— Да-а-а? Угроза виссссела над вами, но иссстребили нассс. 

— Любимая, тебе не кажется, что здесь и сейчас это бессмысленный спор. Мы с тобой — живое подтверждение тому, что между нами много общего и всегда есть возможность договариваться.

Рядом с ним я забывала, что я спокойная и уравновешенная. А тут еще этот безумный шум в крови, под каждым дюймом моей кожи. 

— В какой момент ты договаривалссся? Ты только и делал, что зассставлял. Демон.

— Маргарет… Кара миа, не позволяй этим искрам, что вспарывают изнутри, заводить тебя еще сильнее. Возможно, Палач как раз способен влиять на твой уровень ярости. Розмари, разумеется, не подарок, но ведь и близко не конкурент. Лиззи увидела это с первой секунды. Да и ты тоже. Твоя реакция на девушку не соответствует уровню угрозы.

Кошмар. Он был прав. Я словно с цепи сорвалась. Даже не стала уточнять, о какой угрозе он говорил и уж не вообразил ли, что я без него не могу… Я могу. Просто не хочу. 

От Деуса шло приятное тепло. Не отталкивающий жар, а такое мягкое и обволакивающее. Он излучал то, в чем я нуждалась — поддержку, нежность и еще твердость монолитного камня, укорененного прямо в нижние слои мира. Пускай под этим всем скрывался вулкан. Пусть демон действовал не очень честно, активируя те самые чары, которыми большинство его сородичей не владели… Какая разница? Я и без этого знала, кто он для меня. А если он умел меня успокоить, так даже еще и лучше.

Мужчина оперся о стену, я же вложилась в него всем телом. Как в футляр. Мой. Никому не отдам. Пульсирующие волны от его пальцев расходились по моим плечам и ниже, и выше. Я будто нежилась на песчаном гребне, скользя вместе с ним по ветру. 

— Ты прав. Мы были жестоки. Иерархия, которая не позволяла поменять позицию для целого клана, включая каждую особь. Добавь сюда нетерпимость к другим народам. Пустыня пожирала все, до чего могла дотянуться. Прямо как ваша Бездна.

— Пламя милостиво. А Бездна мудра, чтобы быть столь неразборчивой.

— Ох, Деус. Какой ты наивный. Но ведь и я — настоящий монстр. Одна капелька слюны с толикой яда поражала целую водопроводную систему. Мертвые города…

— Кара, ты снова думаешь чувствами. Значит, это свойство не только демониц. 

Он меня дразнил. Легонько прикусила его в шею над ключицей… Вот. Я себя контролирую.  

— Какой же ты монстр, крошка. Даже если ты потомок тех, кто властвовал над пустыней… Тебе, может, и достались вертикальные зрачки, клыки, когти, магия — весь набор инструментов. Но это не делает тебя монстром. Ты не убивала демонов, бесов, троллей. Ни-ко-го… И это совершенно не твое. Я же вижу. 

— А сколько пустынных бесов убил ты? Ты тоже совсем не монстр, Деус.

Он хохотнул без всякого веселья. 

— Ни одного, Кара. Я родился уже после войны с пустыней. Но это мало что значит. Я всего лишь реплика с одного чудовищного исчадия. Я создан, чтобы встать ему на замену, если потребуется. То же чудовище, только в другой обертке. Из другой эпохи — когда все кровавые катаклизмы уже отгремели. 

— То есть по меркам Бездны ты совсем юн? — не утерпела я.

— Знаешь, девочка двадцати лет, вообразившая себя грозной страшилой, мои пять сотен уже миновали. Не исключено, что и тысяча. Надо уточнить у своего биографа. 

Ему удалось сбить мой настрой. Во всех смыслах. Я перестала давиться подозрительной магией, изнывать от ревности и гадать, какое еще несчастье нас поджидало. На террасу к публике мы вышли, держась за руки. 

Я чувствовала себя смешливой и легкой. Как девчонка, которая только что целовалась с сынком фермера за амбаром. А этого в моей жизни всяко не случалось… Можно не отвлекать личного биографа глупыми вопросами. 

Терраса утопала в мягком свете фонарей. Это привело меня в шок. Зачем накидывать купол и создавать уютный полумрак, если на улице еще во всю светило солнце? Что за странная прихоть. 

