— Ой, что деется, ужас какой… Взяли их, говоришь?

— А как же! Графа лично Борис Сергеевич в расход пустил, а ведьму сжечь хотели, да решено было отпустить бесовку.

— Эт почему же?

— Да кто ж его знает? Она вроде как всю ихнюю шайку сдала, вот жизнь себе и вымолила. А ведь поначалу всё кобенилась, кричала, что ни при чём. А как Барбашин приказал её в костёр кинуть, так сразу запела, что твой соловушка.

— Сука какая.

— И не говори. Все они такие, ведьмы-то, одна ты, Пелагеюшка, свет очей моих… Да что ты драться сразу, я ж токмо так, обнять по-дружески… Да вон же она, гляди! Рядом с мужем идёт, с бароном Плио. Ну, скажи, правду я баял, али брехал, а?

— Ох ты ж! Ты гля, и вправду молодка совсем!

— Ага, и я про то ж. А вон, гляди, видишь тех, которые с Барбашиным идут? Вот энто те самые, кого спасти удалось.

— Что-то хилые они все, разве что вон тот верзила силён.

— Их, говорят, сам Святой Лука исцелял, такие они после Призыва дохлые были.

— А девки где? Ты про полтора десятка говорил, а тута одна всего. И тоже тощая, словно не кормили отродясь.

— С тобой уж ей точно не сравниться, радость моя! Ты у меня, словно булочка сдобная, так и хочется куснуть за бочок…

— Хи-хи, дурак! Отвали, люди вокруг. Так чего они такие квёлые, а? Мне говорили, что на Старой Земле прям рай земной.

— Тоже мне, рай. Я уж лучше нашу бабу пощупаю. Чай, не пёс голодный, чтобы на кости бросаться.

— Чего⁈ Каких это ты баб щупать собрался, охальник?

— Да вот хоть тебя, коль драться перестанешь, не попаданку же. На Старой Земле они все такие, им там ни пахать, ни сеять не надо. Зато девок специально голодом морят.

— Ага, ага. Теперь поняла, отчего графу сразу десяток таких потребовалось.

— Да уж. Мужуков-то нормальных, поди, и не видывали, вот и померли все, под графом-то.

— Зато энта выжила, зараза. Ишь, вырядилась как! И глаза бесстыжие!

— Говорят, оне все магами стали, а вот эта наибольшую силу взяла, оттого у неё волос цвет сменил.

— А вон того, мрачного, видишь? Тощий такой, с бледным ликом? Неужто и он маг?

— Ещё какой! Одним махом может горящий терем льдом покрыть на локоть толщиной! Он так замок барона Ламар заморозил, когда тот ворота не хотел открывать. Говорят, барон в ледышку превратился, его Котырев топором из глыбы льда вырубал.

— И что, выжил барон?

— Не, князь его потом сам зарезал, остальным в назидание.

— Ох и лютый же он!

— Твоя правда.

— Что-то меня аж зазнобило от таких вестей.

— А давай я тебя обниму покрепче, Пелагеюшка, озноб и пройдёт. А ежели хочешь, пойдём, опять по рядам походим. Вон в том углу крендельки сладкие, румяные, а у меня дома самовар стоит. Не желаешь чайку испить? Я вчерашним днём полфунта взял, как знал, что с тобой увижусь. Любишь чай-то? А баньку не хочешь? Должна тёплая быть, вчера вечером топил.

— Да, ополоснуться с дороги не мешало бы. И чай люблю, и баню… Да только ты ж приставать начнёшь, знаю я вашу породу!

— Да ты что! Я же чисто от всего сердца угодить хочу, без всяких мыслей!

— Ну, тады пошли, посмотрю, что за чай ты пьёшь, да на твой дом изнутри. И баню проверю, так уж и быть.

Андрей Владимирович Гараев

М-да, широка Россия и богата. Хоть мы и прибарахлились, а всё же носить местные наряды, да ещё такие шикарные, это надо уметь. Дёрнул меня чёрт согласиться с Котыревым и поддаться на его уговоры. Столько денег потратил, а на что? На штаны в полоску! Да и плевать, что они тут писк моды, пережил бы! Вот Валера на всё наплевал, оделся во всё чёрное с синим, и в ус не дует. Для его мрачной физиономии цвета в самый раз. И Игорёк не стал заморачиваться, вместе с Русланом купили себе готовые костюмы, выглядят обычными дворянами, каковыми мы тут все являемся. Одна наша троица на этом фоне выделяется. Я, весь в полосатом, словно кот Матроскин, Герцман, чувствующий себя на этом шабаше, словно рыба в воде, и Великая наша Карина-Дарисвета, спустившая на свой наряд половину премии от губернатора.

