— Ты чего? — попятилась я от этого взгляда. — Ты это… Давай, того… А то у тебя вон глаза какие‑то странные.

Далия внезапно бросилась вперёд, вытянув обе руки, в одной из которых так и держала сапог. Повалив меня на спину, она принялась обшаривать меня с ног до головы. Никакой эротики в её движениях не было — это был простой грубый обыск.

— Где он? — лихорадочно бормотала Плио, шаря у меня по спине ладонью. — Я же видела, Кудей его тебе отдал. Ты же его себе на задницу повесила… Отвечай, где он⁈

Она схватила меня за волосы и ударила затылком об землю. Большие пальцы с неровными ногтями уткнулись в мои глаза и начали давить, угрожающе продвигаясь вглубь. Я попыталась оттолкнуть ведьму, но куда там! Силы были слишком неравны.

— Отвечай, куда кинжал дела? — шипела она мне в лицо. — Отвечай, иначе хуже будет! Зенки выдавлю, Тьмой клянусь!

Что‑то мне это напомнило. Ну да, конечно, Вершинин! Он вот так же сидел сверху и, брызгая слюной, мычал, что это я во всём виновата.

Ветер поднялся в моём сознании и начал напевать что‑то весёлое, бесшабашное — мелодию без слов, дикую и пьянящую. Рука сама скользнула под шкуру, и в этот раз я не колебалась. Волнообразное лезвие вонзилось в бок баронессы по самую гарду.

Далия охнула, и мир перестал расплываться, а глаза перестали смотреть в разные стороны палатки. Я вырвала стилет и ударила ещё раз. На большее сил не было, но Плио хватило и этого. Она сползла с меня, держась за бок, и сквозь слёзы я разглядела, как из‑под пальцев, украшенных перстнями, льётся кровь. Рукоятка так и торчала из‑под рёбер ведьмы.

— Что, сучка, получила? — счастливо улыбаясь, поинтересовалась я. — Иди сюда, родная, я с тобой ещё не закончила.

Плио мне не ответила, а начала отползать к выходу. Сейчас она доберётся до полога, выползет наружу, там её увидят и спасут…

Ветер усилился, превратившись в бурю. Его рёв заглушал все посторонние звуки. Что‑то безмолвно шипела баронесса, что‑то говорила я, но ветру на наши разговоры было наплевать. Он становился всё сильнее и сильнее, яростно колотясь в какую‑то преграду внутри меня. Наверное, я должна была помочь ветру или наоборот, сопротивляться, но у меня была другая проблема. Далия Сучка Плио добралась до выхода, и сейчас пыталась вылезти наружу.

Буря взвыла, подталкивая. В её всё нарастающем грохоте слышались обрывки слов и фраз, и я поняла, что надо делать. Меня совершенно не интересовала боль в глазницах, я забыла о том, что наполовину парализована, а руки трясутся так, что не могут удержать ничего дольше секунды.

Изогнувшись, дотянулась до одеяла и вцепилась в его край непослушными пальцами. Рывком подтащила его поближе, разыскала в складках кривой колдовской клинок, смерила расстояние до баронессы. Вот тварь такая, она уже наполовину снаружи!

Отставить слабость! Зажав каменное лезвие в зубах, словно персонаж из фильма ужаса, я поползла за баронессой, волоча непослушное тело. В голове пели скрипки, буря превратилась в ураган, мысли были радостные и предвкушающие веселье. Ладони плюхались в кровавый след, тянущийся по земле.

Мне бы только… Ещё рывок! Ещё!

Чувствуя, что руки подгибаются, я вцепилась левой рукой в рукоять и в падении ткнула чёрным лезвием в ногу ведьмы — в ту самую, левую, с которой она успела стащить сапог.

Далия взвизгнула и дёрнулась, но я уже навалилась на её правую ногу и каким‑то немыслимым перекатом оказалась у неё на пояснице, попутно отметив упругость задницы, в которую упиралось моё лицо.

— Н‑на! — кинжал вошёл в живот, разрывая тонкую ткань рубахи.

— Получи!

Я рванула оружие на себя, расширяя рану, и вслушиваясь в жалобные вопли колдуньи. Хотела поднять голову и посмотреть сучке в глаза, но не смогла. Батарейки кончились, а пальцы бессильно разжались, выпуская скользкую от крови рукоять.

Ураган стих… Нет, он не стих — он сломал стену и двинулся дальше, оставив меня в своём эпицентре. Глаз Бури, так, кажется, называется это место.

