— Что ты сделал? — вспыхнула я, где-то в глубине осознавая, что я пребываю в таком состоянии слишком часто, учитывая, как я жила отшельником последние несколько лет, не сильно выражаясь в эмоциях.

— Наложил заклятия, — ответил, как ни в чем небывало, Керуб.

— Как? Зачем? Когда? — я до того была растеряна, что просто не знала, как реагировать.

— Скользкий он тип, милочка. Он мне сразу не понравился. Вот я и решил его проверить. Однако находясь внутри тебя, моя магия слегка видоизменилась и как-то неправильно на него подействовала.

— Что ты натворил, животное! — будь Керуб реальным, я бы бросила в него эту чертову вазу, подаренную Француа Моррис, а возможно еще и пнула бы в придачу.

— Да все с ним в порядке, смотри! — пренебрежительно бросил Керуб. — И не смей тут оскорблять меня. Я высшее существо, я — святое создание, сотканное из света… — разглагольствовал он.

— Господи, мне все равно! Отвечай уже на вопросы, пока я тебя не прожгла изнутри! — пригрозила я.

— Ведьма! Если бы не мои боги…

— Их здесь нет! А я могу уничтожить тебя за секунды! Отвечай, что ты сделал с Француа? — который в это самое время начал распевать песни. Божечки, его можно было пристрелить за это, чтоб не мучался.

— Я делал все, как всегда. Направил магию, хотел «прочесть» его, однако энергия вышла не белой, а иной. Наверное, слегка смешалась с твоей и вот вместо того, чтоб узнать о нем, я помутил его рассудок, и учитывая, что я заскрежетала зубами, он добавил, — да все с ним хорошо, смотри, он поет.

— Он не поет в обычное время, тупое ты не-до-животное! — я схватила Француа за руку и взглянула в глаза. Взгляд его был расплывчатым, будто он был и пьян, и одновременно безумен.

Я обратилась к внутренней магии, воззвала все силы, что были во мне и сосредоточилась на руках. Вязкая энергия выплывала из меня и перебиралась на руку Француа. Некогда я так лечила Мадженту, нага, с которым оказалась неожиданно на поле боя, с разницей, что ее я залатала физически, а метрдотеля ментально.

Когда я открыла глаза, то увидела, что Француа во всю ширь своих маленьких глаз-пуговок рассматривает меня. Этот взгляд испугал меня до дрожи в руках, неужели я перегнула палку.

— Ты забыла Себастиана, — сказал он в обычной манере.

Фух, кажись пронесло.

— Чем ты занимаешься? — все же повторила я вопрос.

— Решаю проблемы в номерах, — просматривая бумаги в руках, как в первый раз, ответил он. Видимо, метрдотель и сам не заметил, как некоторое время пребывал в состоянии беспамятства.

— И что там?

— Эмм, ничего не понимаю, — проговорил он, почесывая подбородок. — Не помню, чтоб меня просили доставить русала в номер 2088, еще и с форелью. А в 1054 дождь. Месье Ришаль видимо забыл, что это обычная погода Страгона, ибо сам решил заселиться в самый дешевый номер.

Хм, ответ был весьма очевиден. Помнится семь лет назад номер Таруна был обозначен чемоданом. Помнит ли об этом Француа?

— Да, помню, — ответил неожиданно он. Похоже все же магии слишком было много, раз он еще и решил разоткровенничаться, уловив ход моих мыслей. — У господина Саагаши был очень тяжелый чемодан, который он просил попридержать до его следующего прибытия в наш отель.

Вот так новость! У Таруна сохранился некий чемодан?! Здесь? Меня прям окатило холодным градом пота. Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В одно мгновение я напрочь забыла, как минутами ранее направлялась в Марамбу, искать мост и ведьму. Все мысли, все планы, все тревоги, связанные с проклятием и моим будущим, отступили на задний план, растворились в тумане.

Тарун. Мой принц, которого давным-давно уже нет в живых. В это мгновение, он словно вновь ожил и оказался рядом со мной. Его имя, словно магическое заклинание, вернуло его из небытия. Я почувствовала его присутствие так ясно, так осязаемо, что мне показалось, будто я могу протянуть руку и коснуться его. Его улыбка, его взгляд, его голос — все это вспыхнуло в моей памяти с такой яркостью, что перехватило дыхание.