Ну, Каришей всё понятно, она уже возле Ховрина стоит, словно так и надо, и улыбается направо и налево. Ох, лиса, не иначе ищет фазанчика пожирнее, чтобы пёрышки ему пощипать. А что, она и не скрывает даже, что нацелилась либо на высокий ранг в магии, либо на выгодный брак, либо на всё вместе. И кто скажет, что она не права? Уж точно не я.

Котырев меня всю неделю обхаживает, к себе на службу зовёт. Я бы и пошёл, да он туда же и эту молодую парочку вербует, щитоносцев наших. Я, вообще-то, тоже пули-стрелы останавливать могу! Ну, ладно, кто что может — дело десятое, а главней всего — погода в доме, как пела популярная певица. И какая у меня «погода» будет с Вершининым? Мы с ним в первый же день сцепились, и с тех пор отношения так и не наладились. Да я и не искал сближения, вообще-то, уж больно мне наёмник не нравился. А теперь с ним в бой идти? Не верю я ему, вот не верю, и всё тут. Зря Руслан с ним водится, видел я в школе, к чему такое приводит, да и по жизни примеров такой «дружбы» достаточно. Но ему разве объяснишь? Я уж и с Василием говорил, тот обещал за парнем присмотреть, но как? Мы не на службе пока, да и сержант Горбоносову не нянька.

Проход по ковровой дорожке меня впечатлил. Шли, словно звёзды на вручение премии, только по сторонам не глядели и руками не размахивали, не раздаривали улыбки поклонникам. Вместо вспышек фотоаппаратов нас расстреливали внимательные глаза жителей Старгорода и гостей столицы, а это будет пострашнее папарацци. Тут лицом в грязь ударить нельзя, позор на всю жизнь, вот и пришлось идти с каменной рожей, ни на кого не глядя. Ну, ничего, не страшнее шестиклашек на первом уроке.

Когда в главный зал вошли, я чуть рот не раскрыл. Мама дорогая, живут же люди! у них что, деньги девать некуда? У нас-то принято, что у мужчин какой-нибудь смокинг — икона стиля, а все портняжные изыски на женщинах, а тут совсем по другому. Смотришь на иного боярина, ну чисто модель на показе креативной моды! Правда, «модель» эта часто бородой заросла по самые глаза, пузо вперёд торчит, но на подобные мелочи никто внимания не обращает. Смотрят на костюм, вышитый серебром и золотом, на камни в перстнях, на атлас и шёлк, и уж в последнюю очередь на лицо.

На женщин тоже смотрят, конечно же. И если мужская мода всё же была достаточно однообразна, то дамочки отрывались по-полной. Я-то думал, что Каринка будет тут самой выделяющейся, ан нет, были и ей конкурентки. Конечно, в мини никто не расхаживал, глубиной декольте не поражал, но фасон платьев варьировался от века эдак тринадцатого до девятнадцатого. Тут и юбки, шириной в два метра, и корсеты, делающие талию такой, что её можно двумя ладонями обхватить, и бальные платья из струящегося шёлка, и накрахмаленные воланы, под которыми и фигуру-то не различить. С корсетами дам мало, здесь всё больше в моде крепкие девахи, которых в сборную по троеборью можно запросто брать. Такая слона на ходу остановит, и хобот ему оторвёт. И мешок картошки утащит не хуже трактора.

Драгоценности… Мужики перстнями сверкают? От блеска женских украшений глаза режет! Бриллианты откуда, спрашивается, из Африки что ли? А изумруды из Бразилии? Про рубины, сапфиры и прочее, чему я даже названия не знаю, вообще молчу. На многих шейках жемчужные ожерелья, в волосах нефритовые заколки, на руках янтарные браслеты. Настоящий янтарь, не подделка из эпоксидной смолы! Офигеть…

Котырев и Барбашин, разряженные, словно два павлина, провели нас по кругу, представляя всем подряд. Андрей Владимирович Гараев, очень приятно, граф, князь, боярин такой-то, очень приятно… Даже парочка маркизов нашлась, в париках и кафтанах. Иностранцы какие-то, по-французски со мной лопотать вознамерились, но я им буркнул «нихт ферштеен», и пошёл дальше, стараясь не отставать от флагмана. Всем поклонись, руку пожми, дамам улыбнись, хорошо хоть ручку не надо целовать! А взгляды? Глядят, словно на медведя или скомороха, ждут, чего же я такого сейчас отмочу: в пляс пущусь или на людей кидаться начну? Тьфу, глаза б мои вас не видели. Наверное, прав князь, не место мне в аристократической тусовке. Я и в школе старался не отсвечивать, всё же физрук, а не физик-математик, какой с меня спрос.