М‑м‑м, надо срочно качать магию. Хоть фаербол какой простенький скастовать, хоть сосульку ледяную — что угодно, лишь бы выделиться из серой массы не скандалом, а делом!

Что для этого надо? А надо глаза закрыть и попробовать очистить разум, как отец Игнатий показывал.

Тогда начнём. Вдох — вы‑ыдох, вдох — вы‑ы‑ыдох…

Эльвира Романовна Муратова

Сцепив зубы, я старалась не свалиться с лошади. Ехавшая рядом Самия утешала, говоря, что после обеда я держусь в седле гораздо увереннее, чем утром.

Издевается? Да нет, не похоже. Ладно, может, и в самом деле что‑то стало получаться. Но я‑то знаю, каких усилий стоит это «увереннее». Всю задницу отбила уже, а на правой ноге наверняка синячище от жопы до колена. И спину ломит, согнуться хочется, а нельзя.

Нельзя, потому что, во‑первых, это будет неправильная посадка, а во‑вторых, потому что рядом Котырев с Кудеем едут. Понты — наше всё: нельзя показывать слабину, особенно перед хищниками, иначе перейдёшь из разряда равных в разряд добычи. Приходится держать покерфейс и пытаться поддерживать беседу. Ничего, я вытерплю, не такое терпела.

А князь и в самом деле хищник, даже не скрывает этого. Начал меня расспрашивать о Земле: что да как, пытаясь выяснить, правда ли я потомок Бехана. А я знаю?

Я так и ответила:

— Разговор об этом был, когда ещё малая была, но так ли это, сказать не могу.

Спросила в ответ, может ли князь доказать, что я из Беханова рода? Оказалось, сможет. Интересно, это как, если у нас даже тест ДНК не даёт стопроцентную гарантию? Может, и не соврал святоша, когда говорил, что они тут больше нашего знают в медицине.

— А что мне даст, если я и впрямь окажусь княжеского рода? — спросила я.

— Особо ничего не даст, — подумав, ответил Котырев. — Разумеется, в семью вас введут, ко двору представят. Наверняка назначат содержание, но не слишком большое.

— Мужа подыщут, — подсказал Кудей.

— Мужа? — насторожилась я.

— Обязательно, уж это с гарантией, — согласился князь и добавил, заметив моё сомнение: — Вы не волнуйтесь, Эльвира Романовна, никто вас силком под венец не потащит. Но предложения будут поступать, наверняка.

Я представила мужа, такого же князя, как Котырев, набитого предрассудками и спесью по самые ноздри, и покачала головой:

— Тогда уж лучше оставаться безродной дворянкой. Вряд ли я легко впишусь в ваше общество, а выглядеть дурой не хочу.

Собеседники на моё заявление лишь пожали плечами. И правда, о чём мы говорим? Если, может быть, а вдруг…

— Куда мы едем?

— В гости к барону Ламару, — дёрнул усом князь. — Поспрашиваем сначала у него, как он докатился до жизни такой. Потом видно будет.

— Думаете, я барону предназначена была?

— Вероятнее всего, — ответил Кудей и объяснил, почему так думает: — Видите ли, Эльвира Романовна, если рассуждать логически, граф Виталиано должен был продать результат своего колдовства надёжным людям. Или старым приятелям, с кем знаком с детства, и кто не побежит докладывать в Сыскной Указ о чёрном волшебнике. А Ламар, по словам Бориса Сергеевича, у графа всегда на хорошем счету был.

— Они столько всего в своё время провернули… Ламар и Варон — первые, о ком я вспомнил, — пояснил Котырев и добавил: — Про Варона баронесса не говорила, но я этой змее не верю. Наверняка хитрый боров по самые брови в дерьме, всю жизнь таким был. Здесь окраина, догляда толкового нет, силы у пограничных дворян с избытком. На фронтире иной раз чувство такое, словно за границу попал, к царьку какому‑нибудь сумасшедшему.

— Я несколько раз на Ламара докладные писал, да всё бестолку, — прогудел из‑за наших спин дон Роберто.

— О чём вы писали, друг мой? — повернулся к нему князь. — Контрабанда? Так я бы удивился, если бы этого не было. Работорговля? Доказательств нет. А про Призыв в ваших посланиях и слова не было — этим граф занимался, а тот умён был преизрядно.

— Ламар людьми торгует, Светом клянусь! — нахмурился комендант. — Самия тому доказательство.

