Я оглянулась на Кудея, и тот поощрительно кивнул. Я подошла ближе и с размаху опустила лезвие на затылок, прикрытый белоснежным бурнусом.

Хряп! Араб вскрикнул, выгибаясь дугой, и раскинул руки в стороны, словно собирался сдаваться.

— Хенде хох, ублюдок! — завизжала я, вспомнив, как умерла Эльвира. Точно так же — от удара сзади одного из слуг колдуна. — Это тебе за Каштанку, сука!

Когда опомнилась, шейх уже не двигался. Я была залита кровью не хуже Кудея, изрубленная голова поэта с ужасом смотрела на меня единственным уцелевшим глазом из угла зала. Кажется, я играла в футбол? Надеюсь, ещё один штрафной удар я заслужила?

Я перевела взгляд на Зулу, и тот мелко задрожал, словно холодец под вибратором. Его лицо сначала посерело, а потом вдруг потемнело, налившись кровью. Мясистые ладони, в одной из которых так и торчала вилка, рванули шарф в отчаянной попытке освободиться. Затрещала ткань, глаза негра полезли из орбит, рот раскрылся в немом крике, но наружу вырвался лишь хриплый стон. Затем он покачнулся, запрокинув голову, и вдруг рухнул лицом в тарелку с салатом, как заправский алкоголик на Новый год.

— Сердце не выдержало, — констатировал Кудей. — Жаль, я бы с ним ещё побеседовал. Вадим, надеюсь, ты вёл бухгалтерию? У тебя же остались записи о клиентах?

— Попрошу обращаться ко мне согласно званию! — вдруг взвизгнул колдун. — Не тебе, пёс безродный, мне тыкать! Мне, боярину…

— Ты не боярин, — перебил его маг. — Ты даже не дворянин, нет у тебя права так называться, Вадим. Ты плесень, которая маскируется под патину. И я имею право тебе тыкать, ведь мы с тобой давно знакомы. Заочно.

С этими словами он отпустил рукоять шпаги, которая с грохотом свалилась на мраморный пол. Левой рукой, кривясь от боли, Кудей вытащил из внутреннего кармана камзола кинжал с узнаваемым полупрозрачным лезвием. Небольшой такой кинжальчик, гораздо меньше, чем тот, которым я зарезала Плио.

— Узнаёшь? — маг двумя пальцами покрутил нож. — Одна из первых твоих работ.

— Это… — задохнулся колдун, подавшись вперёд. — Не может быть! Это был ты?

— Я, — улыбнулся старик. — Пришёл закончить начатое семьдесят лет назад.

Трабуко качнулось в сторону, со щелчком опустился фитиль, и ствол с грохотом выплюнул заряд картечи. Крупные дробины ударили в лицо Йоко, превращая его в мешанину костей — часть черепа отлетела в сторону, разбрызгивая содержимое. Колдун медленно повернул голову и посмотрел на жену. Та ещё каким‑то чудом стояла на ногах, хотя половина головы у неё была расплёскана по комнате. В руке японка сжимала длинную заколку для волос. Потом ноги беременной подкосились, и она рухнула, словно марионетка, у которой разом обрезали все верёвочки.

Колдун дрожащей рукой дотронулся до своего лба, потом посмотрел на каплю крови на пальцах и перевёл взгляд на Кудея. А тот сделал шаг вперёд и левой рукой вонзил кинжал ему в шею.

Хлынула кровь. Она лилась из‑под кинжала, лилась из открытого рта колдуна, и даже из носа и ушей. Лилась толчками, раз за разом выплёскиваясь на драгоценные меха, сверкающие перстни и золотые цепи с бесполезными амулетами. Колдун что‑то хрипел, пытаясь дотянуться до рукояти, но Кудей схватил его за кисти рук и, приблизив лицо вплотную, жадно следил за агонией. Лицо его выражало какую‑то дикую смесь наслаждения и мучительной боли.

Всё кончилось быстро. Колдун завалился навзничь, упал со стула и замер. Кудей стоял над ним, тяжело и мучительно дыша. Он судорожно дрожал, с трудом удерживаясь на ногах, при этом странно кособочась. Его худая фигура сотрясалась, словно в него вселился Чужой и сейчас прогрызает себе путь наружу. Я отступила на шаг, напуганная этим зрелищем, хотя казалось, что меня уже ничем не удивить.

Кудей… молодел.

