— Помолчите, Аркадий Станиславович, у меня голова от ваших криков раскалывается, — поморщился Варон и присел рядом со мной. — Ну‑ка, милая моя, расскажи, что тут произошло?

Я замотала головой. Что я могла сказать этому уроду? Что Плио свихнулась? Или что её Метка — фикция? Хотя, если Метка была обманкой, почему мне стало так хорошо, когда эта сучка сдохла?

Я перевела взгляд на Кудея, который с отстранённым любопытством поглядывал на меня из‑под седых волос, сидя над телом Далии. Его глаза блестели в свете магического шара — холодные, расчётливые.

— Я же тебя на куски порежу, пута, — тихо и ласково пообещал барон. — Куски зажарю и съесть заставлю. Веришь?

Я закивала. Да, этот и порежет, и зажарит. Сам сожрёт и меня накормит.

— Оставьте её, барон, — раздражённо проговорил «Вощин». — Девка явно не в себе. Она всю дорогу была овощем, какой с неё спрос? Спрашивать надо с баронессы, а не с рабыни. Очевидно же, что Плио накинулась на неё, но каким‑то образом напоролась на свой же кинжал. Вот, посмотрите, у трупа два вида ран… А-а, вот и орудие убийства!

Он с торжествующим видом указал на мой кинжальчик, который выпал из тела баронессы и обнаружился, когда Кудей перевернул тело на бок. Барон оторвался от меня и перевёл взгляд на стилет.

— И зачем же она на неё набросилась? — холодным тоном спросил он.

— Да кто ж её знает? — пожал плечами «боярин». — Может, развлечься хотела. Я слышал, что в молодости наша баронесса была совершенно безотказной. Собственно, из борделя её Ренэ и вытащил, если слухи не врут.

— Да, я тоже что‑то такое слышал, — согласился Варон после паузы. — И что с того?

— Как что, барон? — удивился «Вощин». — Баронесса отказала мне, отказала вам… Ни на какие мысли не наводит?

— Думаете, она так пресытилась мужчинами, что перешла на женщин?

— Ну да! Она же выпила не меньше нас с вами, вспомните! Нас послала, а к иномирянке пришла. Забыла, поди, с пьяну‑то, кому та предназначена, вот и полезла. А эта дура, — Кудей указал на меня, — начала сопротивляться, и брюхо Плио пропорола. Неясно мне только, с какой стати баронесса ритуальный кинжал достала. Зачем? Не собиралась же она в самом деле потрошить чужую добычу?

— Для страха, — ответил Варон, задумчиво глядя на меня. — Я с Далией давно знаком, любила она девок ножиком пощекотать перед тем, как зарезать.

— М‑да?

— Именно. Нравилось ей мучения видеть. И, если подумать… Да, могла она с бабами спать. Мужиков‑то через неё прошло несметное количество.

— Ах, барон, вы так это говорите! — захихикал «боярин». — С такой уверенностью. Уж не отметились ли и вы в том списке?

— Совершенно не в моём вкусе, — холодно отрезал Варон.

— Да неужто?

— Я уже говорил, Аркадий Станиславович… — барон на мгновенье замер, глядя на смеющегося Кудея, а потом вдруг приказал: — Древень, взять его!

Дальше всё произошло мгновенно. Древень, стоявший неподвижно, словно статуя, прыгнул на Кудея. Кудей на миг окутался сеткой из молний. Сверкнула ослепительная вспышка, по ушам ударил оглушительный раскат. Я ослепла и оглохла одновременно, а когда проморгалась от «зайчиков», старого мага уже не было. Зато колодой валялся Древень в красной луже. Его голова лежала рядом с телом баронессы, глядя на меня выпученными глазами. Из темноты донёсся дробный стук копыт.

— С‑сучёнышь, — простонал Варон, вытирая слёзы. — Почти обманул, гад.

Он посмотрел на меня и злобно оскалился:

— Рьен, — протянул он, грассируя. — Ты у меня за всё ответишь. За всё… Тащите‑ка её ко мне в шатёр.

Шатёр, в котором до того пьянствовал Варон, Кудей и Плио, был раза в три больше скромной палатки баронессы. Здесь хватило место для стола, на котором стояли пустые и полные бутыли с недоеденной снедью, соленьями и фруктами. Тут же было и широченное ложе, покрытое разноцветными шелками и пушистыми шкурами. Гринпис бы барона за эти шкуры объявил врагом номер один, а я бы на Старой Земле в кредит под любой процент бы залезла, чтобы купить парочку. Тут же была и печка, труба которой выходила в специальное отверстие в боковине шатра. Даже пол здесь был покрыт коврами, хоть и изрядно затоптанными. В общем, с удобствами бежал Вароша. А интересно, вон в тех сундуках тоже шкуры и тряпки, или же там казна барона?

