.

— Хорошо. Запоминай. Об этом ни в романах, ни в книгах по магтеории не напишут. Если демон запал… Только имей в виду, что мы сейчас не про низших, не про бесов — там уже только убить и стащить тело прочь — а про демонов с фантазией, от средних и выше… Если завис на тебя, то можно его отвлечь. Предложить ему больше. Допустим, пари, заманчивое обещание или даже поставить условие — ну, чтобы разжечь его на более долгую дистанцию…

Дэвид вернул мне способность двигаться, на что я уже не рассчитывала. Стало чуть спокойнее, в смысле, нормальнее. Он по-прежнему удерживал меня на коленях, однако я могла бы заехать ему локтем и отвести душу.

Я смотрела ему в глаза, не замечая, как два его пальца обводят мои губы по контуру. 

— И тут тоже есть два сложных момента, малыш. Если этот высший самовлюбленный поганец, которому никто никогда не отказывал, то как ты его убедишь убрать руки? Он же знает, что его хотят женщины всех возрастов, сословий и рангов. Более того, он чует твое желание и понимает, что возражения продиктованы шелухой, которую он легко развеет по ветру.

Теперь эти пальцы вытирали мои слезы. Так нежно. Будто ему действительно было до них дело. Губы припухли, и я закрыла глаза, чтобы не сталкиваться с погруженным прямо в меня взглядом. 

— Мне это важно. Для меня эти переживания — не шелуха. И мне важно, чтобы тот.. В общем, чтобы делил их со мной. Делил со мной все, а не просто брал из меня какую-то часть.

Демон вздохнул.

— Я тебя понимаю. Думаю, что да. Я подбирал неправильные слова. Они нравились мне, но пугали тебя. Я был вярости, потому что искал тебя по всему дому. Раскидал несколько сношавшихся парочек, разъярился, а тебя нашел в библиотеке, краснеющей над историей в мягкой обложке. Я не идиот. Я уверен, что могу остановиться, но…

Теперь уже моя рука гладила его напряженные плечи. Не знаю, отдавала ли я себе в этом отчет. Наверное, привычка успокаивать этого мужчину осталась с тех времен, когда я его выхаживала. Ведь окаменевшие мышцы мешали нормальному крово- и энерготоку. 

— Но тут второй сложный момент. Я вдруг начинаю сходить с ума. Дергаюсь, подозревая, что со всех сторон к тебе тянут лапы. Тут главное и необходимое, как можно быстрее сделать тебя своей… Иначе все взорву или спалю… А ты еще упоминаешь про каких-то других мужчин… Даже в теории… Как ты сказала, он тебя свяжет и будет трогать?

— Деус, — простонала я. — Ты меня слушал? Я тебе про взаимоотношения. Как они устроены. Вот мы с тобой переспим. Ты вернешься в Бездну, к своим женщинам. Принцессам там, герцогиням, не знаю. А как я буду себя чувствовать? На что будут похожи мои свидания после тебя? Ты сам вроде бы предлагал поискать демона, но я же не смогу начать вот так сразу…

Он снова стиснул мои запястья, а потом спрятал лицо в мои ладони и рассмеялся.

— Это потрясающе, — хмыкнул он.

— Что? Ты про что? 

Разговор по-прежнему не клеился. С досады я попробовала вырвать руки.

— Ты не обучаема, Кара миа. Опять неправильный ответ. Будем считать, что демоны — не твоя сильная сторона. Не переживай, я даже не против. 

Я вообще перестала его понимать. Но, как всегда, от этого имени по телу прошли озноб и волна тепла — мощно и вместе. 

— Не переживай. У тебя нет выбора. Я тебя не спрашивал, малыш. Называй это принуждением, насилием. Можешь возненавидеть. Только не переставай смотреть, как сейчас. Никаких тебе угрызений совести. Не надо ничего доказывать. Ты просто шла и попала под извержение лавы… Ты моя. Каждый, кто посмотрит на тебя, окажется без глаз, рогов и головы. 

…От него исходил жар. Не тот, что жег кожу, а такой, который превращал мысли в желе. Он поцеловал меня в губы. Я должна была что-то почувствовать. Разумеется, я же влюблена в него. Но вместо этого силилась произнести его имя и не могла.

Метаморфозы на этом не заканчивались. Мое тело в его руках плавилось и тянулось, как патока. Сознание тонуло в том же сиропе. Я падала, но не ударялась.

Потом через пелену или сквозь толщу воды я услышала голос:

— Кара, открой глаза. Девочка, пожалуйста. Еще шаг. Я здесь. Кара, иди ко мне.

Деус требовал и умолял. Ему плохо.

Да что происходит? Шею под волосами обожгла боль, будто оттуда начали сдирать кожу.  

Дэвид Деус, граф Элфорд

В библиотеке ему следовало оставить Маргарет в покое. Поговорить с ней о погоде, об обеде, о том, что Лиззи, когда внезапно просыпается, легко произносит все звуки. Аккуратно выяснить, есть ли у Рит какие-то подозрения, откуда может грозить опасность. 

Однако он увидел, как она спрятала ноги под подол, как сложилась в этом клятом кресле… Затаилась от всех, и в том числе от него, в какой-то сказке. На обложке была нарисована горилла без рубашки, лишь отдаленно напоминающая мужчину… И что с того? Все это никак не объясняло, почему он сорвался.

Очевидно, что она была не готова к его натиску. Возможно, чем-то расстроена. Но он тоже со вчерашнего дня едва сдерживался. Чего стоило ему не взять ее, когда она помогала ему принимать ванну или когда он выносил из ее комнаты Морлея. Он собирался вернуться и… Но остался караулить, зная, что Рит приведет к дочке. 

И вообще он хотел вовсе не ее, а великолепную Кару. Эта милая девочка, кроме запаха, не имела с ней ничего общего. Но именно при виде нее все ухало в пропасть. 

Сначала отказывало самообладание. И тут же просыпались звериные инстинкты. А ведь он почти уверился в том, что они в нем отсутствовали. 

«Заткнись уже, идиот», — повторял он себе, видя, как Рит сжималась от каждого его слова. Обычно он гордился своей прямотой, но не до такой же степени. Не в ущерб партнеру. С Виолеттой Церингерен он вел себя совсем иначе. 

Герцогиня ему нравилась и нравилась сильно. Но, проводя с ней целые часы в ходе заседаний, он контролировал каждый свой жест. Ему и в голову не приходило, что он может не справиться с желанием. Он был полной противоположностью кретину Вельзевулу… Какой же Бездны он творил сейчас? 

Словно наказывал себя за неуместную страсть, он прямым текстом объяснял Маргарет, что она для него ничего не значила… К чему это? Он знает о ее существовании всего два дня! Надо успокоиться, составить приемлемый план, как он вывезет отсюда ее и дочку… А вместо этого он с рычанием рвал на ней платье.

Да и до этого, чего от себя-то скрывать, думал исключительно об одном. 

— На самом деле, — пыжился блестящий аристократ Дэвид Деус, — Я ещё не встречал ни одной женщины, которая по-настоящему отказала бы мне в близости. Все эти «нет» — это попытка привлечь внимание.