Послышались тревожные крики, топот ног. Кто‑то рывком скинул меня с жертвы и ударил по лицу. Голова мотнулась, руки сами раскинулись в стороны. Я закрыла глаза, чувствуя, как рот наполняется солёной кровью из разбитых губ.

Оркестр в голове закончил свою мелодию, и наступило осознание сделанного. Вот теперь мне точно конец. Да и пофиг.

— Прекратить! — раздался над головой визгливый голос «Вощина». — Пшёл вон, холоп!

— Аркадий Станиславович…

— Уймите своих шавок, барон! Они же испортят мой подарок!

— Не надо так кричать, боярин. Древень, отойди, я посмотрю, что тут… Ого!

— Что с ней?

— Кажись, того…

— Чего «того», дурень?

— Она мертва, Аркадий Станиславович, неужели не видно? Вот рукоять, вот и лезвие, видите, торчит из брюха. Сломалось…

Мелькание теней, прыгающий красноватый свет факела, ровное сияние светового шара, запущенного «Аркадием Станиславовичем», и его голос, наполненный яростью и подозрением:

— Как это понимать, господин барон? Откуда у земной девки ритуальный клинок?

— Не понимаю, — растерянно произнёс голос Варона. — Что тут произошло, чёрт побери? Древень! Ты куда смотрел, недоумок?

— Дык я, это…

Глаза мои… Глаза! Как же больно! Тело рывком обрело чувствительность, мышцы скрутило судорогой, в глазницах словно вулканы проснулись, слёзы хлынули неудержимым потоком. Я с силой зажмурилась, чтобы удержать глаза от выскакивания из орбит, прижала к ним ладони и закричала, надрывая связки и сворачиваясь в клубок.

— Держите её, идиоты!

Сильные руки вцепились в мои запястья, кто‑то навалился на ноги, кто‑то на живот. Я бессильно дёргалась, распятая на земле, и кричала, кричала…

— Чёрт побери, она сорвала Метку! — пробилось в промежутке между новой порцией моих истошных воплей.

— Да заткните же ей глотку, она сейчас всю Степь сюда призовёт!

Бац! Бац‑бац! Бац! Пощёчины градом обрушились на мои многострадальные щёки. Я захлебнулась очередным ударом, раскрыла глаза и попыталась разглядеть что‑нибудь сквозь кровавые слёзы.

— Э‑э, это плохо, господин Варон? — неуверенно вопросил Кудей. — Я про Метку имею в виду. Как она смогла её снять? Я думал, на такое способны лишь Святые.

— Она убила заклинательницу ритуальным оружием, — прорычал толстый силуэт. — Кто ставил Метку, вы?

— Нет, баронесса. Куда уж мне, с моим‑то четвёртым рангом.

— Ага, тогда понятно. Смерть Плио сняла Метку с этой лахудры.

— Ну так поставьте свою.

— Думаете, она удержится? Два дня, край — три, и эта девка станет бесполезной! Видели, как она откинула тех двоих?

— Так она ещё и магичка? — «догадался» маг восьмого ранга. — М‑да, это осложняет дело.

— Не то слово, дорогой мой боярин, не то слово…

— Не надо на меня так смотреть, барон! Я к ней и пальцем не прикоснулся за всё путешествие! Все вопросы к вашей ненормальной баронессе! Это она над попаданкой тряслась, как несушка над яйцами.

— И откуда же у попаданки кинжал?

— Вы меня спрашиваете⁈ — голос «Вощина» сорвался на истеричный визг. — Пропади всё пропадом, это ваши игры, я в них не лез! Я мог бы использовать её десять, нет, сто раз! Но я держался! Плио обещала мне молодость в обмен на корабли и связи с сёгунатом! За сохранность товара отвечала эта дохлая дура и вы, барон Варон! Вы, слышите? Не приплетайте меня к своим ошибкам!

Воцарилось молчание. В ночи трещали цикады, с факела в руках Древня падали на землю кусочки сгоревшей материи, а сверху над нами парил белоснежный шарик, заливая окружающее пространство мертвенно‑белым светом. Снизу мне было видно, как Кудей, ставший ещё выше и худее, обвиняюще тычет длинным узловатым пальцем в барона, а толстяк недовольно морщится.

— Древень, ты их обыскивал? — кивнул он на меня.

— Нет, — растерянно ответил тот. — Вы приказали встретить и проводить, я и…

— Великолепно! — воскликнул «Вощин», всплеснув руками. — Из‑за этого пенька я рискую не дожить до свадьбы! Сверхсекретная тайная организация! Неудивительно, что Сыскной Указ так регулярно отправляет ваших коллег на костёр, дорогой барон.