Чемодан. Что в нем? Какие тайны он хранит? Может быть, это его личные вещи, его дневники, его письма? Или, быть может, это просто старые безделушки, забытые им в спешке? Но даже если так, даже если это просто пыльные воспоминания, они все равно бесценны для меня.

— Попридержи коней, деточка, — прогремел голос Керуба. — Слишком уж глубоко лезешь в свое подсознание. Я бы на твоем месте побоялся застрять там надолго. Прошлое еще ни для кого не было спасением.

Естественно, его слова мне ничего не дали. Я не собиралась к ним прислушиваться.

— Мне нужен его чемодан, Француа! — выпалила я, сотрясаясь от одной мысли, что смогу вновь соприкоснуться со своим любимым.

Метрдотель расхохотался.

— Держи карман шире, глупышка! Эй, Сьюзен, принеси мне доску из моих покоев, живо! — крикнул он мне за спину, явно обращаясь к одной из горничных, но мне было все равно. Сейчас я готова была отвалить любую сумму ради вещей Таруна.

— Что ты хочешь в обмен? — чуть ли не взмолилась я.

— Спаси моего брата! У тебя мало времени. До полуночи осталось чуть больше девяти часов. А потом можешь глянуть на то, что лежит в чемодане.

— Но…

— Господин Саагаши мертв, да, я знаю. А следовательно, чтобы не лежало внутри его чемодана — собственность отеля, — Француа вернулся полностью в свой образ меркантильного мерзавца.

— Хочешь я еще раз «почитаю» его, — предложил мне Керуб, и я готова была согласиться на это при других обстоятельствах, однако худосочная горничная Сьюзен принесла мне доску, которая словно завывала. Себастиан то ли был рассержен, то ли ему не терпелось выйти в свет. Я пока не научилась определять гамму его эмоций.

— Я выполню твою просьбу. Но и ты не забывай о том, что обещал, — с этими словами, я резко развернулась, на ходу выхватив доску, поспешила на выход.

Учитывая мое состояние, я аж вздрогнула, когда за дверью меня чуть не сбила велорикша. Гомон, что стоял вокруг был как удар по моим ушам, как и солнечные лучи, что ослепили меня в одночасье.

— Будь аккуратнее, цветочек! — недовольно выкрикнул мне Керуб.

«Боже!» — взмолилась я.

Марамба была удивительным местом, как мираж, возникший на солнце, сотканный из волшебных сказаний и древних легенд, наполненный ароматами пряностей и таинственных трав! И едва я разлепила веки, то узрела само сердце самой безбрежной пустыни с ее змеящимися реками-улицами, уходящими в бесконечные лабиринты средь невысоких глиняных домов.

Громкие голоса купцов перекрикивают звуки ветра, что достигают эти места из империи Миртов, а смех и крики детей смешиваются с треском барабанов и мелодиями лютней, что так противоречит жизни в Лонгстоне.

Казалось, что каждый уголок Марамбы полон красоты и всевозможных звуков: яркие ткани развиваются на ветру, словно флаги, приветствуя путников из далеких стран, в особенности не просто людей, а всевозможных существ.

Здесь можно встретить человека с кожей, переливающейся как опал, и существ с глазами змеи, как и рослую обезьяну, что говорит на местном языке, ибо его собеседник вполне понимает его, хоть и совершенно иной расы. Кентавры, фавны, эльфы и гномы — жили здесь в мире и согласии, торгуя и развлекая друг друга.

Тут и там присутствовали мудрецы и поэты, что делились историями с зачарованной публикой, развлекая их удивительными историями о древних богах и забытых мирах.

— Равэн, один из слуг госпожи Иссари, однажды пришел к ней с плодами и всевозможными дарами из дна моря Блаше, — заливал один из стариков, седая борода которого была замотана в несколько оборотов и все равно касалась пыльной земли, а тюрбан был до того высоким, что предоставлял тень предстоящим людям аж на несколько метров.

— Все он врет, — буркнул Керуб, — он притащил лишь гранат и рыбку в бутылке. Тот еще скупердяй был этот Равэн.

«Значит ты знаешь всех приближенных богов?» — спросила я про себя, заворожено оглядываясь по сторонам.