— Они там так всех называют, кому пятки лижут, — судя по интонациям, Варон брезгливо поморщился. — Представьте, у них там простолюдины в царях ходят.

— Дикари, — согласился Кудей, и я почувствовала, как конец его сапога упёрся в мой зад. — Но бабёнки у них ничего так, если судить по этой.

— Мне больше нравятся в теле, — отозвался барон. — Не люблю, знаете ли, косточки обсасывать, словно пёс голодный.

— Ну, тут я с вами не соглашусь, дорогой мой, — опять послышалось истеричное хихиканье. — Но мы можем обсудить наши вкусы за чаркой сакэ. Изрядная мерзость, доложу я вам, но чем‑то эта гадость меня зацепила, и теперь вожу с собой фляжку. Или вы предпочитаете испанские сорта?

— Арманьяк, Аркадий Станиславович! Вы пробовали выдержанный десяток лет в дубовой бочке…

Голоса стали отдаляться, а потом стихли, словно отрезало. Я опять попыталась подняться, но получилось лишь перевернуться на спину.

— Помогите ей, — раздался повелительный голос Плио, и меня подняли на ноги. — Отведите в мой шатёр.

Древень буквально дотащил меня до шатра, откинул полог и толкнул вперёд. Я мешком свалилась возле матерчатой стенки, уткнувшись носом в плохо выделанную овечью шкуру. В ноздри ударила вонь — смесь пота, прогорклого жира и застарелой грязи. Голова закружилась, меня чуть не вывернуло.

Сонная дымка в мозгах начала рассеиваться, как утреннее похмелье после таблетки цитрамона, но руки‑ноги по‑прежнему были ватными. Ну давай, Карина, соберись! Я попыталась сглотнуть, но во рту пересохло, язык казался чужим.

— Госпожа, вас приглашает к себе господин барон, — донеслось с улицы.

— Я устала и хочу отдохнуть, — высокомерно ответила Плио.

— Госпожа, господин барон настаивает.

— Ты что, смерд, указывать мне будешь? — вызверилась баронесса.

— Госпожа, я выполняю приказ, — голос слуги был ровный и абсолютно безэмоциональный, словно робот говорит.

— Чтоб вас черти взяли… Иду!

Скрип обуви, хруст травы под подошвами, удаляющиеся шаги, приглушённые толстой тканью шатра. Далия ушла, и слава богу. Оставаться с этой сучкой наедине? Нет уж, не надо мне такого счастья…

В лицо ударил луч солнца, заставив зажмурить глаза. Кто‑то вошёл в палатку, быстро опустив полог. Движение, сдержанное хриплое дыхание. На ягодицу легла чужая ладонь, зашарила по одежде. Другая полезла лапать грудь, дыхание ублюдка стало шумным, прерывистым.

Что он делает, он что, трахнет меня? Закричать, надо закричать! Но нет голоса. Нет голоса! И сил как не было, так и нет. Что делать, что делать⁈

Звук снаружи. Руки замерли. Исчезли. Невнятное проклятье, сильный удар по заднице, злобное шипение:

— Деф‑фка!

Опять свет в глаза, полог падает, лапальщик исчезает. В палатке наступает тишина, слышны лишь всхлипывания. Кто это? А, понятно… Это я плачу от унижения и бессилия.

Минуты тянутся, обрывки мыслей постепенно начинают превращаться во что‑то цельное. Шевелиться пока не могу, но думаю уже нормально. Подумать есть о чём.

Я по собственной дурости влезла в грязные игры сильных мира сего. В глазах князей, которые меня уговорили на эту авантюру, я всего лишь пешка. Даже не проходная, а так, угрожающая. Срубят меня — Барбашин с Котыревым пожмут плечами и начнут новую партию или продолжат эту.

Кудей? А чем он мне поможет? Он на меня даже и не смотрит, я только мешаю изображать богатого боярина, который хочет примазаться к колдуну. Это же Кудей меня в овощ превратил, больше некому. Всю дорогу «уси‑пуси, давай позанимаемся, хорошо получается…» А как добрались до нужного места, сразу Немотой наградил. Да как ловко, гад такой! Я даже и не почувствовала ничего, и Плио тоже.

Плио, тьфу на неё… Чего она так в шатёр рвалась, неужто и вправду устала? Хотя да, я бы тоже от Варона подальше держалась. Может, они и союзники, может, и деловые партнёры, но уж больно взгляд у него нехороший. Старый алкаш в окружении верных людей, да рядом с красивой бабой — тут любая захочет слинять подальше.

