Хм… А это интересно. Ну, не Ламар, конечно — в жопу этого дохлого извращенца, но ведь есть же и другие. Хм… А это уже похоже на план.

Аарон Борухович Герцман

М‑да… Я потрогал щёку, на которой заживал порез. Да не просто глубокий порез, там наверняка кость разрублена была! Под конец боя получил «подарочек». Не первый, но те либо на бердыш принимал, либо тегиляй спасал.

Даже не ожидал, что простой стёганый халат от сабли убережёт. А тут двое навалились, один по стоячему воротнику как полоснёт! Я прямо кожей на горле почувствовал, как острый клинок слои воротника разрезает… Но пронесло — даже пырнуть в ответ успел. Не знаю, насколько успешно, не до разглядывания было.

И тут… И не увидел даже, откуда прилетело и чем. Удар, брызги красного перед глазами, весь мир как‑то странно кувыркнулся… Когда в себя пришёл, всё уже кончилось, а надо мной лицо Кудея висит, дымкой прикрытое. Дымка, как я понимаю, от целительского заклинания, которым он меня потчевал.

Вообще, магия — это местная имба. Вряд ли я на Старой Земле с разрубленной головой уже через полчаса ходить смог. Хотя там я и вряд ли в такой переплёт попал бы, но всё же. Чудо, по‑другому не скажешь.

Надо магией заняться вплотную, хотя бы на доступном уровне. Возможность исцелять такие раны — это… А чего говорить, и так понятно.

По итогам боя: наши победили, враг разбит и в панике отступил. Барон Ламар пал от руки князя, дай бог ему здоровья. Получается, одной Меткой меньше? Угу… Да только непонятно, кто был барону предназначен — Карина‑Дарисвета или Эльвира.

В разговоре Котырев упоминал, что скорее всего Ламару нужна блондинка, но стопроцентной гарантии он не давал. Нужна проверка, про которую говорил Василий — «на кукареку». Вот если бы Ламара взяли живым, он скомандовал бы Крыгиной, и та запела петушком… Тогда да, всё было бы понятно.

А вдруг барону не блондинка была нужна и не брюнетка? Вдруг он о сохранности женщин заботился совсем по другой причине, а ему был нужен кто‑то из нас, из мужчин?

Если подумать, женщина с Меткой — это капитал, точнее, капитальное вложение. Мог барон вложиться в две Метки, для себя и для кого‑то ещё? Жадность одинакова во всех мирах.

Смоделируем ситуацию.

Приходит к Ламару граф Виталиано и говорит:

— Могу дать тебе возможность омолодиться. Заплатишь за это… — миллион, к примеру, — … миллион. За это я тебе выдерну из другого мира симпатичную блондиночку, которую ты и употребишь. Как тебе предложение?

Ламар думает, что у него в загашнике денег мало, и если он на предложение согласится, то останется сильно обедневшим. И перед ним встаёт вопрос: как бы и рыбку съесть, и в лодку не сесть?

Думает он, думает, и тут ему приходит удачная мысль:

— А сможешь мне не блондинку со Старой Земли приволочь, а блондина? Или брюнета. Сколько это будет стоить?

Виталиано удивляется такому вопросу, плоско шутит о смене ориентации на старости лет у заядлого «живчика», но ответ даёт:

— Тебе, дружище, как верному партнёру, цена будет в половину меньше.

— Полляма?

— Именно.

— Тогда, — торжествующе говорит Ламар, — мне подойдёт и мужик за полцены. А блондинку я продам…

И называет… Или не называет… В общем, вкладывается всеми средствами в Призыв в надежде и помолодеть, и конкретно заработать, имея в голове потенциального покупателя.

Как сценарий, годится? Мог такой финт придумать старый барон? Думается, вполне мог. Это у Дюма барон Портос — наивный простачок, а в реальности только на найм полусотни наёмников для атаки на наш караван потребовалось, как мне кажется, приличных денег. Откуда они у Ламара? А оттуда, что жил он не только кутежами и развратом, но и торговлей.

Почему я так решил? А вот почему.

Первое: дорога. Дорога, по которой мы сюда приехали, по местным меркам — весьма неплоха. Есть обустроенные стоянки, колея указывает на регулярное движение караванов туда‑сюда — значит, и денежные средства перемещаются вместе с купцами.