Вдоль всей площадки тянулись колонны, а крышу частично заменял навес. А уже над открытой частью какой-то недотепа натянул плотное непроницаемое покрытие. И если раньше отсюда можно было свободно любоваться садом, то сейчас, подойдя к перилам, нос упирался в стену искусственного тумана.

Под потолочными балками мерцали подвесные лампы с матовыми плафонами — модная новинка, недавно завезённая из столицы. Их золотистое сияние мягко ложилось на белоснежные колонны, оплетённые плющом и жимолостью. Отсюда можно было услышать плеск фонтанов, но увидеть их — конечно, нет. 

Напрасно я искала взглядом маленький оркестр. Мелодия, такая нежная и изящная, — арфа и скрипка дополняли друг друга, привнося неожиданную глубину — звучала в записи.  

У моего нервного скачка имелся один положительный момент. Я не особо размышляла, как же предстану перед благородной публикой. Что буду говорить и делать. Сейчас же это уже случилось и пугаться поздно. Я ступала на мраморную плитку и почти болезненно ощущала, что все взгляды устремлены на меня и моего спутника. 

Несколько мужчин стояли у перил слева и курили трубки. Женщины же заняли правый угол. Они сидели в плетёных креслах, выстроенных кружком, и, очевидно, перед нашим появлением что-то оживленно обсуждали. 

Четверо мужчин и пять женщин. Хозяйка и ее дочь пока к нам не присоединились.

Деус шёл по левую руку. Каждое движение, как будто отмерено циркулем. И в то же время так грациозно рассекать воздух мог только крупный хищник из породы кошачьих. Например, леопард. С ним я чувствовала себя защищённой и обнажённой одновременно — его спутница просто не могла остаться незамеченной.

Мои познания в этикете в столь щекотливой ситуации пасовали. Мне бы следовало присоединиться к женщинам, но я никого из них не знала. В то же время игнорировать джентльменов, когда тебя привел один из них, — тоже не сошло бы за хорошее воспитание. 

— Любовь моя, я правильно сделал, что привез тебя к дорогим Уикхемам именно сегодня, — громко заявил граф, приближаясь к господам, которые радушно повернулись в нашу сторону. — Перед тобой лучшие люди наших земель. Они вовлечены в дела не только графства, но и всего Края. Все эти годы поддерживали моего несчастливого кузена то советом, то присутствием. Не позволяли привести Энфилд в запустение.

— Ваш спутник — единственный среди нас, кто умеет так гладко льстить, прекрасная леди. Сказывается столичный лоск.

Навстречу слегка выступил мужчина с львиной гривой седых волос, в которых все еще пробивались рыжие пряди. На его широких плечах темно-серый сюртук отчего-то не сходился. То ли он располнел — а на это не похоже, — то ли портной прислушался к его особым пожеланиям.

— Гарольд Уикхем, сквайр, капитан ополчения, — представился престарелый лев. — Мы не ждали Его Сиятельство в наш глухой угол в этом сезоне. Однако нам повезло вдвойне… Нет, я слышал, втройне. Вы везунчик, граф. 

Он отвесил глубокий поклон, глядя мне в глаза. От своего семейства он отличался тем, что сразу обратился якобы ко мне (понятно, что все это маленькое представление предназначалось демону). Кстати, рядом с Гарольдом его рыхлая супруга выглядела бы невзрачно. Может, поэтому леди Марианна сюда не торопилась. Хотя, оставив Лиззи на попечении свой Игги, она скорее всего отправилась искать дочь.

Трое других также приблизились. Если до этого все они опирались о перила и стояли в расслабленных позах, то сейчас стала заметная разница в выправке и в возрасте. 

Чуть вперед вышел самый пожилой и самый высокий — лет шестидесяти пяти или больше. Он превосходил приятелей безупречно прямой осанкой. Волосы уже отливали сталью и были аккуратно зачёсаны назад. Складки в уголках глаз и рта выдавали привычку часто улыбаться. Серые глаза светились умом и… теплом. Ему так нравился Деус, или мы уже встречались раньше? Дэвид же намекнул, что эти люди были частыми гостями Морлея. 

— Генри Ашкрофт, — улыбнулся он широченной располагающей улыбкой. — Бессменный мировой судья, баронет, пою в храмовом хоре. Счастлив, как и все остальные. Но за вас, милая девочка — особенно. В Энфилде вы, единственная, кто мог как-то вразумить Мора, когда он терял контроль. Замечательно, что сейчас вы заживете, как того и заслуживали. Без оглядки на прошлое.