Волосы меняли цвет, из седых становились тёмно‑каштановыми, плечи расширились, морщины разгладились. Исчезли пигментные пятна с кистей, да и сам маг уже не казался стариком. Я словно смотрела фильм, поставленный на ускоренную обратную перемотку. Вот ему шестьдесят лет… Пятьдесят… Тридцать… Двадцать пять… Через несколько минут метаморфоза была завершена.

Незнакомец, бывший Кудеем, поднял голову. Из‑под гривы длинных волос на меня взглянули сверкающие глаза молодого парня лет двадцати — двадцати пяти. На старого мага он походил лишь отдалённо — словно я смотрела на внука или даже правнука Кудея.

— Добрый день, Карина Александровна, — хрипло проговорил он. — Поздравляю вас с прорывом на первый уровень.

Прорыв? Первый уровень? Я растерянно села за стол, взяла накрахмаленную салфетку и принялась вытирать лицо. Ткань покрылась красными пятнами, и я взяла другую. Помолодевший Кудей спихнул Вадима на пол, уселся на место колдуна, выхватил из стоящего блюда куриную ножку и принялся жадно её обгладывать.

Ни слова не говоря, я кое‑как оттёрла руки и присоединилась к пожиранию стоящих передо мной деликатесов. В глубине души я осознавала, что мы поступаем дико, по‑варварски — пир на трупах только что убитых врагов, — но ничего не могла с собой поделать. Да мне и не хотелось ничего менять. Мне безумно нравилась та, кем я стала: не испуганной попаданкой, а женщиной, способной сражаться и побеждать.

Я схватила фужер с испанским, который стоял перед Исмаилом, и сделала большой глоток. Вино обожгло горло, но принесло странное облегчение.

— Знаешь, Кудей, — вино кончилось слишком быстро, лишь усилив жажду и голод. — Пожалуй, я передумала.

— М‑м? — промычал тот, откинув пряди со лба и продолжая перемалывать крепкими челюстями очередной окорочёк.

— Я передумала зваться Великой Дарисветой, — пояснила я, выбирая кусочек посимпатичнее. — Это слишком пафосно. Слишком… не моё.

— Угу‑м, — Кудей проглотил кусок и тоже потянулся за вином. — И как же вас теперь именовать, Карина Александровна?

— Кара.

Рука на миг замерла над бутылкой, потом он встал и наполнил мой фужер до краёв. Мы соединили края бокалов, вслушиваясь в мелодичный хрустальный перезвон. Кудей отсалютовал мне:

— За Кару, воздушного мага первого уровня!

Я подняла бокал, глядя на своего наставника — уже не старика, а молодого мужчину с ясным взглядом. Кара. Да, это моё имя. Моё новое имя. И новая жизнь.

Логово колдуна мы покинули следующим утром. Не знаю, чем занимался Кудей, я же завалилась в огромную кровать, которую нашла на втором этаже в роскошном будуаре, принадлежавшем, как я полагаю, Йоко. Никаких угрызений совести по поводу убиенных я не испытывала. Меня лишь радовало наличие горячей воды в ванной комнате, богатый выбор нарядов в шкафах и косметики на столике перед огромным зеркалом.

Ванна с душистыми маслами стала настоящим ритуалом очищения — я смывала не только кровь и грязь, но и страх, отчаяние, ощущение беспомощности. Когда вышла, завернувшись в мягкий халат с драконами, то впервые за долгое время посмотрела на себя в зеркало. Лицо всё ещё выглядело измождённым, но глаза горели иначе — в них больше не было паники.

Кудей занял кабинет Улыбина. Сказал, что нужно изучить записи и решить, что оставить, а что уничтожить. Многие знания должны исчезнуть из этого мира навсегда.

— Конечно, это не окончательное решение вопроса с колдунами, — пояснил помолодевший маг, листая толстые фолианты с заклинаниями. — Они не ограничивались лишь Вадимом. Есть как минимум два в Китае, по одному в Индии и Японии, и около десятка на африканском континенте. Сколько в Америках — вообще неизвестно, но…

— У колдунов не принято делиться секретами, — усмехнулся наставник, когда я высказала сомнение в вероятности окончательного искоренения этой заразы. — Да, у «эфенди» остались последователи и ученики. Есть не менее двух человек, которым он доверил Песнь Призыва, но… Всё это осколки, Кара. В единое целое разрозненные знания мог соединить только покойник и его жена. Со смертью главного паука сеть ослабнет, его вассалы примутся делить наследство и резать друг друга за крупицу знаний. На этом мы их и возьмём, одного за другим.