Странно, как он Кудея не узнал? И почему поверил, что Кудей — Вощин? А Кудей своего голубя драгоценного выпустить успел?

Когда полог откинулся в очередной раз, я уже вернула чувствительность в руки и смогла перевернуться на спину. Удалось стянуть с опухших ног сапоги. Ноги покалывало, к ним ещё не вернулась чувствительность, но я была способна пошевелить пальцами рук. Уже прогресс.

Похотливый урод, который меня лапал, так больше и не появился, хотя я приготовилась к его визиту. Под шкуру засунула маленький кинжальчик Дархана, а в складку одеяла, лежавшего в углу, спрятала ритуальный кинжал, который дал мне Кудей.

Но это был не неудачливый насильник, это вернулась баронесса. Судя по волнам коньячного перегара, изрядно налакавшаяся.

— Что, очухалась? — пьяным голосом осведомилась Плио, подойдя поближе. — Я уж думала, ты так и будешь валяться, как колода.

— Как вечеринка? — осведомилась я, пытаясь занять сидячее положение.

— В гробу я такие вечеринки видала, — огрызнулась баронесса. — Нажрались оба, как свиньи, ещё и лапы распускать вздумали.

— Что, и Кудей тоже? — не поверила я.

— И Кудей тоже! — кривляясь, ответила Плио. — Кабы не были оба настолько пьяными, меня б уже всё стойбище поимело. Ненавижу тварей, убила бы всех!

Она плюхнулась на невысокую кушетку, откинулась на круглый пуфик, блаженно вздохнула, глядя в низкий потолок.

— Ведь не хотела туда идти, чуяла, чем закончится может! Так нет же, «пригласили».

— У того слуги, который за тобой пришёл, странный голос был. Тихий такой, жуткий, — заметила я.

— А? — она оторвалась от созерцания потолка и перевела взгляд на меня. Махнула рукой. — Да это же раб, какой у него ещё голос должен быть? Варон его по полной обработал. Варон у нас громких звуков не любит, даже жертвам своим рот затыкает, чтобы не кричали.

В палатке повисла тишина. Я разглядывала узор на ковре — выцветшие драконы, переплетённые с виноградными лозами. Значит, раб… Мысль зацепилась за это слово. Раб, которого лишили голоса. Или воли? Как меня…

— Жертвам?

— Ага, — лениво подтвердила Далия. С усталым вздохом она принялась стягивать с себя верхнюю одежду. — Варон у Улыбина правая рука, пятый ранг в прошлом году взял. Сильный маг, и верный, как пёс. Он чуть ли не половину мелкой работы делает: амулеты напитывает, свечи готовит, с нужными людьми договаривается. Думаешь, чего он с «боярином Вощиным» таким другом стал?

— Слушай! — перебила я, стремясь быстрее прояснить этот момент. — Как же он Кудея не узнал, а? Если Варон с Вощиным раньше встречались, то…

— Ну ты и дура! — удивилась Далия и даже остановилась, так и не стащив с плеча куртку. — У Кудея шестой ранг! Чары он на себя накинул, не дотумкала что ли? Теперь те, кто Кудея слабее, видят лишь то, что он задумает. Варон видит Вощина, слышит его голос и думает, что пьянствует со старым приятелем, с которым познакомился в Милане.

— Ничего себе, — поразилась я. — А я всё думала, почему Кудей магией не пользуется?

Про то, что у наставника не шестой ранг, а восьмой, у меня хватило ума промолчать.

— Ой, у вас там точно мозги отсохли, — сообщила брюнетка, справившаяся с курткой и сейчас распускавшая роскошную гриву волос. — Да мы под пологом иллюзий с самого Старгорода едем. Как приятеля твоего вздёрнули, а я на тебя Метку накинула, так нас Кудей и зачаровал.

— Да? Я и не знала…

Далия фыркнула:

— Тебе и не нужно было знать. Твоё дело — Варона убедить, что он новый ход в Цинь нашёл, и попаданку хозяину доставит вовремя. Улыбин‑то, поди, ждёт тебя, не дождётся, хе‑хе… Мы, пока по рекам плыли да по степи тащились, заклинанием обрастали, теперь его даже Хозяин не сразу разглядит.

Плио вдруг замерла, держа в руке левый сапог. Потом подняла на меня взгляд. На губах у неё заиграла задумчивая улыбочка, от которой у меня мурашки по коже побежали.

— Слу‑ушай, подруженька, — ласково промурлыкала ведьма, мерцая глазами. — А что это ты такая разговорчивая стала, а? Заболтала меня совсем… На чём мы остановились?