— Дон Роберто, этого мало для вызова Инквизиции, — с сочувствием заметил Кудей. — Слова единственной выжившей, служанки, к тому же не местной, против одного из магнатов края? Даже не смешно.

— Видели бы вы, сеньор, в каком она состоянии была, когда я её из трюма вытаскивал…

— Я знаю, каковы рабские трюмы, довелось побывать, знаете ли.

— Ещё раз повторяю: для обвинения нужны доказательства, — добавил Котырев.

— Поймите, Борис Сергеевич, не мог я за Ламаром плотно следить, — комендант сжал скрипнувшие поводья в кулаке. — Он маг, на своей земле. У него солдат чуть не две сотни, деньги, знакомые, родственники вокруг. Думаете, он не знает, что мы к нему идём? Я уверен, что какая‑то крыса ещё вчера весточку отправила!

— Зачем же крыса? — ухмыльнулся князь. — Отец Игнатий по моей просьбе отправил голубя к барону совершенно официально.

— Так, может, он уже сбежал? — спросила я, и на меня уставились три пары мужских глаз. — А что? Если барон знает, что к нему баронессу везут, а та на него показала, то что ему остаётся?

— Ну да, как же, сбежит он, — Котырев с невесёлой усмешкой покачал головой. — Эльвира Романовна, побег будет считаться признанием вины, и я буду вправе объявить барона вне закона. Вы не представляете, что это значит в нашем мире, но поверьте, барон Ламар бежать не будет. Его единственный шанс — перехватить нас в дороге. Меня, Кудея и Роберто — убить, вас, или кто там из вас ему предназначен, употребить по прямому назначению, а баронессу Плио… Ну, с ней возможны разные варианты, вплоть до внезапной кончины её мужа и свадьбы Далии и Ламара. Ох, я бы посмотрел на этих двух пауков в одной банке! Кудей, как думаешь, кто кого порешил бы?

— Я бы на Далию поставил, — отозвался старик. — А вы, дон Роберто?

— На Ламара, — не задумываясь, ответил капитан. — Я этого вьехо сердо лохурьёсо хорошо знаю, сеньор. Он способен задушить супругу прямо у алтаря.

— Славная парочка, — хохотнул Котырев.

— Постойте, — сообразила вдруг я. — Вы хотите сказать, что Ламар нападёт на нас?

— Ну разумеется, Эльвира Романовна, — даже удивился князь. — Это его единственный шанс остаться живым, свободным, да ещё и помолодевшим. Такого барон не упустит, уж будьте уверены.

И они так просто об этом говорят⁈ Типа: «да, солнце сядет на западе».

— А зачем ему нападать? Он же может в отказ пойти? — неуверенно попыталась я возразить, и пояснила жаргонизм: — Ну, сказать, что знать ничего не знает, а баронессе в морду плюнет и скажет, что брехня это всё.

— Не сможет, — заверил меня дон Роберто. — Князь попросит его отдать приказ каждому из вас, сеньорита Эльвира. Что‑нибудь глупое, смешное. К примеру, встать на одну ногу и кукарекнуть три раза. Тот, на ком стоит Метка, противиться приказу не сможет, и это послужит доказательством следователю Сыскного Указа. В таком случае Ламара ждёт казнь через повешение, с последующим сжиганием трупа и развеиванием пепла над текучей водой. Верёвка для дворянина — позор на века, а у барона только спесь и осталась, которую он всю жизнь лелеял.

— Такую тушу не всякая верёвка выдержит, — заметил Котырев. — Так что можно и просто сжечь, виселицей себя не утруждая. Вот баронессу я с удовольствием сожгу, когда время придёт. Может быть, тогда себя хоть немного чище почувствую.

— Так мы для вас подсадные утки? — попробовала возмутиться я. — Приманка? Наживка?

— Вы и так смертники, Эльвира Романовна, — искоса посмотрел на меня Кудей. — Молитесь, чтобы Метка Ламара стояла на вас. Когда мы его прикончим, вы станете свободной, это главное.

— Возможно, и родовитой, — добавил князь. — Хотя и просто свобода — тоже немало. Опять же, помощь попаданцам — выплата хоть и разовая, но вполне приличная. Даже если вы не княжеской крови, на свой дом и хозяйство хватит. Женщина вы разумная, вложите деньги в оборот, будете жить‑поживать, дар развивать.