Двое здоровенных мужика содрали с меня одежду, завели руки за центральный столб и связали за ним, привязав к столбу и ноги, чтобы не брыкалась. И ушли, даже не облапав. Они на меня вообще смотрели, как на пустое место, и это было страшнее всего. Не люди, а роботы какие-то. Вспомнила про магическое рабство, наверное, эти из тех самых, зазомбированных.

Варон пришёл позже, злой, как чёрт. Насколько я поняла, Кудея ему поймать так и не удалось. Он даже погоню за ним не послал, опасался, что никто не вернётся. К тому же, наставник ухитрился прирезать ещё парочку баронских бойцов, которые стерегли коней, и увести самого лучшего скакуна, принадлежащего лично Варону. Теперь ищи ветра в поле! Придётся завтра, чуть свет, сниматься и со всех ног валить отсюда, покуда маг не привёл подмогу.

Всё это Варон рассказал мне, обходя по кругу и проверяя прочность узлов. Потом принялся магичить. Насыпал в ступку кореньев, добавил порошка, растёр каменным пестиком. Кудей как-то рассказывал нам про ритуальную магию, которую практикуют колдуны. С его слов, ингредиенты они используют исключительно животного происхождения. Для непонятливых: созданные из органов живых существ. Высшим пиком считаются те, на производство которых идут либо младенцы, либо маги. Варон, растирая смесь, бурчал, что из меня бы вышло много чего нужного, потому как попаданка и магичка, два в одном, так сказать. А у него, вот жалость, всё на исходе, надо новые запасы делать.

Потом был сеанс магии, без всякого разоблачения. Толстяк ходил по кругу, что-то бормотал невнятное, посыпая меня порошком. Тот, соприкасаясь с кожей, принялся шипеть и дымиться, оставляя чёрные точки на всём теле. Голова кружилась от боли и едкого запаха, а Варон всё ходил, то бормоча заклинания, то сетуя на отсутствие главных артефактов, которые пришлось оставить в замке. По ним, точнее, по их ауре, сильные маги, к примеру, Святой Лука, мог определить направление бегства колдуна. Пришлось всё это добро отправлять с верным слугой окружным путём, дабы сбить со следа погоню и выиграть время. И теперь ему приходится вместо парочки фраз тратить драгоценные ингредиенты на иномирянскую шлюху, чтобы поставить Метку, которую должна была держать другая шлюха, которая дала себя зарезать ритуальным кинжалом.

Когда Варон закончил, я стала похожа на куклу, осыпанную перцем. «Перец» жёгся не хуже угля, а за каждый стон или крик барон хлестал меня по щекам. Рука у толстяка оказалась тяжёлой, и после каждого удара мне казалось, что голова сейчас оторвётся и присоединится к голове Древня. Воняло от меня так, словно я побывала на скотобойне: запах горелой плоти, крови и каких‑то гнилостных кореньев смешивался в тошнотворный коктейль. Раны кровоточили, кожа покрылась волдырями, а волосы в нескольких местах были частично выжжены — пряди свисали серыми клочьями.

— Ну что это такое? — расстроенно спросил у меня Варон, стряхнув очередную прядь. — Ты посмотри, во что ты превратилась, чучело? Как господин тебя пользовать будет? Эй, ты меня слышишь? Отвечай.

Я бы ему ответила. Я бы ему так ответила… Если бы могла собрать мысли в кучу. В голове всё плыло, слова барона доносились будто сквозь толщу воды. Если бы не лёгкий ветерок, постепенно выдувающий дурь из мозгов, я бы и слов его не разобрала. А этот ушлёпок лишь недовольно скривился, попытавшись стереть с моего плеча последствия своей магии, но лишь измазался в копоти и крови.

— Непорядок, — качал он головой. — Это не баба, это пугало какое‑то. Эх…

С этими словами он зашёл мне за спину и, судя по скрипу петель, открыл один из сундуков. Недовольно вздыхая, он вернулся, и накинул мне на шею разноцветное ожерелье. Камни на нём холодили кожу, а тонкая цепочка неприятно царапала шею.