— Отец Игнатий не определил, какое у вас направление в магии? — поинтересовался Кудей.

— Нет… — Я поморщилась от боли в спине и пояснила, заметив взгляд Кудея: — Простите, но мне что‑то не до разговоров стало. Всё тело болит.

— Когда встанем на ночлег, я вас подлечу, — пообещал седой. — И ваших товарищей тоже, разумеется.

Руслан Горбоносов

К вечеру я натёр внутреннюю часть бёдер до кровавых мозолей. Кудей, заявившийся к нашему костру, пошаманил пару минут, подержал меня за руку и сказал, что волноваться было не о чем. После его колдунства натёртые места начали жутко чесаться.

Я отошёл от стоянки, вроде как по нужде, снял штаны и потрогал ноги. Охренеть! Мозоли пропали, а ссадины затянулись тонкой кожей. К утру, наверное, и вовсе всё заживёт. Силён старикан, ничего не скажешь.

К костру с пришельцами подтянулись местные. Первым был Сёмка Широков, забавный пацан, чуть помладше меня. Мы с ним познакомились по пути, когда он туда‑сюда носился на своём жеребце, выполняя поручения князя и коменданта. Потом ещё с Крыгиной ехал и Герцману что‑то объяснял, а после обеда и до нас с Игорьком добрался. Скучно ему, вот и лезет к землянам с вопросами. А ещё он, оказывается, сын важной шишки, и потому никто его послать лесом не может.

К нам он тоже подрулил и начал меня учить, как в седле правильно держаться. Ну, слово за слово, начали мы друг дружку подкалывать. Потом остановились, и я ему крюк левой в печень показал. Не сильно, конечно, но чтобы почувствовал.

Боярин покряхтел, поморщился, но в итоге рассмеялся и сказал, что хоть я и горазд кулаками махать, но для благородного это не то, чем гордиться стоит.

— Никто у нас на кулачках не дерётся, разве что на потеху, — пояснил пацан, взбираясь в седло. — В бою ты б себе кулак об мою бронь сломал, а я б тебе горло вскрыл. Ты, Руслан, лучше учись хотя бы бердышом владеть. Батька меня к сабельному делу с пяти лет приучать начал, а я всё равно три боя из пяти братам проигрываю. Наедет на тебя тать оружный — как отмахиваться будешь? Против оглобли кулак не выстоит.

Тоже верно. Семён ускакал опять по своим делам, а я принялся громоздиться на лошадь. Вроде бы дон Роберто обещал подобрать нам смирных, но мне досталась какая‑то неправильная. То боком пойдёт, то с курса собьётся. Намучаюсь я с ней, а она со мной.

Пока влезал в седло, мимо прокатила повозка с клеткой. Под плотной тканью пленницу не видно, но Игорь сказал, что там сидит голая тёлка офигительной красоты. А ещё она на всю башку двинутая, нимфоманка прям. И если к ней попадёшь, то затрахает до смерти. До смерти не охота, но вот немножечко… Я бы не против.

— Тебе чего тут? — недовольно пробасил остановившийся всадник.

Они тут все басом разговаривают, что и не удивительно. Попробуй поори на свежем воздухе всю жизнь — ещё и не так голосить будешь. Я его вспомнил: он нам дверь открывал к князю. Здоровый, даже больше дона Роберто, а тот тоже крупный дядя, Игорь его даже с Портосом сравнивал. А этого как звали? А, Василий, точно!

— День добрый, господин Василий, — поприветствовал я Портоса.

— Добрый, — проворчал тот в ответ, стягивая с бритой головы шерстяную шапочку. — Зови меня либо дядькой, либо господином сержантом, понял?

— Ага, — кивнул я. — А вы сержант каких войск? Кавалерии?

— Сыскного Указа, — пророкотал Василий и постучал себя по кирасе, на которой была выгравирована сова. — Начальник у меня — самолично князь Котырев, и более никто, понял?

— Понял, — с готовностью подтвердил я.

Князь здесь вообще всеми рулит, а этот громила у него в доверенных людях ходит? Ближний круг, получается. Я перебрал поводья, разобрался с управлением и легонько стукнул лошадь по бокам, заставляя её двигаться рядом с огромным скакуном сержанта. Ну прямо Алёша Попович рядом с Ильёй Муромцем.

— Дядь Вась, мне Семён Широков посоветовал с оружием учиться, — закинул я удочку.

— Доброе дело.

— Я в своём мире тоже фехтованию учился, только недолго, полгода всего.