Второе: купцы — народ осторожный. Вряд ли попрутся через земли, где их могут ограбить разбойники, одетые в ливреи местного землевладельца. Раз товары идут через земли Ламара, значит, часть их оседает здесь, при обоюдной выгоде покупателя и продавца. Значит, не настолько барон был безумным, смог создать благоприятные условия для товарооборота на своей территории.

Третье: магия. Ламар был магом, так сказал сержант, да я и сам видел, как пули и стрелы в воздухе вязли. А князь блондинке нашей сказал, что по достижению третьего уровня Силы ей не придётся задумываться о способах заработка, клиенты сами косяками попрут.

Угу… И что из этого следует? Следует, что у барона Ламара, каким бы он ни казался чудовищем, были обширные связи. А где связи — там и потенциальные покупатели весьма экзотического товара, то бишь одной из женщин со Старой Земли. Логично? Логично.

Вот чёрт… А если Ламару был предназначен я? Может, это я стал свободен, а не Дарисвета?

Дархан Имранович

Я проснулся от боли в груди. Не сдержался, застонал, удивившись, насколько слабым оказался этот стон. Кажется, он прозвучал скорее в моей голове, а не вырвался наружу вместе с дыханием.

Дышать тоже было тяжело — на грудь словно наковальню положили. Каждый вдох грозил разорвать рёбра и лёгкие, но удушье заставляло раз за разом напрягаться. Хотелось кашлянуть, избавиться от комка в горле, но сил на это тоже не было. Сил вообще не было, даже шевелиться. Да что там, я даже глаза раскрыть не мог: веки налились свинцовой тяжестью, как и всё тело.

Где‑то на периферии сознания мелькнула какая‑то мысль, но ухватить её не смог, и погрузился в болезненный сон.

Второй раз проснуться получилось гораздо легче. Тяжесть в теле была меньше, боль в груди ослабла, и даже дышать стало проще. Я попробовал открыть глаза, это удалось, хоть и с трудом. Медленно, не поворачивая голову, так как на это всё ещё не было сил, огляделся.

Какая‑то комната в стиле киношных декораций о средневековье. Комната небольшая, даже меньше, чем у меня в однушке, с крохотным окошком, в которое сквозь пыльное стекло проникает красноватый свет. Лучи солнца освещают стену, возле которой я лежу.

Стена прикрыта ковром, но даже сквозь толстый ворс чувствуется холод каменной кладки. Почему каменной? А потому что там, где кончается ковёр, начинается неоштукатуренный камень в разводах связующего раствора. Камень разный по цвету и размеру, создаёт своеобразное мозаичное панно от пола до потолка.

По ощущениям, я лежу на матрасе, набитом пахучей травой. Под головой у меня подушка, которая тоже пахнет каким‑то сеном. Запах приятный, словно на свежескошенный луг вышел.

Скосил глаза вниз. Грудь забинтована, ниже бинтов лежит край одеяла. Одеяло тонкое — под ним проступают очертания моего тела с торчащими вверх ступнями. Попробовал пошевелить пальцами ног… получилось. Пальцы рук? Тоже слушаются. Погладил грубоватый ворс одеяла, решил, что это какая‑то шерсть.

Голова не болит, но хочется закрыть глаза и опять уснуть. Попытался вспомнить, как я оказался в таком положении и в этом месте. Голова была ясная, но мысли шевелились вяло — мозг протестовал и требовал отдыха.

Не согласился с ним — и в памяти начали всплывать воспоминания, словно пузыри в тягучей жидкости. Всплывёт такой пузырь, натягивая маслянистую тягучую плёнку, помедлит немного, а потом с тихим чпоканьем выдаёт очередную порцию.

Поликлиника, где врач требовал лечь на обследование. Бугурт, на который меня подрядили возить туристов. Неровная чаша с напитком, пахнущим вишней и смородиной. Потом: холодное ложе, ощущение паники, тихий голос в темноте. Герцман, вонючее ведро, тошнота…

После этого: монах, отец Игнатий, мягкий свет в его ладонях, тепло, проникающее в сердце и разливающееся по всему телу, ощущение вернувшейся молодости. Поездка к барону, который был связан с чернокнижником, перенёсшим нас в этот мир, и…