— Значит, не с пустого места начнёшь, — рассудительно ответил бородач.

— А почему он мне с бердыша посоветовал начинать?

— Сам‑то не понял разве? — снисходительно глянул на меня сержант сверху вниз. — Ты ж в седле сидишь, как собака на заборе. Куда тебе в конную сшибку лезть? Свои же затопчут, когда под ноги им свалишься. Так что да, либо бердыш, либо арбалет. Ну или трабукером станешь, для вас это ближе.

В общем, мы с дядькой до вечера проболтали. Он меня потом и с другими бойцами Сыскного Указа познакомил, но я имён почти не запомнил, только парочку. Суровые парни, крепкие. Думаю, в земном спецназе таким были бы рады.

Немного разочаровало, что едут без доспехов, свалив броню на телеги, но понять их можно. Солнце, хоть и весеннее, греет жарко. Дорога прям на глазах высохла, копыта пыль поднимают, заставляя колонну растягиваться. Говорят, две недели назад на полях ещё снег лежал, а сейчас на ветвях почки лопаются, свежая зелень распускается. Эх, хорошо тут!

Василия, кстати, князь не зря рядом с собой держит. У сержанта магический дар, слабый, но зато редкий: он может определять наложенные заклятия. Именно Василий был среди тех, кто ушлёпка этого, графа Виталиано, прикончил, а баронессу в плен взял.

— Я, как в пещеру вошёл, так сразу запах Метки учуял, — делился воспоминаниями сержант. — У меня дар такой, паря, нюхом чую, словно собака. Кудей мне этот запах специально показывал, я его ни с чем не спутаю. Одна беда только, не смог я определить, на кого из вас упырь свой знак поставил. Может, был бы там отец Игнатий, он смог бы? Хотя навряд ли…

— Почему? Он же, вроде, маг сильный.

— Сильный, да не в таком деле, — вздохнул Василий так, что его жеребец присел на ходу. — Целитель он, разумеешь? Его сила по‑другому течёт.

— А‑а… Специализация другая.

— Во‑во, она самая, специльзация. Ты‑то как сам, даром наделён?

— Вроде бы, — пожал я плечами, упоминая тускло светящийся камень в ладони. — Но, честно говоря, не верю я в эту магию‑шмагию. Это вон Валерка у нас мечтает магом стать, а мне железо как‑то ближе. Дядь Вась, а бердыш у вас есть свободный? Покажешь, как им управлять?

— Покажу, отчего нет? — сержант погладил ручищей окладистую бороду. — Но магию ты, Руслан, не забывай, понял? Глупо не учить то, к чему способность есть. Это всё равно как ты в бою мечом машешь, а щит отбрасываешь.

В общем, у вечернего костра я рядом с сержантом сидел, пригласил его в гости. Тут же рядом и Сёмка оказался, и Кудей пришёл нас лечить. Когда кашу поели, сбитнем запили — совсем хорошо стало. Кто‑то из солдат песню запел, негромко, но душевно так; все слушали, глядя в огонь.

Потом разговоры начались, и Эльвира сказала, что на нас ожидается нападение какого‑то шизанутого барона. Типа, одна наша Метка — его, и если барону башку срубить, то Метка развеется. Блогерша вскинулась и заголосила, стала подробности требовать.

А кто подробности знал? Василий да Кудей. Ну, ещё Широков, наверное, но вряд ли с ним стратегически важной инфой делиться стали бы, я так думал. Ан нет, ошибся: Сёмка всё прекрасно знал. Вот паршивец, и молчал весь день!

У меня, признаться, в животе похолодело, когда я о предстоящем бое услышал. Это не бугурт, тут всё будет по‑настоящему. Будут рубить ноги, будут рубить головы, будут убивать. Нас! А мы — их! Вот тебе и приключения…

— А может, обойдётся? — жалобно проблеяла Великая Волшебница.

Я бы тоже заблеял, но у меня в горле комок встал. Все посмотрели на Кудея — тот молча покачал головой, а Муратова начала объяснять, почему не обойдётся. Получалось, что дела наши вообще просто трындец какие хреновые.

Про Метки и раньше всё время говорили, ещё князь позавчера начал, но тогда так много нового было, что эта инфа прошла у меня мимо ушей. «Ну, метка и метка, ну и что?» — думал я тогда. А оказалось, Метка — это всё, абзац. Вся моя дальнейшая жизнь зависит от того, есть она на мне или нет.